Спящая красавица

Для хорошей истории нужно: он, она, стерва-разлучница и, в конце концов, свадьба, невестин букетик. Свадьба была, самая настоящая, и случилась она в самом начале всей истории. Люсе позвонила ее давняя подруга, бывшая (сейчас в Люсиной жизни все бывшее) соседка Нора.

Имя такое — Элеонора, родители в свое время помешались на чем-то таком красивеньком, получилась Элеонора. Но кто при памяти да в Восточной Сибири начнет выговаривать по слогам сие затейливое имечко? Поэтому все усохло до короткой, как смеялась сама всю жизнь Нора, собачьей клички. Они с Люсей в стародавние, сто раз, тысячу раз благословенные времена проживали в одном доме, одном подъезде, с этажа на этаж спуститься. И всего там у них хватало — сил и времени на то, чтоб дружить вот буквально сутками, не расставаясь, а только делясь.

Красота и роскошь, которую могут позволить себе только юные и беспечные, — дружить! Ух ты! Сейчас на заурядный телефонный разговор не найдешь времени. Чтоб хоть в праздничек вспомнить, сказать нужное слово. Вечная мерзлота нынче в душах, тепла если и хватает, то только на обогрев самых близких, тех, что действительно, географически, метражом, рядом. Какая дружба? Все заменяет «общение», никто не любит, все «общаются», с переменным успехом сплетничают, выпивают, одалживаются.

А чувств боятся, избегают, как заразы, опасаются чужой любви, закрывают сердце, чтоб не продуло его на резких температурах сильных волнений. Ладно, смирились, вообще, команду смирно все выучили на пять. И все-таки спасибо тем славным временам, когда твое тихое «Здравствуй, это я» в телефонную трубку вызывало возглас радости, и следом куча вопросов, набегающих друг на друга, как морские волны: где ты? Когда? Скорее, скорее увидеться!!!

Итак, позвонила Нора, позвала Люсю на свадьбу своего сына, малютки Костика. Костик вымахал в здоровенного детину, успел получить образование, акклиматизироваться в житейском море, выбрать девушку. И вот сейчас, как раз вот завтра, Костик наденет невесте на тонкий пальчик колечко, и заживут они хорошо и счастливо. А мать поможет. Нора отчитывалась перед старой подругой о своих успехах: о покупке сыну квартиры, аккуратненько к свадебке, и прочих милых радостях. Люсе было велено прийти туда тогда-то.

 Люся задумалась крепко насчет подарочка, глаза скользнули по изрядно поредевшим книжным полкам. Какое другое еще богатство у непрактичной и житейски абсолютно бестолковой Люси? Не то что она транжира, легкомысленная особа, просто не те таланты, Люся — корректор в занюханном издательстве, держат ее, как она критично себя оценивает, из милости. Да и кто пойдет на жалкую Люсину зарплату?

Люся — плохой корректор, не потому что дура или неграмотная, а потому что рассеянная: когда она видит нечто, заполненное буковками, то слова разбегаются, как мыши. Нет у Люси чутья настоящего специалиста, когда текст отдельно — ошибки отдельно. Люся положенные ей материалы вычитывает долго и муторно. Получается все равно плохо. Начальство грустит, но взять на ее место кого получше не получится — попривыкли все здесь друг к другу, да и никто особо не отслеживает Люсины невинные пропуски с опечатками. Такие дела.

Начальство — из бывших Люсиных однокурсников, муж с женой, люди хорошие, но бизнесмены никакие, поэтому и зарплаты никакие, и общая сонная обстановка. Люсиных денег хватает только на коммуналку да на рыбу коту. Люся, может, завела бы и собаку, но собаку она не потянет, а смотреть, как пес жрет овсянку наравне с хозяйкой — вегетарианкой поневоле, нет уж, увольте. Навидалась она таких животных, с отвращением делящих тарелку с кашей с нищими хозяевами.

Свадьба была на все полагающиеся сто баллов. Невеста, как положено, скривилась на подаренный Люсей от всей души раритетный том Елены Молоховец — пособие хозяйке в ее трудовой хозяйкиной жизни. На личике Костиковой молодой жены никак не прочитывалось пытливое желание погрузиться в быт как в захватывающее приключение. Скорее уж Костик займется изучением приготовления парфе и суфле.

Пока же Костикова избранница являла собой прелестное дитя, девушку, играющую дитя, как и положено девушке, хорошо проинструктированной телевизором и журналами.

