Требуется собака

Следуя мудрому совету, что лучший отдых — это смена деятельности, Галя с утра в воскресенье обычно и затевала стирку, уборку, готовку еды — по возможности на целую неделю. Это чтобы им с дочкой Ирой потом было и удобно, и полуфабрикатно в понедельник тире пятницу, целую неделю, чтоб потом башку не ломать насчет хотя бы кормежки. Фарш там, замороженные блинчики, пельмени-вареники. Быстро, экономично, по деньгам, и вкусно, кстати.

Для Ирки главное, чтоб вкусно, для самой Гали — на чем бы еще копеечку скоробчить. А что? Трудящаяся женщина с дочкой—школьницей выпускного класса — на очень скромную зарплату. Плюс приработок. Но вылетает таким образом, надо заметить, целый день. Ага, тот самый, когда у каждого — право на отдых. Это когда нормальные тети хотя бы в парикмахерскую: стрижка, укладка, маникюр. Или хоть по набережной в платьице. Но все было в прошлом веке — неспешное фланирование по набережной и стаканчик мороженого в руке, да еще почти дармовое удовольствие — прогулка на речном трамвайчике. Кофейку бы еще с пироженкой!

Ну, насчет чайных-кофеен — пока мечты. Чай-кофе пьем дома, все сейчас дома, даже на улицу прогуляться не тянет, на улицу — это значит все-таки рынок, магазины, а не так, чтоб променад. И одевается Галя — по обстоятельствам, а обстоятельства таковы, что все там как в поход: кроссовки, свитера, курточки, довольно унылая униформа для этой, совсем еще даже ничего, Гали. Галя — женщина с выдумкой и с талантами, а востребован только один — готовить еду и экономить. Одно едим, другое сочиняем. Так и жизнь проходит. Впору гордиться только рецептами.

Но кто кроме Гали приготовит еще эти прелесть что за чудные котлетки из самой заурядной что ни на есть рыбки? Это мы берем, значит, рыбное филе, без костей, понятно, прямо со шкуркой, перемалываем на мясорубке, туда творога, ну да, самого простого творога, тем более что летом- осенью он все-таки подешевле, немного свиного сала, репчатого лука, яйцо, ладно, два яйца, солим, перчим, хорошо перемешиваем, потом формуем в такие хорошенькие штучки, любой формы, хоть кругляшками, хоть бочонками, обваляем их в муке, сухарях, манке — что есть. Жарим на растительном масле. Все.

Ешь и судьбу благодари, что тебе посчастливилось познакомиться с Галей и она угостила тебя такой вкуснотой. По вкусу это что твоя тебе осетрина деликатесная, нерка, кижуч или севрюга. Да если еще огурчиков малосольных, тоже по специальному, Галя называет «истерическому», за скорость изготовления, рецепту, когда ты получаешь такие малосоленые огурцы буквально за десять-пятнадцать минут. Стоит быстро записать рецепт, спрятать и никому-никому.

Итак — килограмм огурцов, туда три ложки соли, чеснока с укропом. Все сложить в полиэтиленовый пакетик, хорошо его потрясти, чтоб соль растворилась. И все, как ни странно, готово. И вкус такой, что это майские, буквально первые огурчики, как будто трудились с этими рассолами сложными и закатками. Вот такая получается прелесть что за Галя. С такой Галей да в разведку ходить! С вечера буквально до утра, круглый год. Не устанешь никогда и с голоду не помрешь.

Но если бы кто спросил, как Галя себя чувствует, то она бы ответила, что чувствует себя только винтиком-шпунтиком в каком-то неведомом ей механизме, вот отвечает она за свой участок, и все. Как часы прямо. Как завод-конвейер. У Гали есть подруга, Женя. Галя могла бы, конечно, рассказать ей что-нибудь такое — про то, как она чувствует жизнь и себя в этой жизни, но Жене слушать некогда, Женя приходит говорить, а не слушать, а когда выговаривается наконец, то оказывается, что уже поздно.

Да и потом, Галя все-таки воспитанный человек, понимает, что Жене не до Галиных рассказов, тем более что и рассказывать, получается, нечего — не про рецепты же. Жене про такое неинтересно, у нее жизнь активная. Потом, уже уходя, Женя вежливо спохватывается, вздыхает вполне-вполне искренне, сокрушается, что вот они опять про Женю и про Женины дела. «Ничего, в следующий раз наговоримся», — обещает она.

