Неприветливая воля

Почему не всем бывшим заключенным удается устроить нормальную жизнь после освобождения

Оказавшись в местах лишения свободы, осужденный (особенно попав туда впервые) испытывает колоссальный стресс. Там, за пределами колючей проволоки, остаются свободные передвижения по улицам родного города, просмотр телевизора, встречи с родственниками, друзьями, поездки на работу и обратно. А по эту сторону — постоянное напряжение, тревога, недоверие ко всем, страх перед самым ближайшим будущим: каким выдастся не то что грядущий день, а даже следующий миг. В таких губительных для психики условиях многих спасают только мысли об освобождении, о том, как начнется новая жизнь. Но бывалые заключенные подливают масла в огонь: на воле тебя ничего хорошего не ждет. Нормальная работа, приличная семья и верные друзья могут быть только у тех, кто перед законом не запятнан. Это мнение очень распространено среди нас, вольных граждан. Однако истории из жизни доказывают, что после освобождения жизнь некоторых бывших арестантов меняется в лучшую сторону.

Сломался

Историю иркутянина Дмитрия Михасева нам рассказала его мама Виктория Федоровна. В 1997 году Дмитрий сумел бесплатно поступить на один из факультетов ИГУ. Родители были счастливы и горды, ведь «тянуть» обучение старшего сына при наличии еще двоих младших детей в те нелегкие времена им было не под силу.

— Дима в школе учился средне, а к вступительным экзаменам подготовился блестяще, — говорит Виктория Федоровна. — Признаться, мы не ожидали от него такого усердия.

На «хорошо» и «отлично» без пересдач Дмитрий сдал пять сессий. Тут в жизни семьи Михасевых произошло первое потрясение: Диму задержали по подозрению в вымогательстве.

— Это случилось в начале февраля 2000 года, — вспоминает Виктория Михасева. — Из отделения милиции нам сообщили, что Дмитрий задержан и уже выдана санкция на его арест и отправку в СИЗО. Для нас с мужем с того дня началась совершенно другая жизнь. Мы ходили по квартире как сумасшедшие, друг с другом почти не разговаривали, не ели, не спали, с дочками занималась свекровь.

Двоюродный брат Дмитрия — бывший сотрудник милиции по своим каналам узнал подробности преступления, в котором участвовал Дмитрий (родители во время следствия ни разу не повидались с сыном — не позволил следователь. — Авт.). Как выяснилось, вместе с двумя одногруппниками Дмитрий в течение полугода «тряс» четверых первокурсников, приехавших в Иркутск с севера области. Все четверо жили в съемной двухкомнатной квартире. Родственников или друзей в Иркутске не имели, то есть перед тремя местными развязными старшими товарищами были абсолютно беззащитны.

Поначалу они пытались дать физический отпор, но Дмитрий для внушительности привлекал своих друзей из полукриминальных кругов. Несколько месяцев северяне отдавали вымогателям половину всех своих средств (а средства были значительными — студенты оказались из очень благополучных семей. — Авт.). Затем один из них не выдержал и поделился проблемой с отцом. Тот и настоял, чтобы все четверо шли в милицию. Дмитрия и его друзей задержали в квартире жертв, когда они приехали за очередным оброком.

Свою вину рэкетиры поначалу отрицали, но оперативные сотрудники милиции, а затем и адвокаты объяснили им, что это бессмысленно. В итоге все трое сознались.

— Диму признали организатором вымогательства, — продолжает Виктория Федоровна. — Он, романтик и верный друг, сказал, что двое остальных вообще ни при чем, дескать, они просто пришли с ним за компанию. Во многом благодаря его показаниям друзья получили условные сроки, а Диму на два года отправили в колонию.

Приехав на первое свидание к сыну, родители поняли, что вся прежняя дерзость и открытость остались в прошлом. Перед ними сидел суровый, хмурый мужчина с жестким взглядом. Тем не менее во время прощания Дмитрий расплакался как подросток, сказал, что ему очень плохо, и пообещал никогда больше не нарушать закон.

Срок тянулся мучительно долго и для осужденного Михасева, и для его родителей. И он, и они утешались мыслями об освобождении. Может быть, он все же сумеет доучиться и стать дипломированным специалистом?