Чуть вдалеке толклись Норины приятельницы, подальше — их мужья. Все как всегда: мальчики-девочки, как в школе на перемене: у одного окна пацаны, у другого — девчонки. Ничего не меняется. Люся сдуру сунулась как раз к пацанам, по исключительной своей близорукости и несветскости. Тут же заработала дружное неодобрительное шипение в спину. После положенного Мендельсона и законного поцелуя все подались на фуршет. Гости толклись у изысканного стола с икрами, винами, фруктами, канапе и шампанским «Абрау Дюрсо».

Люся бы одна выдула целую бутылку такого стоящего напитка, не поморщившись и залпом, но опять помешала застенчивость. Тем более что отец молодой жены Костика — надо спросить, как же все-таки зовут девочку, — старательно подливал и Люсе, и своей законной супружнице чего-то тягучего и сладкого. Супружница поглощала спиртное с воодушевлением. Видно было, что человек она закаленный и без предрассудков насчет выгибания по поводу карты вин. Это Люсе, значит, шампусика, а ликеру, девушка, не хотите?

Сразу, конечно же, заболела голова. Вся компания отправлялась гулять, теперь уж по-настоящему, в один из самых-пресамых кабаков города. Люся по-тихому смылась, пожав на прощание Норин локоток, но Нора была занята по самую макушку и скорое бегство Люси даже не заметила. Ах, да, Люся же еще поймала невестин букетик! Прямо вот натурально! Молодая швырнула в толпу своих визжавших подружек изысканные крошечные розочки, оплетенные бусинами и атласом, а Люся просто протянула руку, скорее автоматически.

А она ведь даже от физкультуры в школе отлынивала, чтоб так мастерски ловить, никакой практики в волейболе-баскетболе. Может быть, сказались игры в бадминтон на даче у бабушки? Вот такой у Люси случился даже кратковременный успех, и хорошо принявшая на грудь мать невесты злобно зыркнула на чужую на этом торжестве Люсю, выискивая в ней черты стервы-разлучницы. Тем более что рядышком маячил даривший всем хмельные улыбки, казавшийся таким счастливым ее муж. Все на свете ему было в кайф: и то, что сбагрил он с рук дочечку с ее капризами, ленью и вечными разборками с разлюбезной мамашей из-за тюбика помады или пары колготок.

Да и сама мамаша, может, есть же чудеса на свете, станет больше толкаться на территории молодых, оставив мужу больше времени на философское созерцательное мечтание. Хорошо бы мечтать вот с такой милой девушкой, поймавшей букет невесты. Он смотрел на Люсю пьяными глазами, он давно уже не сокрушался, что такие милые девушки уходят своей дорогой, мимо него, мимо. Радовался только тому, что такие еще встречаются.

Ну а Люся поплелась на остановку, имея только одно желание — добраться до дома, стянуть наконец единственный этот приличный костюмчик, выпить цитрамону, завалиться с любимым детективчиком на диван, наевшись предварительно макарон, щедро политых соевым соусом и кетчупом. А рядом чтоб мурлыкал свои песни Боречка — любимейшее существо в мире, кот не особо, может, и породистый, на взгляд снобов, но от того не менее дорогой. Как-то вот получается все с ног на голову — свадьба была? Была. Стерва-разлучница появилась? Ну да, сама Люся как раз и побывала в такой шкурке, хоть и ненадолго. И что дальше? Неужели все?

Неужели Люся так и останется маячить на остановке и желаний у нее только два — чтоб прошла головная боль от рюмки ликера и чтоб наконец тарелка макарон да со сливочным маслицем? А? Неужели милая Люся в своей жизни дошла до той простоты помыслов, что под силу только мудрейшим и умнейшим людям планеты, — просить малого? Это Люся-то, простая обыкновенная Люся в своем желтеньком льняном костюмчике (скажем честно, из секонд-хенда, но вполне новье, даже с биркой) — философ всех времен и народов?

Идеально для истории Люси, если бы все устроилось для нее именно в тот летний день. Но все шло как и положено всему идти: любое время — в свое время. Потому что как раз после той свадьбы пару недель был страннейший для ритма устоявшейся Люсиной жизни период активных телефонных звонков. Если все-таки точно, то четыре — от того самого отца Костиковой молодой жены. Нет, надо срочно выяснить, как зовут девочку! Это раз. И еще — от Норы, и Норины совершенно озадаченные слова насчет какого-то немыслимого, почему-то именно Люсиного успеха среди мужей этих самых, которые респект, женщин, Нориных подруг.

