Злые дети

«Мы сами и создаем агрессоров, потому что именно от нас ребенок вынужден защищаться», — напоминает кандидат психологических наук, доцент, заведующий кафедрой социальной психологии факультета психологии Иркутского государственного университета Сергей Анатольевич Бышляго.

Каждый выживает в одиночку

— Вот такое письмо от нашей читательницы Аллы из Иркутска пришло в редакцию, Сергей Анатольевич: «Почему нынешние дети такие злые? Я по своим племянникам сужу — одному 10, другому 13 лет. Живут они в любви и достатке, их родители — хорошие, порядочные люди, но дети их ни в грош не ставят, и между собой у них нет мира, грубые мальчики и заносчивые. Мы с сестрой жили куда в худших условиях, мама растила нас одна, без отца, но мы ее всегда жалели, и друг дружку любили, и сейчас любим».

— Я тоже стал обращать внимание, что нынешние дети, может, конечно, и не злые, но какие-то уж очень практичные, что ли. Они всегда четко знают, чего хотят, и они уж, конечно, гораздо умнее, чем кажутся, это только с точки зрения взрослого они несмышленыши, но на самом деле они очень проницательны. Дети — чрезвычайно тонкие психологи, и поэтому Алла, наверное, права, говоря о том, что нынешние дети отличаются от тех, какими были они с сестрой. Может быть, и не злые, это слово все-таки не совсем точно передает характер современных подростков и юношей, не злые, но какие-то более изворотливые, что ли. Да, время тогда было другое.

— И дети мимикрируют?

— Думаю, это точное слово. Вообще-то я думаю, что нам повезло — когда мы были детьми, мы росли в более тепличных и осмысленных каких-то условиях, а сейчас вот нет идеологии, нет общих стандартов, под которые мы подстраиваемся, и поэтому каждый выживает в одиночку.

— Значит ли это, что растет потерянное поколение?

— Я думаю, да, любая идеология, представьте, даже большевистская идеология — это лучше, чем отсутствие идеологии вообще. Если нет стандартов внешнего поведения, дети сами придумывают эти стандарты, и не факт, что эти стандарты хороши. Как для них самих, так и для окружающих.

Нужно спешить

Анастасия: «Недавно мы с сыном, ему семь лет, гостили у бабушки, и я увидела, как он пнул собаку — ни за что и очень больно. Я в шоке, что мой сын такой жестокий, мы потом говорили с ним, вернее, я спрашивала — почему он так сделал, а он молчит, как будто не понимает, о чем вообще речь».

— Отношение к животным, наверное, является самым ярким показателем вообще человеческого отношения к жизни, потому что как мы относимся к животным, так потом будем относиться к людям. Сначала мы пинаем собаку или кошку, потом пнем человека. Все, что случилось, Анастасия, это, конечно, показатель того, что у вашего ребенка уже имеются колоссальные проблемы.

Примерно до шести-семи лет человеческая личность обычно уже сформирована, и личность вашего сына, Анастасия, к моему глубочайшему сожалению и сочувствию, уже сформировалась, и очень жестокая, надо сказать, личность. Но есть еще запасной срок до десяти лет, есть еще три года, когда можно реанимировать человека, если эти три года не использовать, личность, человеческая ее сторона, вашего ребенка будет исковеркана необратимо. Нужно спешить, Анастасия.

Расслабленной и самовлюбленной

Елена: «Дочери одиннадцать лет, она очень грубая с младшим братом, ему пять лет. Дело не в том, что ей внимания не хватает, мы с мужем одинаково относимся к обоим детям, хотя он ей неродной отец, но он ее с года воспитывает, всегда относился к ней как родной и удочерил ее. Но она очень скрытная, и еще меня пугает, что она совсем не хочет понять, что если ее просят помочь, то, значит, нужна именно ее помощь, а не потому, что ее наказывают. Я недавно слышала, как она говорила своей подружке по телефону, что она дома как служанка».

— Думаю, что речь идет об эгоизме, Елена, самом ярко выраженном эгоизме вашей дочери — весь мир должен крутиться только вокруг нее. Значит, и речь идет о гиперопеке — это одно из самых часто встречающихся отклонений от нормального воспитательного процесса, мы либо слишком много уделяем внимания ребенку, либо вообще не уделяем. Вы, Лена, в своей семье слишком много и чрезмерно заняты своей дочерью. Думаю, что ей пора предъявлять побольше требований, чтобы она не была такой вот расслабленной и самовлюбленной. Нужно жестче спрашивать, Елена, с дочери, потому что в 11 лет у человека должен быть круг своих и только своих обязанностей, не только в учебе, но и по дому.

