Умер Солженицын

В ночь на понедельник, 4 августа, на 90-м году жизни скончался крупнейший представитель русского антикоммунизма, один из активных борцов против тоталитаризма советской власти писатель Александр Солженицын. Причиной смерти стала острая сердечная недостаточность.

Он болел за Россию

Первый губернатор Иркутской области Юрий Ножиков встречался с писателем в 1990 году. Сегодня специально для читателей «Пятницы» Юрий Абрамович рассказывает об этой встрече и о том, что значит Солженицын для него.

— Солженицын в девяностом году ехал через всю страну в Москву, заезжал в Иркутск. И я с ним встречался в своем кабинете. Мы с ним беседовали около двух часов. Он много потом писал о состоянии современного общества. Александр Исаевич был персоной нон грата в родной стране и долго находился в изгнании. Его остро интересовало мнение людей, состояние общества. И мое мнение ему было интересно.

Я же видел в нем человека, через которого я тоже могу выразить свои взгляды. Наше поколение воспитывалось не на его книгах. Мы читали Льва Толстого и строили жизнь по его книгам. А Солженицын был одним из нас. Но он был единственным таким талантливым, так ярко мог выразить все, что происходило с нами. Эпические произведения Солженицына — это сплошные исторические факты, но они подобраны так, что люди из этого черпают глубокие мысли. Его много обвиняли в том, что цифры, приведенные в его книгах, неправильные. Может быть. Но тогда возникает вопрос: почему других не дает никто?

— Солженицын был врагом советского строя или я ошибаюсь?

— Он был врагом тоталитаризма как такового, но никогда не был врагом России. Он отрицательно воспринял тоталитарный строй, который приводил к гибели людей. Он отрицал ложь во имя спасения. Я очень много работал в Норильске и знал, сколько там людей погибло! Его строили заключенные в тридцатых годах. А в Норильске страшный климат: мороз минус сорок при ветре силой тридцать пять метров в секунду. В тридцатые годы там действовал вахтовый метод: одни люди умирали, и на их место тут же присылали новых. Я работал управляющим треста Востокэнергомонтаж, и в шестидесятых уже такого не было. Мы платили людям хорошие деньги, и выстраивалась очередь из желающих попасть в Норильск.

— Вы с Солженицыным, наверное, понимали друг друга без лишних слов, ведь и ваша семья пострадала от сталинизма...

— Моя бабушка Анастасия Алексеевна Торопова была человеком глубоко верующим. Она была старообрядкой и каждое утро молилась с четками, по сто поклонов утром и вечером творила перед иконами о здравии своего сына, ушедшего на фронт. И вот она не принимала Сталина и открыто говорила об этом. Она говорила: «Слушай, Сталина хвалят по радио каждый день, неужели им не стыдно?»

 Бабушка не была на виду, поэтому ее никто не хватал, не сажал. А вот ее дочь, моя тетка, восемь лет отсидела в лагере по 58-й статье. Мой отчим, чье отчество и фамилию я ношу, погиб на фронте. А отец мой по национальности был китайцем, его забрали в тридцать седьмом году, и больше ничего о нем неизвестно. Мама боялась мне говорить о нем, даже имени его я не знаю. Семья моей сестры, старшей дочери моего отца, пострадала. Дед и бабушка дважды подверглись раскулачиванию. Первый раз — в 1918 году, а второй — во время НЭПа. Дед после второго обнищания запил окончательно и умер, а бабушка была более сильной, и она выжила.

— Солженицына часто упрекали в том, что он был заодно с теми, кто развалил Россию в девяностых годах.

— Александр Солженицын был ярым противником развала России. До 90-х годов нас упрекали в том, что мы являемся угрозой всему миру, потому что хотим насадить коммунизм. А сегодня? Мы никому не угрожаем, но нас хотят изнутри развалить. Меня часто спрашивали иностранные журналисты: «Когда же Сибирь отделится от России?» Я им говорил: «Никогда!» Надо правительству России о собственном народе больше беспокоиться, чтобы люди здесь жили лучше. О могучей, о сильной России мечтал Солженицын, об этом были все его произведения.

Загрузка...