Цветы жарки, цветы колокольчики

Про то, что смысл жизни девушки в любви, общеизвестно, неизвестно как раз про парней-мужиков, потому что там объект этой любви постоянно меняется: то ему тетеньку, то, наоборот, машинку, то зеленую бумажку, а то и вообще бутылку спиртосодержащей жидкости подавай. Там у мужиков все зыбко в любви, все ускользает. Зато девушка как подросла маленечко, то как затеет влюбляться насмерть неистово, так и до глубоких седин, плохо ли, хорошо ли прокрашенных патентованными оттеночными шампунями.

Вот и у Кати такая же история. Она все влюблялась, влюблялась и, на взгляд ее мамы, не в тех, и безуспешно. То в артиста какого-то, да еще и с желанием ехать в столицы, искать его и быть верной помощницей ему на трудном поприще искусства, потом еще фигурировали какие-то персонажи помельче вроде преподов в институте.

Ни сном ни духом мужики бубнят свои лекции по замусоленным тетрадкам, а тут на тебе — горящий Катин взгляд. Потом еще по ходу жизни всякие курьезы вроде испепеляющей страсти к непосредственным женихам-кавалерам, а позже мужьям подруг. Подруги, ясное дело, не в восторге, хотя там и без взаимности. Но все равно как-то противно — я тебе рассказываю, как мне Витя-Миша нравится и что он мне в ответ.

Катя кивает сочувственно и с одобрением, а сама ни с того ни с сего наполняется страстями и прямо вот подстраивает всякие случайные встречи, вроде она ни при чем, судьба. Подруги нервничают и обещают Кате выдергать волосенки, хоть там, кстати, и не было ничего, никаких романов. Но все равно сама заявка на не твоего парня — это всегда некрасиво. Так что к описываемому времени практически никаких подруг уже не оставалось, потому что не то что Катя представляла какую-то опасность, но все равно есть же нормальный договор: это мой парень, вот и не лезь. А то так жить и подставы ждать?

Все-таки нашлась одна подруга, не то что она Катю в расчет не брала, она просто свое время отдельно от Кати проводила. Никаких совместных гуляний. Так что никакой опасности, все сами по себе. Вдвоем они нормально и в кафе, и в киношку. Вот эта подруга как-то своего бывшего одноклассника встретила, знакомься, Катя. То-се, разговоры. Вы куда? Никуда. Слово за слово. А у этого парня жена как раз с ребеночком в отпуске, и он какой-то не то что неприкаянный, а с избытком свободного времени. Куда-то они тогда пошли, где-то посидели, подруга потом упорхнула.

А у Кати с этим Саней начался буквально сразу настоящий роман: с Катиной слезой насчет его несвободы и польщенным удивлением самого Сани, что он мог внушить такие сильные чувства. Конечно, сильные, потому что у Кати накипело: уже все девушки хоть по первому разу да сходили замуж, у кого-то уже и детки. А то и двое. А Катя не у дел.

Вот они так встречаются. Оба достаточно пылкие в чувстве любви. Стишки вслух, склонив головы над книжкой. Сане этому приходится изворачиваться, врать, конечно, жене. А что делать, если накрыло не на шутку?

Но тут за дело взялась умная Катина мама. Потому что ей все уже в печенках, Катю уже сильно охота пристроить, а самой делом заняться. Потому что там есть дача, а никакой нормальной жизни, если дочка психопатка и все ее влюбленности психопатические, никакого нормального течения жизни. Так что мама начала кружить вокруг этого Сани, всякие задушевные разговоры. Какой Саня умный и тонкий, и Катя — умная и тонкая.

И все у них, вроде, хорошо, вплоть до того, что куда ты сейчас поедешь на ночь глядя? Оставайся до утра. А Саня этот размяк. А ему еще и утром — завтрак с оладьями и ватрушками свежевыпеченными и еще подарки в виде махрового халата к празднику 23 Февраля. Чтоб у него здесь, значит, свой халат был. А то чего так? Без халата не жизнь получается, некрасиво. Катя вся рдеет, пунцовеет. Правда, пытается еще встрять Катин папа. Там еще и папа имелся, возмущенный поведением собственной жены, которая приваживает женатого, но мама на понятном языке объяснила, что дочь у нее одна, и если родному отцу все равно, что она замуж не выйдет, то ей, как матери, не все равно.