Нора честно рассказала, что прямо вот засыпали ее вопросами, куда делась Люся, почему рано ушла и т. д. «Даже обидно, — сказала честная Нора, — я старалась, чтоб мне хоть словечко «спасибо», а разговоры только про тебя». «Да ну, — отмахнулась совсем даже и не польщенная Люся, — это как раз косвенное тебе слово благодарности, что вот даже какую-то незнакомую тетку для сюрприза придумала».

«Ладно, успокоила. Ну что, давать им телефончик-то твой?» «Ни в коем случае, — спокойно ответила почему-то ставшая вдруг рассудительной Люся. — Они же все женатые!» «А-а», — понимающе протянула Нора. Нора как раз была в одно забытое и дальнее теперь время наперсницей и главной советчицей Люси в глупейшем Люсином романе как раз с женатым. Тянулось все долго, слишком долго, чтоб быть правдой, целую Люсину жизнь. Пережито было столько, что всех сожженных воздушных замков и не пересчитать, одни потери и головешки. И самое главное — время. То самое — золотое, которое, если уж не с кем его делить, дели сама с собой. Так что никакого кокетства.

Еще, значит, потянулись дни в сонном графике Люсиной лишенной вообще каких-либо событий жизни. А потом нет, все же начались перемены. Люсино начальство, помявшись, собрало сотрудников, и, кося друг на друга, стыдясь абсолютно искренне, эта парочка несостоявшихся бизнесменов сообщила всем работникам, что все закончилось — работа их хилого издательства, все сдохло и приказало всем остающимся жить долго и по возможности счастливо. Кому-то их всех, значит, запродали — со всеми потрохами.

Придет новый босс-шеф-директор-руководитель-распорядитель-президент и разгонит всю лавочку, что вероятнее всего. Так что лучше сами, кто смелый. Первой смелой оказалась Люся: не от какой-то своей принципиальной отваги, а, конечно, от трусости, не хотелось ей, чтоб посторонний дядечка выгнал ее с треском взашей да с формулировкой про несоответствие.

Какие-то деньги все-таки оставались — на макароны да на рыбу коту. Продержимся, с оптимизмом заявила Люся Боречке. Отправилась на рынок за необходимым, а прикупила вещь совершенно бесполезную — цветок в горшке, огроменную пальму не пальму, но растение под названием драцена. Зачем? А чтоб красиво! И поставить посередь комнаты, как елку, и поливать, и ухаживать.

Чтоб их было уже трое — Люся, кот Боречка и растение, у которого уже есть имя вполне зарубежное и загадочное. Тяжеловато нести только, на каблуках тем более, но ничего, дотащим, где наша не пропадала. Ну а дальше... А дальше начинается сплошной Александр Грин и все его сказки про бегущих и ждущих. Конечно же, подруливает такой, надо сказать, мэн на серебристой тачке, дверца мягонько открывается, Люсю усаживают уютненько, и цветочек — уютненько рядышком, и пакетик с рыбкой Боречке, и пакетик с макаронами типа спагетти в багажничек, и затем этот герой всеобщих сказок и грез сообщает, что он с Люсей знаком, виделись на свадьбе Кости и Маши.

«Ура, — воскликнула обрадованная Люся, — значит, девушку зовут Маша!» А самого водителя — Саша, и никакой он не женатый, чтоб сразу все разъяснить, а свободный, и сердце свободное, как раз вот для Люси и ее кота Боречки, которого Саша признал сразу умнейшим и красивейшим существом в мире. И драцену признал, а уж про Люсю и говорить нечего. Так что, согласно приметам, поймавшая букетик невесты аккурат в тот же год и сама свадьбу справит. Так что Люсина жизнь изменилась, как меняется все в жизни. Люся проснулась — открыла свои ясные глазоньки и пробудилась от сна, как пробуждаются к новой любви.

И макароны теперь у них в доме — не самое дежурное блюдо. Ну только если с сыром? Или с грибами? Или с хорошей отбивной? Или со всем вместе — сыром, грибами, отбивной, да сверху еще зеленью, да бокал сухого настоящего шампанского! Да не один! Горько! Ну а тем, кто ложится спать, — спокойного сна. Спокойная ночь...

Метки:
baikalpress_id:  10 024