Чмокает в щечку, исчезает, дыша духами и туманами. Еще успевает на прощание кое-что насоветовать, что может Галю сделать безусловно счастливой: это всегда касается одного — нужно худеть и одеваться. На взгляд Жени, внешний вид для женщины — это все, вообще все. «Знаешь, — говорит она, — когда я худая и хорошо одетая, я сразу почти умная, и мои страдания принимают какой-то такой благородный вид. Прямо вот сплошная духовность и высота переживаемого. Дама с камелиями».

На что Галя говорит, что Дама с камелиями была по профессии куртизанка, путана, по-нашему. Но Женя смотрит на Галю печально и снисходительно. Что может знать Галя о дамах и о камелиях? Точно. Про то, что делать остальным, у которых нет ни денег, ни сил, в первую очередь сил, конечно, на этот ежедневный аутотренинг по поводу шмутья и прочего, Женя отказывается даже подумать на минутку. Не ее профиль.

Женя работает администратором в тренажерном зале, давно работает, настолько давно, что уже как-то и о себе начинает думать как о выдающемся тренере по фитнесу и бодибилдингу, по меньшей мере. А иногда увлекается, забывается, начинает давать окружающим советы уже как врач ЛФК, не меньше.

Конечно, работа накладывает отпечаток на жизнь, привычки и образ мыслей. Женя постоянно вляпывается в сложные и, к сожалению, кратковременные отношения с клиентами своего заведения. Потому что молодежь там в основном. А у них жизнь стремительная, тут без обид, серьезно. Женя сама все понимает, когда в очередной раз смертельно влюбляется, и — надежды, надежды... Прямо вот птица феникс, ничего ее не берет. Задорная потому что. Посмотреть со стороны — худая, рыжая, крашеная, конечно, блестки какие-то круглый год, пайетки, бисер, воланы. Кружево. Вышивка. Зимой — шубки из цветного искусственного меха, сама себе перчатки и сапоги аппликациями и бусинками украшает.

— Видела сегодня нашу Женечку в центре, — это дочка Ира Гале.

— Ну и что она говорит?

— Что ты, мама, я и подходить не стала. Меня бы девчонки засмеяли. Это молодое поколение про старшее. Конечно, ржач — много цвета, слишком много цвета. И вызов такой во взгляде, а уж косметики! Женя на работу ходит так, словно у нее вечером представление на эстраде, перламутровые тени, помада перламутровая, румяна тоже перламутровые. Господи, она такая трогательная в своих наивных попытках раскрасить серые будни. А когда они идут рядом — две подруги, две грации на фоне серой унылой жизни — Женя и Галя, а Галя в темненьких брючках, темненьких туфельках, волосики эти птичьи, серенькие. Какой-то вечный пуховичок...

Пройдешь, не заметишь, отвернешься. А если задержишь взгляд, то только на Жене. И опять забудешь. И это такая жизнь, когда, получается, ничего не ждешь; такая, когда не пристальный на тебя, не любящий взгляд. А если повнимательнее? А если заглянуть в душу?

В такое вот как раз воскресенье явился Славик, не было, не было года два. Говорит, уезжал, а тут явился. Славик — это бывший, очень бывший, гражданский муж Гали. Такая бабочка-махаон, изрядно уже потрепанная. Веселый, неунывающий бездельник. Обаятельный. Пугливый. Больше всего на свете боится двух людей — Галиной дочки Иры и Галиной подруги Жени. Сразу голова вжимается в плечи, сутулость, ручки буквально вот трясутся, глаза бегают. «Бедный», — это Ира с Женей хором, не сговариваясь.

Отношение самой Гали к этому бывшему Славику всегда сострадательное, первое — накормить, второе — поговорить, расспросить, выслушать и напоследок — дать денег. Он не просит, конечно. Но благодарит практически со слезами на глазах и еще сразу начинает руки Гале целовать. А Гале и стыдно, и неловко. И как только у него в кармане появляется хоть малая денежка, он сразу чувствует себя счастливым. И свободным, главное. Взгляд почти горделивый. Видно, что беспечен и беспечно же отдается радостям жизни.

