Даешь шесть

Озвученная на прошлой неделе инициатива президента Дмитрия Медведева об увеличении сроков президентских полномочий до шести лет была не только встречена на ура чиновниками и депутатами, но уже активно претворяется в жизнь. Не прошло и недели, как думский Комитет по конституционному законодательству предложил Госдуме на ближайшем заседании, 14 ноября, принять поправки в Конституцию. Причем сразу в трех чтениях.

Мир меняется быстрее

О заявленной президентом реформе власти мы поговорили с иркутским политологом Сергеем Беспаловым.

— Все, кто выходил из Георгиевского зала, дружно заявляли, что потрясены. Говорили, да, конечно, это правильно. Обоснование такое: президенту нужно два года, чтобы только войти в курс дела, еще год — думать, как Илья на печи, потом два года чего-то делать, а там уже, глядишь, и выборы. Если с таким подходом согласиться, то надо признать, что у нас на пост президента выбирают просто недалеких людей, потому что во всем мире президентам хватает четырех-пяти лет, чтобы во всем разобраться.

Этот подход отражает непонимание нашей элитой назначения власти. Власть — это не проявление знаний о жизни страны. Власть есть проявление политической воли. Если бы нам нужно было самых знающих, то страной бы руководили академики из Академии наук, которые, как известно, выбираются пожизненно. Но настоящая власть опирается не на знания... Примаков, когда разворачивал свой самолет, опирался не на статистику, сколько бомб сбросили на Белград, а на политическую волю — не лететь в ту страну, которая бомбит Сербию.

По мнению Сергея Беспалова, главный вопрос политической современности (и этот вопрос тесно связан как раз со сроками президентства) состоит в том, связана ли политическая воля с долгосидением во власти.

— Я приведу такой пример: во Франции был самый большой в мире президентский срок — семь лет. Миттеран был у власти 14 лет. И в последние годы его правления французы дружно изменили этот срок до пяти лет. Потому что они убедились, что страна живет быстрее, чем меняются мозги у президента. Президент, какой бы он ни был умный, живет в своем окружении, в своем личном восприятии мира, а мир часто меняется быстрее. Пять лет назад никто не мог предположить, что Америка будет банкротом. Два года назад никто не думал, что недвижимость может подешеветь, что путинская экономика может дать сбой и начнут закрываться предприятия, а люди потеряют работу. Мир меняется! Нужна сменяемость власти.

По словам Сергея Беспалова, именно поэтому в США избрали Барака Обаму. У него, у единственного из всей системы, хватило воли продекларировать какие-то перемены. За это он и был избран. Наша элита пока проявляет волю только в фиксации ситуации: что бы ни случилось, но мы у власти останемся.

— Собственно, зачем нужны поправки в Конституции, ведь при нашей системе можно быть президентом сколько угодно, даже пожизненно? И никто слова не скажет.

— Роберт Мугабе, президент Зимбабве, сидит уже больше двадцати лет. Итог его правления: пять лет назад они выгнали белых, в стране началась гиперинфляция. Там в магазин ходят с огромным пакетом денег, а купюры стоят дешевле, чем туалетная бумага.

По словам политолога, эти инициативы можно расценивать как попытку успокоить себя перед лицом надвигающейся смены политической парадигмы в стране. Поправки в законе помогут им продержаться лишний год-два.

— И что это даст?

— Ничего. Возможность пожить, походить по Кремлю, подержать палец на ядерной кнопке... Происходит классическая ситуация консервации власти. Пока народ молчит, пока оппоненты слабы, они подстраховываются. Путинский режим держится на договоре, который звучит примерно так: мы вас как-то кормим, вы как-то живете, но, заметьте, вы живете в «великой» стране. И Путин, и Медведев понимают, что разворот в стране происходит, и пытаются его использовать для укрепления своей власти. Они искренне верят, что делают благо для страны. Думают, что еще несколько лишних лет — и они выправят... Они смогут... К сожалению, история показывает, что это не так. Чем дольше, тем больнее потом эту систему менять.

Загрузка...