Простая история

А можно еще про одну женщину средних молодых лет, Валерию, рассказать, которая, вот уж неизвестно, специально или нет, взяла за жизненное правило пословицу про то, что правда, конечно, хорошо, а счастье лучше. С точки зрения общей выживаемости в этом бушующем катаклизмами мире Валерия, получается, права. Тем более что и ее имя в переводе с латинского значит «крепкая».

А то, что окружающая среда недовольна, то это дело окружающей среды, эти вечно недовольные подруги, которых у Валерии навалом. И еще если вспомнить, что в подругах она не особо и нуждалась. Не говорит прямо — обойдусь, мол, но ведет себя так, словно она какой-то совсем японский шпион времен Первой мировой — выжить во что бы то ни стало. Несмотря и вопреки. Какое-то будто у нее сложное японское задание во имя своей, сто раз гадай — не поймешь, тайной самурайской цели.

А почему подруги недовольны, так это кто видел вполне довольных подруг, все всегда с претензиями. А Валерия плывет по жизненному морю как корабль, плывет себе, плывет и не оглядывается. Где эти, может, ею и брошенные всякие там однокурсницы-одноклассницы, друзья, которые с доверием и силой юного энтузиазма?

Валерию все-таки бы лучше устраивали такие — без заявок на сильные чувства; сильные чувства ей лучше видеть в любящих мужчинах, а тут не наберешь на всех чувства дружбы, вот мужики — другое дело. А с мужиками, кстати, пусть на первом этапе, она совсем бескорыстна. Вплоть до покупки им дорогого спиртного, закуски. Еще одеколона, если у него одеколон закончился и он об этом намекнул Валерии вскользь. Может она даже и рубаху, свитер к празднику, запросто. Фирменные шмотки, а не всякое барахло с рынка.

Валерия эмоциональная очень. Может даже про какую-то знакомую собачку интересно рассказывать или про знакомого хорошенького ребеночка, если ей, конечно, этого ребеночка не суют в руки водиться.

Вот теперь, кстати, и про ребеночка. Можно представить себе семью с новеньким, всего-то восьми месяцев от роду, младенчиком. Девочка Катя прехорошенькая, и родители под стать, мамаша — такая березка белокурая.

Голубоглазая Варенька. Папаша — Иван-царевич, имя его Иван, конечно. Вот они такие дружные. Все любовно-прихотливо в доме, на молодой матери — платье-ситчик в клеточку-горошек, папаша тоже весь из себя былинный богатырь, чуть ли не лобзиком в свободное от основных трудов время. Квартира их — теремок с пирогами домашней выпечки под полотняной, шитой красным и синим крестом, петухами и жар-птицами салфеткой, еще пусть будет самовар, хоть и электрический. Но стиль дома выдержан, такой не просто а-ля, а натурально рюс, с традицией принимать гостей как дорогих и нужных сердцу.

Кто там догадался захватить за какую-то якобы компанию Валерию к ним в гости, не вспомнить. Вообще, иногда не вспомнить, кто кому кем приходится в этом клубке знакомств и поверхностного родства: кто где учился, жил по соседству, или еще родители дружили с незапамятных времен. Но есть такие дома, вот как раз Вари-Ванин дом, где тебя примут, накормят и выслушают.

Даже невзирая на обстоятельства другой торжественности, которая, собственно, в гостях нуждается, — это когда в доме маленький ребеночек, и хорошо бы гости приходили, оставляли бы вежливо подарочки на пороге да и сваливали бы вежливо и по- тихому. Но это совсем не случай Валерии, раз она уж пришла в эти гости, то выжмет из хозяев все ей причитающееся. Ничего вроде не требую, но все равно все будут вокруг крутиться, спрашивать, удобно ли ей. Не дует? И не подлить ли чаю, вина. И предупредительно — пепельницу даже в тех домах, где не курят.

Ну, в общем, Валерия в компании каких-то случайных девиц — в эти гости. Потому что сорвалось другое мероприятие, более на тот момент интересное. Вот они — в эти гости, чаепитие. И приветливые хозяева, и обращаются с тобой как с дорогим человеком, а новорожденная девочка вовсю лыбится четырьмя зубами, ручки тянет если не в желании пойти к тебе, но в приветствии. И Валерия ровно на один вежливый градус склоняется к лапочке, киске, рыбке, и ребенок смеется. Что для родителей всегда лишняя похвала гостю, и прочие эти радости вечера в счастливом доме, заполненном до отказа ровным теплом.

А потом Валерия еще раз пришла, потом еще — уже одна, вот так и не то что зачастила, но жили по соседству, и хозяева, вроде, давали понять, что пожалуйста, пожалуйста, в любое время. Самой хозяйке, может, и не хотелось отвлекаться от своих забот, но то ли воспитание, то ли природная деликатность заставляли принимать эту раздушенную французскими духами, румяную Валерию. Потом слово за слово. Как разговор вьется! Какие-то разговоры пошли уже с сердечными тайнами Валерии, и сочувствие к этим тайнам милой Вареньки.

Ну а что же делать, свой-то дом Валерия не любила. А уж тем более принимать гостей у себя. Специалисты говорят, что безопаснее всего человек чувствует себя и расслабляется на чужой территории. Валерия, конечно, не знала этого докторского совета, что лучше в гостях, чем дома, но представить, с ума сойти, суету приема гостей, какой там тогда маникюр, сновать на кухню хоть даже за порцией печенья покупного или мороженого?

