Вечная любовь

Ему, Антон звать, тридцатник, тридцать два, точнее, ей сорок, остановимся все-таки на этой цифре, и так более чем достаточно. Имя у нее красивое - Виктория. У него - кое-что позади, несчастная, как обычно, любовь, потом несчастное сожительство с другой совсем девушкой, девушка тоже кого-то совершенно несчастным образом любила и даже маленько запивалась по поводу неразделенности чувств. Вот Антон с этой девушкой на почве того, что им есть что вспомнить и о чем поплакать, даже прожили на одной жилплощади ни много ни мало, а почти три года. Причем надо отметить, что хозяйство там вел в основном Антон. Потому что девушка была совсем не приспособлена к тому, что квартира - это не только место, где собираются всякие-разные, можно сказать, что и творческие люди, и интересно время проводят за хорошо накрытым столом, да и под музыку зарубежных в основном композиторов. Это еще и место, где за этими, пусть и дорогими, гостями убирают еще, моют посуду, и пол, и окна. И стирка, и магазин, и на работу ходить. Пока эта сожительница его временная, а что временно, они оба поняли сразу, почти и договорились, что временно, на короткий срок, пока, значит, эта девушка с трудной личной судьбой оставалась дома, Антон ездил проведать маму. Которая никак эту халду не воспринимала. Знать о ней ничего не хотела. И от Антона требовалось только одно - выходные в кругу семьи. Там, между прочим, еще и папа. Вот он, значит, в кругу семьи с субботы утра и до воскресенья вечером, а потом на место более или менее постоянного проживания, а там - здрасьте! Эта, которая несчастная в любви, оказалась очень даже счастливая и в объятиях непосредственного если не друга, то приятеля Антона. Пришлось, конечно, уйти. Вот как раз в этот круг семьи. Там, конечно, просторно, и комнаты абсолютно и совершенно раздельные, сталинской постройки домик, или принято так вспоминать Сталина, когда речь идет о больших квартирах. Кажется, задумывалась квартира чуть ли не как коммуналка. Короче, хоть заорись - не слышно. Но это так, к слову, кто же, интересно, стал бы орать там? Но все равно - места общего пользования, и хоть раз в день - доброе утро и добрый вечер, еще раз, и при этом общение и вопрос - почему ты никак не женишься? Это мама. И про внуков. Про Антона ясно. Теперь про Викторию. Несчастная любовь тоже имелась, женатый, потом спешное какое-то замужество, как бегство, но уже ребенок, мальчик. Подросток. А мысли все равно о том женатом почти неотступные, и бегство опять же в материнство, такое немножко истеричное. Когда маманьки достают любовью, все путая дозировку этой любви, на ребеночка обрушивается прямо шквал, никакие детские плечи не справятся. А муж при этом - абсолютно жизнерадостный и ничего не замечает. В упор. Может, кстати, и разлюбил он Викторию-то. Но виду не показывал, даже себе. А наоборот, стихи-романсы и всевозможные сцены ревности к каким-то неодушевленным предметам. А у него - тоже мама, в общем. Какой-то получился матриархат, женщина сказала, и все. Город женщин. Значит, вот что и главное, у Виктории образовалось такое чувство почтения к свекрови, к свекровям вообще. Очень искреннее, прямо до восторгов и собирания по крупицам подробностей биографий, и чуть ли не написание семейных хроник, а уж альбомы с фотками старыми и ломкими и приведение их в порядок - это само собой. И главное, неизвестно, чего надо было этой вот свекрови конкретной, матери Викториного мужа и бабушки их ребеночка. Но она Викторию в упор не видит. Прямо холодная, как айсберг в океане. Презрительная. Виктория повязалась к ней какое-то время со всякими дурацкими знаками внимания - насчет аптек и магазинов. А та ей все - чуть ли не милочка. Обращение такое старорежимное к людям, которых и за людей-то не считают. Прямо получается, она Викторию мордой об стол - и пошла ты со своей любовью. Грустно, да. Виктория же искренне хотела дом, семью, традиции, обеды за столом воскресные, даже, может, суп солянку из настоящей супницы, она бы сама таскала эту