— Но, выйдя на свободу, Дима наотрез отказался садиться за парту, — говорит Виктория Федоровна. — Он попросил у отца автомобиль и больше года работал на нем в службе такси. Затем бросил извоз и засел в своей комнате. Ни с кем из прежних друзей, которые для него готовы были горы свернуть, он не общался, предпочитая их компании телевизор. Ел и одевался на наши скудные деньги. Через год Дмитрий попытался-таки устроиться по протекции брата в торговую фирму, но на собеседовании почти с гордостью сказал, что сидел за вымогательство. Брат на него обиделся и сообщил, что помогать в трудоустройстве больше не будет.

— Мы тоже были расстроены таким поведением Димы, — говорит Виктория Федоровна. — Ведь работодатель не требовал от него таких подробных сведений о себе. Нам же Дима сказал, что все равно о его прошлом рано или поздно узнают и выгонят, а работать продавцом для него вообще унизительно. Он мечтал быть руководителем, для того и пошел в институт. На вопрос, как он планирует жить дальше, сын ответил: время покажет.

Однако это самое время превратило некогда общительного весельчака в затворника, который теперь даже в магазин за продуктами выходил из-под палки.

— А в прошлом году Дима без всяких предисловий собрался и уехал в Екатеринбург, — продолжает Виктория Федоровна. — Туда его позвал один из тех парней, с кем сын отбывал наказание. Как нам объяснил Дмитрий, близкий родственник его приятеля, сам бывший заключенный, резко разбогател и решил вложить деньги в табачный бизнес. Он искал толковых людей, «знающих жизнь», и желательно из других регионов — чтобы исключить продажность и воровство.

Дмитрий уехал в Екатеринбург в апреле, а в мае его убили. Как рассказали родителям следователи прокуратуры, Диму за какой-то малозначительный проступок зарезали его коллеги по фирме — такие у них были порядки. Мать считает, что в такой судьбе ее сына виновата наша действительность. В нашем обществе к единожды оступившемуся человеку относятся как к беглецу — до конца жизни считают его изгоем. В таких условиях выживают только самые крепкие или очень везучие.

Исправился

Вторую историю мы услышали от иркутянина Виктора Пастухова. Его племянник, житель одного из городов области Сергей Аносов, угодил за решетку после совершенного им вместе с приятелем уличного разбоя.

Тридцать первого декабря 2002 года в пятом часу вечера местная жительница возвращалась домой с рынка — там она закупала продукты на праздничный стол и подарки родственникам. Женщина не заметила, что за ней пристально наблюдают двое хорошо одетых молодых мужчин. В руках у каждого было по банке пива. Незнакомцы не очень скрывали свой интерес к тому, сколько наличности принесла с собой на рынок женщина. Они ходили за ней по пятам и поняли, что женщина потратила далеко не все свои кровные. Когда покупательница оказалась в безлюдном месте, они напали на нее. Обернувшись, женщина увидела, что ее держит молодой человек с почти полностью закрытым вязаной шапочкой лицом. Рядом с ним стоял еще один такой же.

— Сумку отдавай! — крикнул он, дернув за сумочку.

Женщина вцепилась в ридикюль со всей силы. Тогда «проситель» вынул из-за спины металлическую трубу и ударил ею по рукам жертвы. Правая рука хрустнула. Несчастная выронила сумочку и закричала, что ее убивают. В соседних домах стали открываться окна — но нападавших уже не было поблизости.

В ближайшем киоске они купили еще пива, пошли вдоль дороги и даже не подумали избавиться от сумочки. Естественно, их поймал первый же экипаж ППС, проезжавший мимо.

Друг Сергея уже через несколько часов был на свободе — его семья очень влиятельная в городе. Сергей же отправился в свое долгое путешествие по тюрьмам. Около года провел в СИЗО, затем суд и колония общего режима. За четыре года в неволе Сергей повидал многое — и то, как «опускают» сломавшихся новичков, и то, как люди из-за мелочей (конфет, табака, глянцевого журнала) подставляют своих приятелей, и то, как сильные с виду, солидные мужчины превращаются в плачущих неврастеников. Но сам Сергей не сломался. Даже после того, как ему за «хорошее» поведение довелось полгода отсидеть в одиночной камере в Вихоревке.

