Почтили голендров

В Заларинском районе установлен памятник сибирским крестьянам

Необычное событие произошло в субботу, 5 июля, в Пихтинске. Здесь открыли памятник. Но это, пожалуй, единственный случай в Иркутской области, когда памятник был установлен крестьянам. Не Ленину, не Карлу Марксу, не Горькому, не Гагарину, не Жукову... К памятникам великим мы уже как-то привыкли. А тут — увековечена память простых людей, от которых на земле остались лишь возделанные пашни и сотни потомков.

В эту таежную глухомань утром пятого июля мчался целый кортеж машин: пастор Евангелическо-лютеранской церкви Томас Гроте, уполномоченный по правам человека в Иркутской области Иван Зигмундович Зелент, директор архитектурно-этнографического музея «Тальцы» Владимир Викторович Тихонов, историк, автор книги «Бужские голендры» Эдвард Бытов из города Шверин (Германия) и еще много приглашенных гостей из Иркутска, Санкт-Петербурга, Польши и Германии.

Народ собрался со всех деревень. На открытие памятника голендрам собрались не только представители этой национальности, но и чуваши, татары, украинцы, русские, белорусы, вепсы. Словом, потомки тех, кто когда-то, сто лет назад, приехал в тайгу в поисках лучшей доли, да так и остался здесь навсегда. Столетие Столыпинской реформы совпало с праздником в честь прибытия голендров в Сибирь не случайно: они поехали с берегов Западного Буга за тысячи километров по приглашению русского правительства.

Удивительно, конечно, что у сибирских крестьян, живущих почти в четырехстах километрах от Иркутска, в Пихтинске, такие необычные фамилии — Гильдебрант, Кунц, Гиниборг, Зелент, Людвиг, Кляйн. Жили эти потомки голландцев на Западном Буге, и поехали в Сибирь за синей птицей. Голендрам, появившимся в Сибири на триста лет позже других переселенцев с Запада, достались самые неудобные угодья: низины, болота да дремучая тайга.

Чтобы построить здесь дома и возделать пашни, нужно было преодолеть ужасные трудности: сосны в три обхвата пилили вручную, землю носили на плечах в корзинах, корчевали пни, осушали болота, сеяли рожь и рубили избы. При царе голендрам удалось закрепиться в Сибири. Но недолго они радовались: грянула революция, а с ней пришел продналог. Имеешь курицу — тридцать яиц в месяц сдай, есть корова — сорок килограммов топленого масла в контору отнеси, мясо сдай, молоко сдай. А семьи у голендров были большие — меньше десяти ребятишек ни в одной хате не было.

— Как только мы собрали хлеб, — рассказывает Анеля Михайловна Людвиг (урожденная Гильдебрант). — Приехал уполномоченный и все собрал до зернышка. Мы, маленькие, плачем, мама голосит... А ничего поделать не можем. Потом, в 30—40-х годах, начали забирать голендров в трудармию. Немецкие фамилии сыграли свою роль: все думали, что голендры — это немцы. Марии Бендик было тогда двадцать лет, но от недоедания она выглядела на пятнадцать. Гнали их из Пихтинска пешком сначала до Заларей пятьдесят километров, потом от Заларей до Черемхова. На привокзальной площади людей собралось много, составить списки ссыльных не успели, трое суток обездоленные крестьяне варили чай в общем котле, пили кипяток пополам со слезами... Часовой пожалел девчонку:

— Знаешь, дивчина, беги отсюда, пока тебя в ссыльные не записали. Мария бросилась назад. Шла, хоронясь, по лесам до родного Пихтинска, все ноги в кровь разбила, зато спаслась от верной гибели.

Сибирские голендры, как и их более благополучные западные родственники, — лютеране по вероисповеданию. Это удивительно, как они сквозь тяжелейший труд, ссылки и лишения смогли сохранить свою веру. «Мой отец был очень набожным, — рассказывает Анеля Михайловна. — Вот все соберемся утром за столом, отец начинает петь «Отче наш!» на польском, а дети подхватывали. Так, с молитвой, голендры и жили все эти годы с 1912-го — с того далекого времени, как обосновались в сибирской тайге. Голендры считают себя лютеранами, поэтому крестят детей, выходят замуж и женятся, а также проводят похороны по обряду Евангелическо-лютеранской церкви. Им было запрещено жениться на женщинах иной веры, поэтому вплоть до XXI века они сохранили в чистоте свой этнический тип, свою веру и свои обычаи.

На празднике в Пихтинске голендры нарядились в свои национальные костюмы. Дядя Роман и Анеля Михайловна Людвиг пропели общую молитву, которая открыла праздник. Елена и Светлана Людвиги в костюмах свахи и невесты угостили гостей черным хлебом, а лютеранский пастор Томас Гроте прочел приветствие жителям Пихтинска:

— Только тот человек, который знает, откуда пришел, может идти туда, куда хочет, — сказал пастор.

На празднике был показан великолепный свадебный обряд, который в Пихтинске жив до сих пор. И сейчас ходят по деревне сваты, зазывая гостей на «весилля». У мужчин в руках — настоящая плетка из кожи, к которой привязаны ленты. А к пиджаку прикреплена «хустка» — обшитый лентами платок. У свахи на голове — нарядный кружевной чепец, а к нему пришита длинная, до земли атласная лента. Весь день и всю ночь в Пихтинске гуляли, плясали под гармонь, жгли костры и веселились.

Хорошо было бы, если бы эту землю удалось поднять из нищеты, в которую попали сибирские крестьяне (и не только голендры) после перестройки. Владимир Тихонов, директор архитектурно-музейного комплекса «Тальцы», планирует провести здесь экскурсионный маршрут «Этнографическое кольцо Московского тракта периода Столыпинской реформы». Он надеется, что сюда поедут туристы из Германии, Голландии, Польши и Финляндии. Но для этого нужны деньги, приличные кафе и гостиницы. Удастся ли музейщикам справиться с этой сложнейшей задачей, покажет время. А пока молодые голендры покидают родной Пихтинск и увозят к себе стариков. Дай Бог, чтобы через сто лет у памятника голендрам собралось столько же людей, сколько в этот июльский день 2008 года.

Цена вопроса

Деньги на памятник пихтинским голендрам собирали всем миром. Триста тысяч рублей (столько стоит гранитная стела) были доставлены в Иркутск, где и сделали эту памятную плиту, на которой увековечили имена первопроходцев: «Первым ходокам участка Пихтинский Гиньборг Андрею, Гильдебранту Ивану, Бытову Ивану и Кунц Петру. Установлен 5.07.2008 года».

 

Загрузка...