супницу из кухни и обратно. А сын даже ни слова матери, чтоб та помягче с невесткой и внуком. Та прямо как Салтычиха. Может, она просто прибалдела уже от этих невесток и внуков. Потому что Виктория не первая и мальчик Алеша - тоже. Может, устала она разбираться в чувствах, они ей стали на одно лицо - бабы эти, которых ее сын полюбил как в последний раз. Охота все-таки покоя на старости лет. А аптека, она тут рядом, за углом. Можно и самой ножками по свежему воздуху. И у Виктории уже получается никакой не брак. Потому что они разъехались после какой-то незначительной ссоры. Да и Викторин муж при маме себя чувствовал как-то спокойнее, при маме всем хорошо. Никто не пилит, мама не в счет. Ну и мальчик Алеша - все-таки подвижный ребенок, шумный, и постоянные просьбы: папа, дай денег на мороженое, дай денег на кино. А сколько стоит билет в кино, может, кто не в курсе? Так он очень дорого стоит. Так можно с друзьями взрослыми посидеть на эти деньги очень даже неплохо. Вот он с друзьями посидит, значит, потом звонит Виктории - и что-то ей про духовное опустошение, она слушает, конечно, но ей и в голову не приходит перебить этот монолог словами, что мальчику их Алеше надо купить новую куртку. Потому что из старой он уже вырос, рукава короткие. А муж этот знай себе - цитаты страницами буквально русской и зарубежной поэзии. Вплоть до Поля Верлена и Шарля Бодлера, цветы, значит, зла. У него так-то память очень хорошая, если что мировой художеств енной литературы касается. Незаурядный мужчина и человек. Это все к тому, что Викторию все равно надо пожалеть, хотя можно, конечно, сказать - ну подумаешь, еще одна пополнила эту армию матерей-одиночек при живых вполне папашах, но это если говорить о статистике. А если взять одну такую отдельную судьбу женщины, которая и работящая, и не дура, и красивая, между прочим, а годы летят, наши годы, как птицы, летят. Поем хором.

Вот эта одинокая Виктория чешет поздним вечером по улицам родного города, а ей прямо под ноги из ближайшего кабака вываливается респектабельный на вид мужчина, хоть и пьяный. Его охрана за буйство глаз попросила выйти, вот так вот попросила - и он под ноги Виктории. Еще, кстати, снег был. И можно было запросто замерзнуть в сугробе. Виктория жалостливая, все равно тормознула, а потом пригляделась, оказалось, что это ее сосед, не рядом квартиры, но подъезды рядом. И Виктория знала его немножко как мужа одной женщины Галины, которая ушла вот от него год, что ли, назад. И он, судя по всему, заливал свое горе в заведениях, где никак не могли разделить и понять его тоску и печаль. Виктория даже присела на корточки и попыталась поднять, но он грузный такой. Пиво пьет, видимо, и кушает. А теперь без Галины вообще что попало, поэтому тяжело его даже до лавки донести. У него еще из кармана всякие вещи высыпаются прямо на снег. И бумажники, и сотовые телефоны, он в окружении этих полезных, несомненно, и дорогих сердцу безделушек - отличная мишень для разного рода проходимцев. И тут, к счастью, вот как раз и телефон зазвонил. Курьез. Антон и звонил. Виктория в трубку: алло, алло, хозяин телефона во временной отключке по причине личной драмы и т. д. Деликатно вполне объяснила все происходящее. Антон ей говорит: ждите, сейчас буду. Мушкетер. Точно. Скоро и приехал на таксомоторе. К тому времени пострадавший маленько очухался, смог в машину загрузиться. Викторию он не узнал, но Антона - сразу. Заплакал и просил не бросать его на произвол судьбы. Кто бы его бросил! Вот так Виктория и Антон оказались вдвоем на незнакомой Виктории кухне практически незнакомого соседа. Но Антон там себя нормально чувствовал, сварил кофе и бутерброды слепил. Они с Викторией еще к ней домой сходили, донесли ее сумки с картофелем и стиральным порошком, и надо же было еще проверить, как там мальчик-подросток. А мальчик очень даже в восторге от приключений мамы. Она ему тут же все рас-сказала. Она вообще все сыну рассказывала, хотя что значит все - у нее ведь не очень была богата событиями жизнь.

