Венок из одуванчиков

Речь пойдет о женщине, которая однажды полюбила одного мужчину, а потом вроде разлюбила и бросила. Бесповоротно. Все привыкли, конечно, что мужики бросают тетенек первыми, поэтому и удивительно. Вот поэтому, значит, про эту женщину и еще про дачу. Дача — вот что самое главное. Потому что солнце, воздух и вода — что?

Точно, наши лучшие друзья! Летом думаешь только про дачу, и это еще и потому, что у тебя-то никакой дачи сроду не было, может, две или три поездки с родителями куда-то к их знакомым, в детстве. И еще в детстве, с одноклассниками, удалось уговорить кого-то — на два дня пустили почти весь класс, что там можно всего наворотить за два дня, вспоминать никто не будет. Вот так о даче все мечтаешь и мечтаешь.

Особенно посреди летнего вечера, да на чужой узкой кухне, полной жары душного дня, жара от раскалившейся печки, и табачный дым столбом, и опять духота. А откроешь окно — и полетят комары. И разговоры твои слышны всей округе, и говорить, значит, нужно шепотом, чтоб не будить соседей. И каким может быть разговор в таких условиях? Ни полета там, ни широты, ни поэзии. Потому что настоящая поэзия — это аромат невидимых в темноте трав и цветов, и легкий шепот листвы, и звуки, и тайны, и небо, расцветающее звездами, — все остается навечно в твоем полном умиления сердце. А еще любовь.

Ну, в общем, там любовь началась как раз вот на даче, приехали банально шашлыки поесть. Персонажи такие: такой вот Иван Иванович со своей Марьей Ивановной. И с ними и сынок, практически малолетка, при жене, немного старше жена, не важно, в паспорт никто не смотрит, какая там жена, сколько лет разницы. Зато очень красивая. Поэтому и на малолетку этого уже смотришь и подозреваешь в нем та-а-акие достоинства, если он такую тетеньку смог увлечь... Ну, в общем, эта вот компания в гостях у друзей Ивана Ивановича времен его боевой юности, и прямо с той юности дружат.

Ненадолго расстаются, но потом опять находятся, потому что потребность сердца. Не больше пяти лет расставание однажды было, если взяться считать, такая дружба крепкая, а тут еще и работать стали вместе. Иван Иванович пригласил старого друга, несмотря на пенсионный возраст, как раз вот для серьезных дел, какими занят Иван Иванович, такой возраст — это самое то. Вот так они дружат и не ссорятся. Короче, Иван Иванович в гостях у, скажем, Василия Васильевича, с уже его женой Анной Васильевной. Ну а там сын, по отчеству Васильевич — Алексей. Как бы вообще не запутаться. Всегда лучше рассказывать вот так: приехал один мужик к другому мужику, своему другу, на дачу. Оба с женами. У обоих сыновья.

И ничего им всем не тесно. Потому что там просторно вполне: и на участке, и в доме, и где гулять — в смысле, ногами, и где гулять — в том самом единственном смысле, за столом, и на веранде стол, и во дворе. Там навес, а хочешь — и в доме, прохладно. Да, где хочешь, там и гуляй. Дружба, конечно. И разговоры пронзительные, вот такие искренние очень, и воспоминания — прямо книгами, томами и собраниями сочинений, и все так ново, так интересно. А жены их верные еще и со всякими блюдами-закусками и горячим — не мельтешат и без дурацких просьб насчет, когда ты, Вася, ножи наконец наточишь, или когда ты, Ваня, начистишь картошки.

Сколько можно ждать, еще утром попросила. Ничего подобного. Мужики нормально, в неспешной беседе, и особо к спиртному, которого вдоволь, не рвутся, а наоборот, чаек со смородиновым листом попивают в сени дерев и курят, и хорошо им, мужикам-то, на лоне природы, и ветерок обдувает их мужественные лица. А у женщин, соответственно, лица женственные. И все так гармонично. Прямо вот ни забот, ни проблем, а только лето.

И тем более гости ненадолго приехали. Если, например, сегодня пятница, вечер, то в воскресенье после обеда и уехать собирались. Только тот самый, который по отчеству Иванович, сын Ивана, малолетний муж при красавице жене Вере, засобирался быстро, чуть ли не в ночь с пятницы на субботу. Какие-то прямо вот срочные дела. Что-то с другом случилось. Друг попросил, ясно? Тоже есть понятие у человека о мужском слове и о дружбе. Или он не сын своего отца? А?

Вот он уехал, а наутро все опять заняты — едой, прогулками и разговорами. Только эта жена, которая красивая и немножко старше мужа малолетнего, не при делах, ее и взялся развлекать сын опять же хозяев. Посмотрите направо, посмотрите налево: парник, баня, летняя кухня, сад, огород, цветник, кусты смородины, кусты малины. А потом пошли еще на залив, да на лодочке кататься, какие-то цветы одуванчики она еще плела. Красивый, конечно, венок, только руки потом в коричневых разводах от цветочного сока. Но руки можно и отмыть, а вот фотки как раз и остались. Эта женщина красивая Вера с венком, сарафан голубой, а не всем надоевшие джинсы-майки-кроссовки.

Ну вот у них и любовь. Невестка, значит, большого человека задружила с сыном как раз старого друга этого большого человека, вдобавок еще этот невесткин свекор еще и кормит как раз вот, натурально, работу дает, кусок хлеба на старости лет родителям этого ее любовника, а значит, и ему перепадает, сыну перепадает все от того же свекра любовницы.