— Это были самые страшные дни в моей жизни, — рассказывал он родственникам. — Кто не был, даже не может себе представить такого ужаса. Крошечная темная камера, и ты в ней один. Уже на второй день начинаешь сходить с ума, понимая, что здесь тебе нужно провести еще двести таких же бессмысленных суток. Есть книги, но читать их невозможно — мешают мысли. Поговорить не с кем — «вертухая» в коридоре разговорить почти невозможно. Он общается только по уставу: прикрикнет на тебя — и тому рад. Как я там не рехнулся — сам удивляюсь.

Сергей освободился позапрошлым летом и, просидев неделю дома, начал действовать. Устроился в фирму такси (извоз — один из самых верных способов хорошо и стабильно зарабатывать бывшим сидельцам. — Авт.), снял квартиру в другом районе. С друзьями «из прошлой жизни» не общался совсем. Вскоре познакомился с Екатериной, поступавшей в иркутский вуз. Чувства оказались настолько крепкими, что влюбленные решили вместе переехать в областной центр.

— Прошло два года, у этой пары все хорошо, — говорит Виктор Павлович. — Сергей переквалифицировался в дальнобойщики — зарабатывает прекрасно. Катя скоро станет мамой. Ради ребенка взяла академический отпуск. Недавно Сергей купил собственную иномарку, за городом строит дачу. О своих прежних «подвигах» в разговорах он никогда не вспоминает.

Дочка вместо героина

Обе предыдущие истории в корне отличаются от этой. Во-первых, главной ее героиней стала девушка, во-вторых, она, в отличие от Дмитрия и Сергея, бывшая наркозависимая. Оксана Б. не побоялась открыто рассказать о своем прошлом. Только фамилию просила все-таки не упоминать.

В места не столь отдаленные Оксану в 2001 году привели наркотики, а точнее, героин. Всех подробностей своей жизни под кайфом девушка открывать нам не стала. Сказала лишь, что села за мошеннические действия: вместе со знакомыми они по подложным документам брали товар у оптовиков на реализацию, а расплачиваться и не собирались. За это, казалось бы, не самое тяжкое преступление Оксане пришлось платить гораздо серьезнее, чем даже некоторым убийцам. Целых четыре года она провела в следственном изоляторе! Этот срок любой знакомый с исправительной системой человек приравняет к минимум десяти годам колонии.

— Самой тяжелой в СИЗО была адаптация, — объясняет Оксана. — Представьте себе тридцать человек, безвылазно находящихся в однокомнатной квартире. Нужно постоянно притираться, ведь у каждого свой характер, свои проблемы. В изоляторе основной контингент — это распространительницы наркотиков, бегунки. Настоящие наркоторговки здесь очень редкие гостьи. Много в СИЗО и простых наркозависимых, которые пошли на преступление из-за болезненного пристрастия к «зелью». Если честно, случайных людей, попавших в заключение по ошибке, я не встречала.

Если и для здорового человека нахождение в СИЗО, в неведении, будешь ли ты оправдан и какой срок тебя ждет в противном случае, каждодневная пытка, то для наркомана — это настоящий ад.

— Меня очень поддерживали дедушка, мама и сестры. Они при любой возможности приезжали ко мне, писали письма. Наверное, такое спасительное для меня отношение близких было, потому что я пообещала им бросить наркотики.

Наркозависимому человеку за колючей проволокой очень трудно. Период физической ломки — самый сложный. Длится он, по словам Оксаны, две недели. Чтобы ломка пропала окончательно, нужно в среднем два месяца.

— Но остается тяжелейшая психологическая зависимость. Ты постоянно думаешь о героине, — продолжает Оксана. — Раньше я очень много читала, без книжки свой досуг не представляла. Когда у меня прошел период ломки, я хотела, но не могла читать. Не было сил сконцентрироваться, сосредоточиться. Прочитывала страницу и не могла потом вспомнить, о чем там написано. Примерно год давала о себе знать психологическая зависимость. А затем стало гораздо легче — началась переоценка ценностей, самокопание.

