Основа семьи

Когда в гости к жительнице Пихтинска приезжают внуки и правнуки, весь двор заставляют палатками

У жителей деревни Пихтинск Заларинского района Анелии Михайловны и Ивана Михайловича Гильдебрантов было одиннадцать детей: Густав, Ольга, Анеля, Альберт, два Иосифа, Зоя и Марина. Мальчики-тройняшки умерли сразу после рождения. Анелии Гильдебрант скоро исполнится ровно век, и на празднование соберутся все ее дети, а с ними двадцать внуков и тридцать восемь правнуков! (А может, за это время и еще кто-нибудь родится.) Такому огромному генеалогическому дереву дала жизнь простая сибирская крестьянка. Правда, происхождение у нее непростое — она из голендров. Немецкая фамилия и польское имя в роковые тридцатые годы чуть не привели ее к смерти. Но она выжила и дала жизнь огромному семейству.

В советском концлагере

Всю свою жизнь Анеля Михайловна прожила в Пихтинске, никуда ни разу не выезжала. Вместе с мужем Иваном Михайловичем Гильдебрантом они воспитали восьмерых детей. Самые страшные годы, считает Анеля Михайловна, пришлись на военное время. Голендров почему-то посчитали немцами (хотя по своему происхождению они голландцы) и всех сгребли в трудармию, а точнее — в советский концлагерь.

— Если бы я не была в положении, меня бы тоже забрали в трудармию, — рассказывает, вытирая слезы, бабушка Анеля. — Тогда ведь на детей не смотрели: куда хочешь их девай, а сама в ссылку иди!

Мужа тогда все-таки увезли на Урал, как и многих его односельчан, в закрытых товарных вагонах. Он потом рассказывал, что охраняли их как настоящих зэков: вокруг их лагеря, огороженного колючей проволокой, стояли деревянные вышки с охранниками, которые целились в них из пулеметов. Кормили бурдой, хлеба не давали, поэтому выполнять трудовую норму удавалось не всем. Многие там же и умерли, хотя от природы были крепкими и выносливыми: все-таки не в благоустроенной квартире выросли, а в таежной деревне.

— Мой Иван прошел огонь, воду и медные трубы, — рассказывает Анеля Михайловна. — Такая радость была для нас, когда он домой пришел...

Рожь серпом жала

Бабушка Анеля, когда летом у нее собираются дети, внуки и правнуки, оттаивает душой. В такие дни во дворе у Анели Михайловны стоят машины, разбиваются палатки — тесная хата всех не вмещает. Одних внуков съезжается по десять человек, а правнуков столько — что всех и по именам трудно запомнить. Самая младшая внучка, Неля, любит сидеть возле бабушки и слушать ее рассказы про «старую жизнь».

— От темна до темна работали, доставалось! — вздыхает Анеля Михайловна. — На день давали норму — пятнадцать соток надо было серпочком выжать. Я жала серпом, а некоторые не могли с такой нормой справиться. Я любила чисто жать: пшеница, когда ее выжинаешь, не рассыпается, а ячменный колос летит! Зерно потом собираешь до зернышка. Да и так продналог был шибко высокий. За год с каждой курицы надо было тридцать яиц сдать, 10 кг топленого масла, мясо тоже по норме сдавали. Самим мало что оставалось. А ведь надо было на что-то еще и детей кормить.

Привычка к ежедневному тяжелому труду и по сию пору не оставляет бабушку Анелю. Она никогда не сидела сложа руки и сегодня, несмотря на свою немощь, тоже работает. Всю зиму прядет шерсть, вяжет.

— Я ведь и не знаю, что такое телевизор смотреть, — признается Анеля Михайловна. — Мы всю зиму пряли на прялках, а не сидели у телевизора, как теперь. И я до сих пор к нему привыкнуть не могу. Руки все опухшие, по ночам не знаю, куда их деть, так ноют, так болят.

Молится по-польски

Внукам Анеля Михайловна передает свое умение читать и петь молитвы по-польски. Говорит она по-польски чисто, без запинок и понимает смысл молитв, которые написаны в старой ксеньжке.

— В школу я ходила всего лишь год, — признается Анеля Михайловна. — У нас был пункт ликвидации безграмотности, вот туда я и ходила одну зиму. А по-польски меня научила мама читать и петь.

Отец Анели Людвиг Михаил родом из бужских голендров. Он был бедным крестьянином, но очень набожным. Каждое утро начинал с молитвы. За столом собиралась вся семья, и пели молитву по кругу: начинал отец, продолжала Анеля, потом мама, потом кто-то из братьев и сестер. Когда вставали из-за стола, тоже благодарили Бога на польском языке. Праздники — Рождество, Пасху, Троицу — служили в доме деда Анели, маминого отца по фамилии Людвиг.

— У него в хате был большой стол, застеленный скатертью, стоял деревянный крест, наш дедушка держал моления, — вспоминает бабушка Анеля. — А у нас в доме ни икон, ни даже распятия не было. Мы бедно жили, хотя молились каждый день.

Бабушка Анеля Гильдебрант — лютеранка, она не расстается с молитвенной книгой в кожаном переплете, ксеньжкой. Все молитвы в этой книге напечатаны старинным готическим шрифтом на польском языке, но многие бабушка Анеля знает наизусть и поет, даже не заглядывая в ксеньжку.

— Я и сейчас по утрам прошу у Бога день хорошо прожить, а ночью, когда засыпаю, благодарю за прожитый день, — говорит Анеля Михайловна. — Я желаю добра всем людям, никогда никому не завидую, не держу ни на кого зла, наверное, потому и живу так долго...

Как прожить сто лет

— Я по утрам прошу у Бога день хорошо прожить, а ночью, когда засыпаю, благодарю за прожитый день, — говорит Анеля Михайловна. — Я всегда желаю добра всем людям, никогда никому не завидую, не держу ни на кого зла, наверное, потому и живу так долго...

Метки:
baikalpress_id:  28 975