Конечно, он счастливый, когда дома не ждет жена с молчаливым укором. Нет детей, которых кормить-одевать, воспитывать. Родители далеко. И он свободен еще и от их подозрительности и ворчливой опеки. И вот тогда Славик счастлив и беззаботен и звонит, прямо от Гали и звонит приятелю, неважно, любому малознакомому человеку, чей телефон он случайно вспомнил, и развязным тоном приглашает куда-нибудь отужинать и «поговорить о делах». Давным-давно Галю такое отношение выводило из себя, она возмущалась, гневалась. Но взгляд у Славика такой недоумевающий. На такого сердиться, как сердиться на цветочек, что тянет свои ручки-листики к солнцу и свету. Славик — цветочек. А Галя — свет и солнце. На том и договорились.

Они, получается, очень смешные люди — вся их компания. Плюс еще смеху Ира добавила, когда неожиданно сообщила, что у нее будет лялька. Ну да, это вместо института, а мальчика того она больше не любит и не скажет имени. Он не виноват совсем, никто не виноват. Здесь как раз вот явление Славика случилось. И он превзошел самого себя. Когда вдруг перестал бояться, совсем не боялся уже ни Иры, ни Жени, она тут же.

Все тут же. Ира при общей немой сцене все сообщила, а первым очухался Славик, он сказал, что Ира может рассчитывать на него, на Славика. Он поможет и поставит мальца на ноги. Или девочку, если родится девочка. Ну вот, девочка и родилась. И что? Кто с утра пораньше в молочную кухню? Кто? Да Славик же, между прочим. На какую-то работу между тем ходит, регулярно ходит на работу, что для него почти немыслимо. Носит витаминные соки и фрукты Ирке, потом еще памперсы.

Всю эту дребедень-приданое, они даже с Женей поругались, потому что Женя хотела какую-то особенную коляску, а Славик приволок обычную. Зато за кроваткой они съездили вместе. Так что у Иры всех забот-то и было, что заниматься Лялькой. Девочку так и навали Лялькой, в смысле, Олей. Ну, это потом, когда она в школу пойдет, или в институт, или замуж. Так все распланировали. Люди совсем смешные, если посмотреть не пристальным и не любящим взглядом. А если повнимательнее? Сколько этой самой доброты и заботы, как выяснилось, в каждом.

Ну, вот так маленькая Ляля растет и определяет всем и каждому их настоящие места в жизни, и роли, если угодно, — все, конечно, главные. Они все первое время, конечно, толклись на пятачке вокруг крошечной кровати, друг другу мешая, бестолково абсолютно. Но Ляля сама уже определила, кому купать, кому стирать, кормить, гулять и т. д. Маленький получился командир их, как оказалось, склонного к обучению войска. Дружно и слаженно, прямо не жизнь наступила, а самая настоящая мечта о ней.

Женя даже забыла про свои романы, потому что кто тут будет соревноваться с требовательной и строгой Лялей? Что значит «некогда»? Что значит «пора идти»? Ничего не пора. Когда ты должна именно сейчас идти с Лялей гулять, потому что гулять Ляля хочет только с Женей. Ну и какие здесь еще романы? Когда наступил самый главный роман у Жени — роман с самой собой. Это когда согласие и прочая гармония. Ведь там вплоть до того, что и Галя со Славиком забыли прежних себя, какими они раньше были: дурак, дура, сам дурак, сама дура. Будто других слов нет в мире.

Уважительно все стало и достойно. Они поэтому и поженились скоро. А то неудобно, иду в садик оформлять ребенка, а вы кто? Дедушка. Документ покажите. Нужно, чтобы жизнь была обычной, только тогда она станет счастливой. Куча теперь их всех — сплошные любящие родственники. Очередь за Женей.

Про Женю у маленькой Ляли есть уже свои планы, она говорила с одним мальчиком в детском саду. У него есть один свободный дедушка, как раз вот для Жени. Мальчик Юра говорит, что дедушка однажды видел, как Лялю забирала Женя из детского сада, и очень интересовался, кто она такая. Так что остались сущие пустяки — знакомство. Но это быстро. Тем более что у того свободного Юриного дедушки как раз вот есть собака, большая, а у них вот собаки как раз нет.

Собака им бы всем очень пригодилась, не только чтоб их всех защищать, но чтобы еще ее и любить. А то что это — собаку любит один дедушка и мальчик Юра, а так бы у собаки вон их сколько прибавилось — и Женя сама. И Галя со Славиком, не говоря уже о маме. Маму тоже надо будет замуж выдать. Но это позже. Она пока пусть в институте учится. А когда станет умной — тогда посмотрим. А пока им срочно собака требуется.

Метки:
baikalpress_id:  10 100