По словам Оксаны, за пять лет (в колонии поселка Бозоя по приговору суда она пробыла всего полгода. — Авт.) общество на свободе очень сильно изменилось. И в худшую, и одновременно в лучшую сторону.

— Вчера шла по улице и увидела знакомого наркозависимого, — рассказывает Оксана. — Спросила, колется ли сейчас молодежь так же повально, как раньше. Он ответил, что большинство теперь составляют «старые» наркоманы, подсевшие на иглу в одно время с нами. Молодежь, к счастью, в настоящее время стала другой, у них изменились интересы. Люди стали жить лучше. Сейчас плохо живет только тот, кто не работает. Достаток у людей увеличился, работы стало больше. Вот и наркоманов заметно поубавилось.

Вместе с тем люди на свободе, по словам Оксаны, стали гораздо черствее, чем раньше.

— Поскольку я бывшая наркозависимая, мне до сих пор небезразлична судьба тех, кто не понаслышке знает, что такое героин. Год назад я ходила в женскую консультацию, шла по улице Новаторов и увидела парня, которому было очень плохо. У него была передозировка. Я в то время не имела личного сотового телефона, поэтому позвонить в больницу не могла. Мимо проходило много людей, но никто не стал звонить. Одна женщина долго наблюдала из окна за происходившим, но тоже не звонила. Я умоляла ее вызвать скорую помощь, и только после этого она, а может быть, и кто-то другой, вызвала врачей, и парня спасли.

Жить по-новому

«Как я дошла до такой жизни, как я буду дальше?» — такими вопросами задавалась Оксана в колонии. Пыталась сама перед собой поставить положительные примеры из круга своих знакомых, но таких были единицы.

— Из тех, кто был со мной рядом во время моего пребывания за решеткой, практически все освобождавшиеся снова возвращались, — говорит Оксана. — И причина всему — наркотики. Я же твердо решила никогда не возвращаться к прежнему и стать мамой.

Выйдя их колонии, Оксана перепробовала несколько профессий: устраивалась в чистку, готовила слоеное тесто, чебуреки, торговала в киоске. И только в одном из этих мест к Оксане отнеслись плохо из-за ее прошлого. Начальница за глаза говорила, что толку от такой работницы все равно не будет. Оксана не стерпела и тут же уволилась.

— На своем последнем месте я проработала без малого год. 11 января прошлого года туда устроилась, а 29 декабря родила дочку Соню от любимого человека. И теперь счастлива. Думаю до года посидеть с дочкой, затем пойти на какие-нибудь курсы или обратиться в службу занятости. Постараюсь найти работу, связанную с компьютерами. Сейчас я молодая мама, и мне просто необходима социальная защищенность, а моей дочке — нормальное образование, да и о пенсии уже задумываюсь.

Не хотят работать

В Иркутском городском центре занятости нам сказали, что сегодня существует четко отлаженная система трудоустройства бывших заключенных. По словам сотрудников службы, исправительные учреждения активно обращаются к ним по вопросам трудоустройства своих освобождающихся подопечных. В службе занятости им всегда готовы предложить вакансии, в основном рабочей направленности: к тому же многие осужденные получают рабочие квалификации за колючей проволокой.

Однако сотрудники службы говорят, что далеко не все заключенные, которые в беседах с администрацией колонии демонстрируют рвение расстаться с криминальным прошлым, выйдя на свободу, отправляются в службу занятости. Приходят лишь единицы.

Куда идти после освобождения

По словам руководителя пресс-службы ГУФСИН по Иркутской области Александра Наумова, освободившийся из мест лишения свободы не имеет права работать в правоохранительных органах и служить в армии. Также нередки случаи, когда суд на несколько лет запрещает преступнику занимать некоторые гражданские должности. В основном это касается взяточников. Что же касается частных структур, не желающих видеть в своих рядах бывших заключенных, то это правило вносится в устав фирмы: хозяин — барин.

По неофициальной статистике, больше половины бывших осужденных вновь возвращаются за решетку. Многие из них основной причиной называют нежелание свободного общества иметь с ними дело.

СЕРГЕЙ СОЛОНЕНКО serg@pressa.irk.ru При содействии пресс-службы УВД по Ленинскому району Иркутска. Фото автора и © Image Bank

Загрузка...