 Занимать беседой — в баню! Лучше вот так — расправить аккуратно складки юбки да и сиди себе, а тебя потчуют и рассказами, и закусками. Ясное дело. А хозяйки все с какими-то уставшими всегда лицами, озабоченно прислушиваются, что там, в соседней комнате. И тушь у них всегда подтекает с ресниц. Какие-то всегда у них глаза с размазанной тушью. Считается даже как-то неприлично, что ли, принимать гостей нарядно одетой, в книжках по этикету так и написано — хозяйка не должна выглядеть более нарядной, чем гости.

Поэтому хозяйки вечно в каких-то застиранных трениках, старых майках и драных шлепанцах, и видно, что стесняются они и вида своего, и вида своих кухонь, прихожих. И ванн с обколотой эмалью, и прочей бытовой и житейской неустроенности. Пол обязательно моют перед приходом званых гостей. А уж незваных... Так тут вообще стыд, несмотря на то что гостям, собственно, по барабану. Им все равно где сидеть. У тебя, или у Иры, или у Тани, гостям твой незаконченный ремонт, твое убогое бельишко, развешанное на вытянутых веревках в ванной, тоже по барабану.

Им, гостям, лишь бы куда. Тусняк. Почему бы не к тебе, раз не гонишь. Раз принято куда-то ходить, вот и пришли к тебе. Даже слово такое есть — гостиная. Хотя все сидят всегда на кухнях.

И вот так Валерия превратилась в своего человека для Вари, Варя делилась своими наивными радостями воспитания дочери. Валерия вежливо кивала, в нужных местах вставляла положенное: да ну? Этого всегда достаточно. Была немного льстива, а Варя все сказанное принимала за доброту. Потому что даже таким натурам, в общем бескорыстным, как Варя, всегда и хочется признания, слов всегда хочется, которые, может, и говорят, но все на каких-то больше именинах, юбилеях да и то ближе к пенсии. Простая душа.

Ну и Иван само собой. Конечно, гром среди ясного неба, когда он ушел к Валерии, прямо вот все рот открыли. Особенно те девицы, которые приволокли к Варе в дом Валерию, оказавшуюся теперь той самой змеей, которая вползла. Ну? И кто виноват? Иван, которому Валерия — как сочный бифштекс, антрекот, котлета по-киевски, среди его здоровой, но вегетарианской жизни в домике с голубыми занавесками. Еще надо принять во внимание, что эти пасторальные Ваня с Варей знакомы с детства.

Взявшись за руку, первый класс, за одной партой — десять лет, потом институт. И только глаза в глаза. Ни по каким сторонам, и родители любят их обоих настолько, что путаются, кто чей сын, а кто чья дочь. Вот так вдруг и прозвучала тема судьбы — явление Валерии. Окружающие задавались только одним вопросом: зачем этой Валерии, у которой выбор всегда, этот ненужный ей Иван? Потому что, так тоже всем казалось, Иван Валерии совсем не нужен. У Валерии есть из кого выбирать, тем более она старше, как выяснилось, даже не на семь, как заявлялось вначале, а на девять, почти десять, лет. Ну?

А там, оказывается, началось у них счастье, у Валерии с Иваном ровно настолько счастье, насколько у оставленной Вари несчастье. Потому что у Ивана как отрезало насчет еще и дочки, хоть какие ты теперь, Катя, тяни ручки, не надо. Деньги на алименты идут уже по почте, никаких визитов отца, наоборот, оставь меня в покое, надоела — это он бывшей жене по телефону, когда она робко решилась напомнить, что у дочери день рождения. И она папу ждет. Он вообще как-то перескочил уже все то, оставленное, забыл.

И внешне изменился. Стал увереннее, размашистее в поступках и словах, а жену свою, эту Валерию, любит прямо без памяти, ничего им теперь не надо. Никаких в том числе гостей. У них своя теперь, неизвестная никому жизнь. Только мелькнет какая-то сплетня, обрывок разговора, но скорее предположение чье-то, а не факт. А потом они вообще уехали из города, говорили, что чуть ли не за границу на ПМЖ.

А Варвара еще долго тянула свои вопросы без ответов. В смысле, не окружающих она теребила, а себя, ей все случившееся мерещилось другой историей. Например, ей стало казаться, что Валерия была ей как настоящая сестра-подруга, которая посягнула. И только много лет прошло потом, и Варя разобралась наконец и в чувствах, и в смысле истории. Поняла, что не было никакой, даже в прошлом, подруги. Потому что у таких, как Валерия, нет подруг. Они выросли без этой идеи дружбы. Нет и не нужно.

Не нуждаются. Вот живут же некоторые без братьев и сестер? Несмотря на то что весь мир — это братья и сестры. Но эти все равно живут, сохраняя свой остров, и ждут там одного своего. И чтоб дальше уже, ни на кого не оглядываясь, прямо вот оба уже — самурайские шпионы на задании. Вот как их понять? А история все равно простая. И нечего к ним вязаться. Они же своего ищут. Потому что Иван тоже из той породы. Какие-то хладнокровные, пусть и красивые, хоть по башке их бей, хоть голодом мори, но не выдадут своих тайн, Мальчиши-Кибальчиши.

Но вокруг все-таки люди, и в окне вежливо голубеет небо, приветливо машет белыми платками облаков. Поэтому что нужно? Нужно взять да и пойти с дочкой на прогулку. И как раз в такой день осени чудесной идут себе они, Варя с Катей, просто гуляют. И все обиды забыты, и сердце ждет новых забот и мечтаний. И все в прошлом, действительно в прошлом, никакой сердечной памяти, серьезно, о человеке с именем Иван, никакой Валерии. Вот только тогда и встретился Вареньке новый человек в ее жизни. И так далее, и так далее. Такая получится и у нее простая, потому что счастливая, история, потому что это только в несчастье все сложно. А когда ты любишь да тебя любят! Только тогда все понятно и просто...

Метки:
baikalpress_id:  10 437