Волга впадает в Каспийское море

Вовчик — он как переходящий приз. Красивый. Может, поэтому? Он, значит, сначала с Любой (как бы помягче) встречался. Потом у Любы нервы сдали, потому что он все не женится. Вообще ни полслова на тему свадьбы, а только улыбается застенчиво, когда Люба вот так вот в лоб — когда?

Он в шутку все переводит, про каких-то рыб хищных пираний-акул рассказывает: в кино видел — они подплывут тихонечко, а потом — ам, и все. И нету. Хорошая шуточка. И так два года почти: ни так, ни этак — никак. Не проймешь, хоть даже угрозами. У Любы нервы раз сдали. Второй. А потом она уже на какой-то крик перешла.

На одной ноте: уходи-уходи-уходи. Может, и не думала, что он поймет все так буквально, а Вовчик взял и ушел. Но недалеко. На соседнюю улицу, к Любиной если не близкой подруге, то знакомой, мало того, однокласснице — Ксюне. Ксюня как раз со своим разошлась. Депрессия. Все дела. Толстеть взялась непомерно. У нее на почве страданий случился ненормальный аппетит. Вот они с Вовчиком на пару и стали есть, как некоторые — бухать.

Он, получается, за компанию, потому что Ксюня и так бы, конечно, употребляла все эти белки, жиры, углеводы, но вдвоем веселее. Вдвоем вообще все веселее. А потом, уже когда совсем сдружились, тоже продолжали есть. Уже не так торжественно, без сервировки — быт, но тоже вкусненько. Вовчик, кстати, и сам не прочь приготовить чего попроще — картошечки там пожарить, селедки почистить, тоже ведь не каждый в состоянии. Пельмешки сварить — искусство. И в микроволновку тоже умеет чего сунуть для разогрева. А это тоже не каждый в состоянии высчитать — чтоб не перегреть, потому что поставишь на минуту, а напряжение в сети падает, и не рассчитаешь правильно. А Вовчик умеет.

Способный. Потому что некоторые продукты, если их долго в микроволновке держать, от перегрева скукоживаются. Ксюня думала, что Вовчик только с Любой был вялый. Потому что на первых порах все активные, Вовчик тоже. Во всяком случае, касаемо того, чтоб в магазин за очередной порцией продуктов питания сгонять по-быстрому. И на рынок они вдвоем в субботу или воскресенье — прямо с утра. Идут, как в полонезе Огинского шествуют, как некоторые в театр или на концерт, наряжаются. А эти за едой, а Ксюня потом все варит и жарит и еще пироги печет.

Это у нее на нервной почве — такая образовалась мания еды. Ну потолстела, конечно. Если честно, то на двадцатку кг почти, но ничего, ей же идет. Только шмоток стало в обрез, потому что все же на еду уходит. Все денежки. Она же не просто пшенку с растительным маслом, ей чего-то особенного хотелось. Чтоб тоску заесть — это сначала. Когда она из-за мужа-изменщика страдала-переживала. А потом втянулась. Конечно, это же такое увлекательное занятие.

Вот ведь — кто как. Ксюня насчет еды чокнулась. А Люба насчет лишних как раз килограммов, когда она ест чего, то все считает, можно еще ломтик хлебушка или нет. Тоже психоз. Пробежки там по округе, пока ногу не подвернула. Вовчик, конечно, ни при чем, что он так на тетенек действует. Да у них и до Вовчика все было — склонность и предпосылки. Вовчик просто не мешал. А наоборот даже, может, и поощрял. Потому что он за свободу проявления личности. Он же не аспид какой, не тиран. Он не запрещает и не кривится мимикой. Мол, опять ты со своей диетой — как в случае Любы. Или опять ты со своей жратвой — как в случае Ксюни.

Ну а потом он все-таки у Оли оказался, как-то почти случайно. Пошел, значит, в магазин, а там Оля на дороге, знакомая и предыдущей Любы, и нынешней Ксюни. У нее что-то с машиной. А Вовчик не то что в двигателях разбирается, он как раз ни в какой технике не сечет, но постоять рядом, посочувствовать — это самое важное. И не каждый умеет. Потому что каждый все равно не сосредоточится на посторонних в настоящий момент жизни вещах. А Вовчик вот может. Отзывчивый. Но он почему-то почти в тот же день и остался у Оли, то есть на следующий.