Они — любовники, пока малолетний рогоносец на своих автомобилях и мотоциклах, такая у него страсть, рассекает по шоссе и спешит на помощь своим верным друзьям. Пока он, значит, на помощь, в помощи уже нуждалась его жена, которая, сказать, что заскучала с этим вечно отсутствующим инфантильным придурком, — это ничего не сказать.

Потому что он вот так сидит, сидит — и вдруг собирается и уносится играть в какой-нибудь боулинг, или пиво пить, или... Ну, список предлагается в любой субботней программе по телику, где показывают регулярно, как развлекается молодежь с деньгами. А эта красивая жена не понесется же за ним по пивнушкам. Да? Ее и не брал никто с собой. Они вообще уже как-то реже и реже виделись. Свекор, который большой человек, правда, ни сном ни духом, потому что очень удачно для всех участников поехал в другой город в командировку. Жена его тоже нашла какие-то занятия в клинике пластической хирургии. Вот так все и не в курсе, некогда, а мололетка — на мотоцикле, в бандане.

Микки Рурк, еще когда при делах был Микки Рурк, а не совсем еще мозг растерял последний, а потом его собирали тоже по крохам, и по пластическим хирургам в том числе. Вот он, значит, в бандане, ветра и солнца брат. «Харлей Дэвидсон». Сапоги ковбойские, джинса драная и хорошая музычка кантри. Все очень стильно всегда получается, если джинса фирменная и музыка — тоже, а не какая-то там авторская песня.

Лето идет, таким образом, нормально для всех, в самом разгаре лето, и любовь у этих летних любовников тоже в самом разгаре, у Веры, значит, и Алексея. Про любовь рассказывать — дело совершенно бесполезное. Потому что там как? Сели на скамейку-лавочку, ну сели, ну взглянули друг на друга. А, может, даже и не взглянули, между ними электричество. А сказать можно только — вот сели и посмотрели или не посмотрели, ну и про электричество как перед грозой. Вот они, значит, любят, но Вера ждет, ясное дело, когда кроме слов любви будет нормальное предложение-продолжение.

Скажет он сейчас: Вера, мы перейдем-переедем туда-то и туда-то, в смысле, с публикацией адреса нового Вериного проживания. Но Алексей ничего на эту тему! Решительно! Ни одного словечка! Он забыл просто. Потому что Вера настолько была не замужем, будучи замужем, что Алексей просто ее малолетнего веселого мужа не брал в расчет, даже и всерьез не воспринимал. Никак не воспринимал. А лето катилось. А Вера уже маленько хмурилась и улыбалась как-то больше грустно. А Алексей знает только слова любви и описание красоты глаз, ресниц, бровей и волос. То, что видит, то и описывает, прямо вот задыхается от любви.

Но зато потом вот что случилось: абсолютно вдруг Вера сказала — все, расстаемся, я уезжаю. И действительно выяснилось, что этот малолетний муж с помощью большого своего папы отхватил какое-то местечко под столичным солнышком. Вот он и взялся паковать свои машинки, а Вера Алексею сказала — финита. Алексей — не понял?! Так и сказал — не понял, у него еще улыбка застыла на лице. Он не верит. Потому что еще вчера — счастье и планы. А сегодня, что, ничего уже нет?

Было и прошло? Никто бы не понял — не поверил. А Вера со своим хмурым серьезным лицом опять про финиту. И главное — ничего не объясняет. И у нее в глазах как раз никаких слез.

А у Алексея сцена получилась настоящая! Вот кто бы мог подумать, что здоровенный такой мужик может грохаться на колени. Прямо вот целовать «безжизненные» пальцы, прямо вот плакать, слезами настоящими плакать и шептать сквозь слезы: почему? Почему? По кочану... Вот так они расстались. Мысли и переживания так многообразны, но слов — их всегда мало, а в минуты страдания их еще меньше. А уж жестов для выражения этих страданий, очень сильных, между прочим, — их вообще, может, два, может, три.

А потом еще был банкетик на прощание, папаня в честь отъезда сына с любимой невесткой давал банкетик, позвал своих друзей — Василия Васильевича с женой и сыном Алексеем. Только сын Алексей не пришел, занят, конечно. А банкет нормальный, выпито, съедено и тосты. И Вера с этой улыбкой вежливой, и муж ее малолетний — веселый. Планы строит, в каких-то собирается соревнованиях на машинках участвовать. И потом они сели в самолетик и улетели.

Алексей, правда, маленько так попил еще водки, пострадал, но скоро, к зиме, кажется, утешился. Его познакомили с одной все понимающей женщиной, она Алексея гладила по голове и молчала, когда он к ней вязался с вопросами — за что и почему. Эта женщина, конечно, знала все ответы. Но не скажет же она, в самом деле, правду? Что Вера эта, по которой Алексей так взялся страдать, ждала от Алексея помощи, спасения.

Но эта женщина, новая женщина Алексея, была умная и предпочитала молчать, потому что ей был нужен нормальный муж, вот как раз такой, с личной, в прошлом, драмой. Из таких вот как раз и получаются самые верные и любящие мужья. Потому что благодарные они за помощь и поддержку в трудную минуту. Они оба и оказались нормально рядом в нужную им минуту. Когда он все плакал и плакал, а она утирала слезы, и он припал к ее плечу и теперь уже не отлипнет. Никогда.

И вот что еще. Однажды ей пришлось разбирать его бумаги, и из стопки старых газет скользнула фотография: река, лодка, женщина в сарафане, венок из одуванчиков. Подумаешь, старая фотография, выбросить ее — и все дела. Тем более что опять лето, и цветов этих, одуванчиков, море, никогда они не закончатся, как не закончится лето. И новые совсем женщины вплетут цветы себе в косы.

Загрузка...