И Александр этот нормальный, всем нравится, и ей нравится, так что терпи. Все получится. Ну Саня и переехал практически к ним. А чего туда-сюда? Если уже и халат, и еще кое-что из белья, совсем все новое, неношеное. А еще и завтрак, и все улыбаются. Правда, папа — сквозь слезы, очень вымученно, а мама — широко и открыто, чуть ли не как к родному сыночку отношение. И на дачу теперь все вместе, они даже начали там строить баню наконец-то, потому что не было все сил начать эту баню, все силы уходили на Катю и размышления о ее будущем.

Так что Александру все равно пришлось, как-то получилось, правда, наспех, объясняться со своей женой и своими родителями, потому что дело осложнялось тем, что жил-то Александр со своей семьей — жена, ребенок, сын, трех к тому времени лет, — у своих мамы-папы. А сейчас ушел, и куда ее, эту жену теперь бывшую, на какую улицу, если она не из этого города, не из этой области вообще, ей просто некуда теперь идти, так что она, разведенка, живет у его родителей.

А родители наотрез отказались входить в новое положение Сани с его новой любовью к Кате. Его бывшая жена еще, правда, бегала непосредственно в Катин дом с ребеночком за руку, она его тащила, ребеночек плакал, как раз выпало такое время насчет детских простуд, и ребеночек был весь какой-то сопливый и одет кое-как.

Так что у Катиной мамы, она тогда и была дома одна, никакого сочувствия не вызвал, а наоборот, хотелось быстро их всех выгнать, как будто они беженцы, сунуть в руку какую-то денежку-мелочовку. Или вообще хлебушка полбулки, такой вид был у этой бывшей жены. Ее, получалось, совсем не жалко, а хотелось, чтоб на дороге не стояла со своим простуженным ребеночком, какой-то она немножко выглядела полоумной, еще и кричала, что она всех их подстережет по одиночке и потравит какой-то кислотой, всем им глаза повыжигает.

Так-то она приличная женщина, вроде, даже в общеобразовательной школе работает, но нервы сдали, и пошла молоть что попало. Это второй раз, когда она пришла уже, она тоже никого не застала, кроме опять Катиной мамы. Да, собственно, Катя с Саней же не жили там уже. Им сняли квартирку, как-то потом эта квартира стала их собственностью, неизвестно, на какие шиши купленная — ни Катю, ни Саню не посвящали в эти тонкости. Им оставалось только самое главное в жизни — жить и радоваться, вот на дачу, если есть охота, пожалуйста. В баню. Или по грибы. Хотя нет, там, кажется, нет никаких грибов, а вот гамак есть, да, точно, гамак был, лежи себе в гамаке, читай художественную литературу и думай о том, как тебе повезло в жизни.

Чудно, когда кто-то за тебя решает бытовые проблемы, а тем более что еще и бывшая жена отстала, а нынешняя наоборот, вот она, да еще и расцвела на ниве разделенной наконец любви, а еще если эта жена — особа творческая и романтическая, придумывает всякие интересные мероприятия вроде экскурсий в мастерские художников, они туда в гости ходили. И эти художники очень Катю полюбили, потому что она приносила им всякие бутылки с винами и консервированные в томате рыбки, а художники от благодарности таяли и дарили ей свои работы.

Такой Катя получилась меценат, и уже приличная собралась коллекция и общее расположение к ней среди творческой интеллигенции города. У Кати вообще тяга к искусству, потому что даже если сама не можешь красиво и с выражением стишок рассказать по случаю, то слушать-то ты умеешь вот так, как Катя, затаив дыхание. Она, кстати, если что, то может и заплакать, если долго стишки слушает или с художником об искусстве говорит. Так что вон им как интересно было жить, Сане с Катей. А уж когда дочка Маша родилась, то вообще сказка началась, тем более что Маша больше у Катиных родителей время проводила и не вязалась. Там детский сад как раз под боком. И чего ребенка тащить по темени, когда дорогу вот только перейди. А бабушка и накормит, и сказку, и мультики — с удовольствием, а выходные на даче.

Саня однажды, правда, напрягся, когда увидел, что его родненькая доча отказывается идти с ним в какой-то цирк, что ли. Лучше, говорит, с дедой или с бабой, и вообще, она уже видела эту программу. Отстань, папка нехороший. Саня рот открыл, вспомнил своего первого, тоже родненького, сыночка, сунулся туда, было, по старому адресу, а там уже и не жил никакой сыночек родненький.