Вот такое было знакомство. Первое, что почувствовала Виктория на следующее утро, - замешательство, но это всегда предвестник другого чувства. Короче, накрыло их. Счастливые люди. Зима вокруг в самой гнусной ее стадии - с оттепелью и оттаявшим мусором. Ветер. А им все нипочем. Тем более что Антон как раз с одной работы уволился, на другую не устроился. Поэтому времени свободного - вагон. Красота. И все это время - для Виктории. Прямо вот с работы встречать, он бы, конечно, и рад с букетами. Но насчет денег было не очень, если честно, то совсем их не было. Родители тогда кислород перекрыли. Сказали - сколько можно, здоровый кабан. Так что у него в лучшем случае талончики на трамвай и пачка сигарет, что, в общем, уже неплохо, как спел Виктор Цой. Они на этих трамваях по всему городу - тоже красота, и все, значит, аллеи и парки распахнули свои объятия - так, кажется, принято было говорить про созидательное чувство любви в произведениях писателей соцреализма. А тут и весна подоспела, и мороженое в стаканчиках, и столько еще всего надо рассказать друг другу. Намолчались потому что оба.
Но общественность, надо сказать, не дремала. Окружающая среда как будто от спячки пробудилась. Они - это, значит, этот проспавшийся муж Виктории, очень некстати вспомнивший, что он глава семьи, и его мама, а еще вот мама Антона нарисовалась. Они все даже где-то пересеклись и все-все обсуждали дружно в интереснейших телефонных разговорах. Короче, какая началась жизнь! Интересная жизнь! А Виктория и Антон, получается, как Джульетта Капулетти и Ромео Монтекки. Они еще больше друг друга полюбили. Ничего другого не оставалось, потому что им пришлось защищать свои чувства. Тем более что сын Виктории взял, разумеется, сторону мамы. Потому что, как сказано было выше, папа денег не давал не то что на кино, но и на мороженое. А Антон, когда на работу скоро очень устроился, взял за правило с каждой получки вести мальчика Алешу во всякие там интернет-кафе и другие кафе, где они вдвоем ели пиццу, пили газировку и покупали Виктории цветы букетами. Аккуратно - два раза в месяц. А остальны е деньги, до копеечки, Антон отдавал Виктории, потому что они стали вести свое общее, пусть и крошечное, хозяйство. Такая у них, невзирая ни на что, образовалась семья, несмотря на происки и всякое непонимание со стороны общественности. Но первой отстала свекровь номер раз, мать ее мужа, потом и сам муж - надоело. Потому что хоть избегайся и иззвонись, текст-то один и тот же - отстань, а? И особенно когда собственный сын Алеша не то что денег не берет уже ни на какие мороженые, но и возвращает их с мягкой улыбкой - не надо, папа, тебе нужнее, у меня все есть. Ну а потом пришла в ум и мать Антона. Потому что это надо же - чудеса: Виктория скоренько выдала ей ожидаемую внучку. Горластую и требовательную. Поэтому теперь есть чем им всем заняться. Вечная любовь. На всех языках, во всех странах, городах, поселках городского типа и т. д. Пусть даже ему тридцать, а тебе... Да ладно, неважно.

Метки:
baikalpress_id:  45 846