У Оли тоже неразбериха с личным счастьем, а Вовчик тогда получается как МЧС. А, может, Ксюня сама виновата. Потому что, когда он пришел домой в тот вечер, про Олю стал говорить, Ксюня подвоха никакого не заметила, не насторожилась, а, наоборот, отмахнулась. Да ну, дура какая-то Оля ваша. С этими мужиками — дура. Хлещется за ними. А они на нее ноль внимания. Вот в таком примерно плане Ксюня выдала характеристику Оле. Так что получилось, что Ксюня — без солидарности и женского цехового сочувствия к проблеме. А наоборот, взялась осуждать и ерничать.

Презирать, короче, за женственность. И Оля Вовчику показалась на той дороге трогательной и беззащитной, одинокой. А Ксюня не расчухала проблемы, Ксюня как раз ела вкусный борщ сначала с хорошей косточкой мозговой, со сметанкой и зеленью, и даже такие булочки с сыром прилагались к борщу, сама не пекла, конечно, но сама придумала. Это когда берешь булочку покупную, надрезаешь ее, тертый остренький сырок взбиваешь с яичком и с майонезом, солью, перцем, напихиваешь вовнутрь, прижимаешь, чтоб хорошенько все слиплось, и в духовку минут на двадцать. Красота.

И практически блюдо домашней выпечки. Вот Люба кушает первое перед телевизором, потом идет за вторым. Тоже красивенько на тарелочке лежит рулет мясной. Это свинина, отбитая хорошенько такими пластинами размером почти с блюдце, вот и мажешь этот кусок мяса — туда можно даже и сухофрукты, и грибы, если есть, вообще, что есть, даже яички отварные с луком жареным, завернуть, ниткой завязать, обжарить в маслице.

А потом уж потушить до готовности в латке под крышкой часа, может, полтора, с водой. Долго, конечно. А зато потом эти рулеты можно есть как холодное блюдо, порежешь ломтиками — и на завтрак. Запросто. А не просто тебе банальный бутерброд. Ну и третье имелось — желе из ягоды мороженой. Ксюня всегда морозит ягоды с осени. Вкусно. Питательно и полезно, что немаловажно.

Вовчик прямо вот смотрит на нее и тоскует. Несправедливо потому что. Получается, что все человечество в лице Ксюни, а Ксюня, кстати, совсем незлая, чтоб можно ее обвинять в предвзятости, осуждает эту бедную Олю. А если добрая Ксюня осуждает, то что тогда говорить о других? О той же, например, Любане? Которая за словом в карман не полезет, а, наоборот, славится остротой и язвительностью характера и языка.

Вообще у Вовчика сердце защемило. Он еле дождался следующего дня, чтобы просто сначала позвонить, а потом заехать, чтоб убедиться, что жестокие бури не сломали такой хрупкий цветочек Олю. Ну вот он ее и стал защищать. А Ксюня от такой подлянки даже есть перестала. А Люба торжествовала. Но недолго, потому что увлеклась другими впечатлениями своей, конечно, а не чужой жизни. Так что судьба Вовчика на тот момент ее как-то меньше всего. А Ксюня посмотрит на холодильник, на плиту.

На полки с едой. Скучно ей вообще стало, и есть тоже скучно. А когда выяснилось, что она помаленьку начинает возвращаться к забытым кофточкам и юбкам — хорошо еще, что не выбросила тогда ничего,— приободрилась. Так что Вовчик у нее тоже на другой план. И муж тот первый, изменщик, — на другой план. Они как будто все уехали в дальнюю страну. Куда только впускают. Но не выпускают, так что прощаться надо навсегда. И это несмотря на то что Вовчик так-то маячил все равно по соседнему пейзажу. То там его увидят, то здесь. Но все равно он уже не тот Вовчик, которого эти девушки, извините за выражение, любили. А другой, к ним отношения не имеющий. А их как раз знакомый и любимый Вовчик уехал и адреса не сказал.

Но все равно о любви речь. Она, эта любовь, всегда смешная, когда про нее начинаешь рассказывать спустя время. Когда ты не в эпицентре и не в материале. Конечно, это смешно. Будто не про себя, а про другого человека. Родственника. Особенно когда про страдания рассказываешь, те страдания, которые через доверие и через наивность возникают в сердце женщины. Здесь просто обхохочешься, потому что похоже — как у всех, и признаки сразу были, а никто видеть не хотел. Поэтому получаем свои два балла и идем пересдавать на другую хорошую оценку. А пока просто смеемся.