Потому что когда-то родители Саню запрезирали за его предательское отношение и принимали холодно, а жена, та, бывшая, на время его визитов уводила своего, теперь только своего, мальчика из дома. Так что видел его Саня набегами, получается, только на день рождения, который, как известно, к сожаленью, только раз в году. Сынок тоже не особо рвался к папе. А потом выяснилось, что Санины родители хорошо выдали его ту жену замуж за кого-то из своих знакомых, дружат все, несмотря ни на что. А Саня, получается, в собственной семье — враг народа, 58-я статья УК РСФСР.

Ну а потом в стране начались какое-то брожение и голодовка, и родители Кати срочно списались с родовой в дальнем зарубежье и, не посоветовавшись с Саней, засобирались на ПМЖ в одну теплую страну, спешно распродав вещи. Саня сказал, никуда не поеду, как будто его кто куда звал. И дочь Машу не пущу! Но теща ему ласково таких слов нежных нашептала на ушко, что Саня подписал все бумаги, еще и сам отвез всех в аэропорт. Катя плакала, прямо заливалась слезами, все плакали, дочка Маша только не плакала, а когда Саня сунулся поцеловать детоньку, обняла и пообещала приехать скоро, вырастет большая и приедет за ним. Или к нему? Саня потом долго вспоминал эти слова и ломал голову: за ним или к нему, за ним или к нему... Прямо башку сломал вспоминать.

Ну а Катя — она никакая не свинья неблагодарная. Она Сане, этому своему уже бывшему мужу, писала регулярно и фотки слала, про дочку Машу все подробно рассказывала и отчитывалась, чтобы у Сани не было чувства, что он один на земле. Правда, к себе уже не звала, но зато сама скоро приехала и стала так приезжать. Какой-то у нее совместный бизнес между здесь и там завелся. Тем более что всплыли какие-то бывшие знакомые подруги. Они стали смотреть на Катю как на артистку, прибывшую с помпой на гастроли на малую родину, а Катя же еще всякие подарения вручала.

Маечки, баночки, стоит все копейки, а сколько благодарности. Все довольны. И художники тоже, и картинки в благодарность дарят и дарят. Так что, между прочим, сейчас у Кати в теплых странах своя неплохая галерейка и все свое, тоже неплохое. Она даже мужа себе и то отсюда, с родины, выписала. Приехала как-то раз, а ее какая-то подруга замешкалась, сдуру познакомила. А Катя посмотрела, приценилась и говорит ему, этому на тот момент подругиному мужу: «Поехали?» А он ей не будь дурак: «Поехали».

Саню Катя давно не видела, говорили, что вроде семья у него, а что там, неизвестно, может, все хорошо, просто не интересуется никто, живет человек и живет где-то, работает. А что с ним? Своих забот навалом, еще за Саней следить, за его вполне заурядной жизнью.

А Саня — хорошо, кстати. Работает таксистом. Так что, когда приехала из далекой страны его дочка Маша повидать папеньку, у них не было проблем насчет экскурсий по городу. Саня теперь все очень хорошо знает — кого только не повозил, и чего только ему не рассказывали разные пассажиры про улицы и проспекты родного города. Маша приехала на месяц, а потом решила остаться. Принеслась разгневанная Екатерина, кричала на Саню, что он сбил дочку с пути, но Катю мало кто слушал. Маша осталась водиться с маленькой сестренкой — у Сани же родилась дочка.

А потом и сама Маша здесь вышла замуж, нормальный парень, вместе с отцом в такси работает. Вот строят теперь дом на Байкале. Изредка, опять же с помпой прибывает Катя, привозит им ненужные сувениры и по-прежнему шерстит мастерские художников. Город Катя ругает. Говорит, что плохо здесь, серо и скучно. То ли дело там — в теплых и зарубежных странах, где все люди веселые и жизнерадостные. Но вот, странное дело, пейзажи местных художников с изображением как раз их старого, серого и, конечно, скучного города и портреты обычных людей продаются там, в теплых странах, просто влет. Все просят Катю: «Вези еще». И чего им там не хватает? Может, синенького неба, зеленых сосенок? Этих людей неприветливых, хмурых? Обычное небо, обычные сосны. Цветы жарки, цветы колокольчики, занесенные в Красную книгу.

Метки:
baikalpress_id:  46 116