Вспоминая елку

«Пятница» нашла участницу новогоднего утренника 1939 года в Иркутске

В новогоднем номере мы опубликовали кадры кинохроники с новогоднего праздника, который состоялся в Иркутске в 1939 году. Через несколько дней в нашу редакцию позвонила иркутянка Инна Пржевалинская (Клейн) и сказала: «Я помню, как это было. Я узнала себя на фото в вашей газете». Вместе в ней мы решили вспомнить, как встречали Новый год в нашем городе 70 лет назад.

— Я поклонница «Пятницы». С первого дня ее читаю. В тот день очередной номер мне принесла почтальон, — говорит 75-летняя иркутянка. — Открываю любимую газету, и внезапно что-то внутри зашевелилось, и я понимаю, что смотрю сама себе в глаза на фото. Маленькой наивной девочке. У меня было такое чувство, как будто я открываю свой альбом. Прочитала заметку про утренник 1939 года, дома был внук Рома. Он снимок внимательно рассмотрел и удивился, какой маленькой была его бабушка.

Я уже несколько раз попадала в объектив кинокамеры Восточно-Сибирской студии кинохроники. Эти сюжеты показывали во всех кинотеатрах нашей области перед каждым сеансом.

Напомним, недавно в Иркутском областном кинофонде был обнаружен уникальный киносюжет новогоднего утренника 1939 года в Иркутске. («Пятница» писала об этом в № 51 от 26 декабря 2008 года.) Запись хорошо сохранилась. Это черно-белый немой маленький кинофильм Восточно-Сибирской студии кинохроники продолжительностью всего 1 минута 55 секунд. Море маленьких детей и взрослых, красиво наряженная елка. Это был первый новогодний утренник в Иркутске после приказа Сталина о разрешении празднования Нового года в СССР.

Проходил утренник в Доме культуры профсоюзов. В это время в стране, в том числе и в Иркутске, происходили чудовищные вещи — жуткие репрессии, расстрелы ни в чем не повинных людей. Но ничего не подозревающие дети веселились и танцевали, ведь Новый год же.

Инне Пржевалинской в 1939 году было всего 5,5 года. Но она до сих пор помнит этот утренник и киносюжет Восточно-Сибирской студии кинохроники, в котором маленькую иркутянку показали несколько раз.

 — В то время я еще ходила в детский сад, тогда их называли очагами культуры. Мой назывался «Колокольчиком», — вспоминает Инна Вениаминовна. — Вместе с мамой и папой я жила в двухэтажном деревянном доме на углу улиц Некрасова и Пролетарской, где раньше был станкостроительный завод. С такой теплотой вспоминаю сейчас то время. Помню, был случай: соседскую девочку при мне била ее мама букварем по голове. Это была моя подруга Милка. Я у нее спрашиваю: «Что случилось? За что тебя так мама?» Она мне ответила сквозь слезы: «Да я уже скоро в третий класс пойду, а читать вообще не умею, вот мама и сердится».

В отличие от своей подружки маленькая Инна научилась писать и читать уже в 4 года. «Весной 1939 года меня записали в кружок художественного чтения в иркутский Дворец пионеров. Я читала стихотворения, участвовала в театральных сценках, даже ведущей на концертах была. Родители говорили, что я очень талантливая, несмотря на крошечный возраст. Кстати, ростом я тоже маленькая была», — вспоминает Инна Вениаминовна.

Инна ходила во Дворец пионеров одна, без мамы, благо он находился недалеко от дома. Однажды на дороге на девочку напал петух и начал клевать ее прямо в голову. Трудно представить, что все это происходило в самом центре Иркутска! Хорошо, что на макушке Инны была красная плотная шапка. Какая-то женщина подбежала к ребенку и оторвала петуха вместе с шапкой от головы девочки. У Инны после этого весь день все болело. В 1939 году маленькая иркутянка попала на самый настоящий новогодний бал. Это торжество она до сих пор помнит в подробностях.

— На этой елке произошел инцидент, — вспоминает Инна Вениаминовна. — Многие дети пришли на утренник в валенках, а у нас, кто постоянно ходил в Дом пионеров, с собой были холщовые мешочки, чтобы туда валенки положить и надеть сменную обувь. Взрослые долго думали, пропускать детей в валенках в зал или нет. Кто-то даже сказал, что в катанках (легкие, тонкие белые красивые валеночки) в зал детей можно пропускать, а в обыкновенных валенках нельзя. В итоге все-таки пустили всех. Но в холле дети стояли очень долго, начало праздника задержали. На новогоднем балу было много народу, к нам, детям, постоянно подходил какой-то мужчина, я думала, что он милиционер. Страшно было, я очень боялась этого дяденьку. Он постоянно с грозным видом кого-то отодвигал, чтобы хоровод свободно можно было водить вокруг елочки. Взрослых на праздник пришло больше, чем детей.

Инне подарили на утреннике коробку цветных карандашей. Этот подарок для девочки стал приятной неожиданностью. Карандаши в то время были дефицитом. В семье иркутянки еще долго вспоминали елку и ценный подарок, который пах почему-то мандаринами. Кстати, в Иркутске в 1939 году стояли трескучие морозы.

Через год после участия в новогоднем утреннике 1939 года семье Инны пришлось уехать из Иркутска жить в Магадан. Брата ее отца арестовали по подозрению в политическом шпионаже.

— От дяди пришла записка родителям, вся в крови: «Бегите из Иркутска! Меня пытают, вынуждают выдать вас, чтобы тоже обвинить в том, чего никто из нас не совершал», — вспоминает Инна Вениаминовна. — И мы уехали в Магадан — строить новый город. Что мне только не пришлось пережить и увидеть. Ужас. Смерть и мучения заключенных, издевательства над людьми, адская работа на урановых рудниках. Люди умирали от бесконечных мучений, радиации, невыносимых условий труда.

А дома у иркутянки лежали те самые цветные карандаши — глоток счастья с увековеченного на кинопленке новогоднего утренника, который помог выжить в трудные времена. После Магадана Инна Пржевалинская училась в Москве и потом снова вернулась в Иркутск, где много лет проработала преподавателем.

Метки:
baikalpress_id:  10 701