Особенно смешно, когда они про этого Вовчика — будто он брюнет и Голливуд, Вовчик в их пересказах какой-то герой Эллады. Великодушный и щедрый, а уж умный и заботливый... Печальный, талантливый! И одновременно веселый. Затмение, короче. Они уже не про Вовчика несут, а какие-то книжки пересказывают. Это что, воображение? За все тебя благодарю? Голосом Муслима Магомаева? Или ближе — группа «Уматурман»: «Проститься... За потерей потеря...» Охота, конечно, быть героиней всех этих песенок. Чтоб потом отвести все тучи серых будней, встать во весь рост и прорычать: «Но-о-о рьедорьен!!!» Эдит Пиаф. Нет, я ни о чем не жалею.

К ним же, к этим девушкам, у которых был этот герой, потом Оля еще прибилась. У Оли уж свой набор ассоциаций. Вот ведь какой получается разносторонний парень — этот Вовчик, запарить мозги таким разным особам. Это несомненный талант. И это при том, что живут все в одном практически районе города. На трамвае туда-сюда. Не говоря уже о маршрутных такси.

Скептики, конечно, вспомнят, что у Вовчика своего жилья нет. И он вынужден приспосабливаться. А квартиру он отродясь не снимал самостоятельно, ему это в голову и не придет, потому что чего снимать, когда вон их сколько — квартир с хозяйками. Он, правда, маленько намекнул однажды Оле — давай поженимся. Но уже не вовремя, он так сказал, потому что Оля уже начала кумекать. Он момент не тот выбрал. Уже там к закату шло.

Нужно было раньше, когда Оля еще — как мороженое под палящим солнцем мужского страстного взгляда этого знатока женских сердец. Оля почему-то решила, что это уже с жилплощадью связано. Потому что у Оли, в отличие от предыдущих Любы и Ксюни, жилплощадь все-таки поширше, было бы что разменивать в случае чего. Оля как-то напряглась. Ну а он потом к одной Марине ушел. Пока про нее еще никто ничего не сказал, как и что. Но Марину знают все тоже хорошо. Все эти девчонки с судьбой.

Получается, что им Вовчик судьбу делает. Вот так — они сейчас женщины с интересной историей. Можно же всегда из своей собственной биографии выудить пару-тройку эпизодов, в которых Вовчик действительно будет и благороден, и решителен, и бескорыстен, и умен. Да, в конце концов, он запросто может оказаться тем самым Мистером Голливуд, брюнетом под два метра, которого ждут наши девичьи сердца, заскучавшие без любви и занятые пока чем попало. И все в ожидании Вовчика.

Совсем не хочется изображать его виновным во всех этих девушкиных несчастьях, потому что девушки сами немножко все-таки дуры. Требовать от Вовчика — стань Вовчик таким и таким — это все равно что требовать от высококлассного слесаря-сантехника исполнить Второй концерт Рахманинова для фортепьяно с оркестром, причем чтоб и за фортепьяно, и за оркестр — одновременно. Рахманинова не каждый и пианист концертирующий потянет. Так что имеем то, что имеем. И этих девушек — что цветов на клумбах, в теплицах, оранжереях и ботанических садах. И всех жалко. Потому что их счастье непременно связывается с кем-то таким, другим. Заботливым. Даже невзирая на то, что мама одной из этих страдающих без любви высказалась категорично — как можно жить с мужчиной, у которого вместо имени кличка? А вот можно, оказывается, и еще как.

История получается какая-то совсем бесконечная. И Вовчика охота прилепить уже к какой-то одной, которая не отпустит, а поймет и вечно будет понимать и жалеть. Тоже ведь одинокий. Но здесь такая штука есть, самая главная — надежда. Ира Хакамада ведь что нам сказала, девушкам? У которых облом случился? Ира сказала, что если бы она не разошлась с первым своим мужем-придурком, то ничего бы потом у нее и не вышло в жизни. Не насчет политики речь, политика — это все другое, это любая себе в жизни может устроить. Но Ира-то говорила о любви!

Ну да, которая приходит и приходит. И это так же неизбежно и правильно, как то, что каждое утро — солнце, а каждый вечер — звезды, и за осенью — зима. А Волга впадает в Каспийское море... Так вот впадает и впадает эта Волга. Так и женское сердце — как Волга, впадает в любовь свою, единственную. Поэтому отдельное спасибо Вовчику. Ира же Хакамада нашла слова благодарности своему первому?

Метки:
baikalpress_id:  10 198