Какие-то уже большенькие

Антонина: «У меня две дочери, 20 и 22 года, им нужны от меня только деньги. Даже когда я болела, то ухаживала за мной соседка, а на дочерей никакой надежды. В чем моя вина, что они такие выросли?»

— Да, какие-то уже большенькие у вас девочки, Тоня, пора и перерезать пуповину. Это какая-то наша общая болезнь — инфантилизм. Американцы как раз поступают более жестко со своими детьми — они уже в пятнадцать лет отпускают ребенка в самостоятельную жизнь, часто полностью самостоятельную. А у нас ребеночек и в 20, и в 30, и в 70 — все около маменьки. Пора, Тоня, определяться, и определяться именно вам, как именно вам быть с вашими детишками. Выросли ваши дочки, Тоня, и вполне уже сами могут за себя отвечать.

Защитный характер

Вероника: «На моего сына в детском саду постоянно жалуются воспитатели, что он всех в группе обижает, дерется и может даже очень сильно ударить кого-нибудь из детей».

— Вообще-то воспитатель на то и воспитатель, Вероника, чтобы индивидуально относиться к каждому ребенку. Я думаю, что ситуация полностью в ваших руках, определитесь сами, присмотритесь внимательнее: где, когда, в какой ситуации и при каких обстоятельствах ваш ребенок применяет силу. Потому что агрессия в пять-шесть лет носит пока еще только защитный характер. И сразу спрашивается — от чего, собственно, ваш ребенок защищается? Если ему приходится применять силу?

Время и мудрость

Екатерина: «У меня мама болеет, а когда я сына прошу помочь, он отказывается, ему 15 лет, и он такой невнимательный к бабушке, хотя она его вырастила и любит очень. А сейчас ему лень даже чаю ей в комнату принести, ни о чем другом я вообще его не прошу. Главное — что он для нее свет в окошке. Мне очень тяжело осознавать, что мой сын такой неблагодарный».

— Успокойтесь, Катя, прежде всего, 15 лет — это подростковый период, в диапазоне от 12 до 15 дети все очень и очень непростые, исправление поведения, как правило, начинается ближе к юношескому возрасту, дети меняются в это время кардинально. Нужно набраться терпения, Катя. И не нужно так остро и нервно реагировать на подростковое хамство. Думаю, что и у вас, и у вашей мамы хватит любви и терпения, чтобы помочь своему неуравновешенному пока подростку пережить этот действительно тяжелый и в его жизни период, и в вашей. Вам поможет время и ваша мудрость.

Указывать, приказывать

Вера Анатольевна: «Дочь вышла замуж и переехала к родителям мужа, а сейчас я узнала, что у нее будет ребенок. Но это мне даже не она сказала, а сватья. Как же выходит, что ей свекровь дороже, чем родная мать? А дочь звонит редко, только по праздникам, скажет два слова и трубку положит. А я болею, и чужие люди помогают, а не родная дочь».

— Вообще-то каждый, Вера Анатольевна, имеет то, что имеет, что заслужил. Видно, за предыдущие годы не было у вас близкого общения с дочерью, поэтому и оказались посторонние люди ближе, чем родные. Для того чтобы постараться как-то вернуть все-таки дочь, нужно вам превратить ее в подругу. Есть такое понятие в психологии, как ролевые отношения, так вот что вам следует попробовать: отношения не «родитель — ребенок», когда вы указываете, приказываете и учите, а отношения — «партнеры», т. е. подруги. Любить надо, а не только советовать и поучать.

Родная — неродная

Людмила Александровна: «Дочь от первого брака моего мужа на выходные приводит к деду внучку. Девочке десять лет, и я не могу найти с ней общего языка. Она делает вид, что не слышит меня, так получается, что эти два дня я с ней все время, так как дед работает много, но все сводится только к тому, что она пристает к деду, чтобы ей что-нибудь купили, а если ей отказывают, она сразу злится. Это очень неприятно, и не накажешь ее, была бы она родной моей внучкой, а так — приходится только терпеть. И моему мужу непросто, он старается ее понять, быть терпеливым, но она неуправляемая какая-то и грубая и постоянно жалуется на нас матери. А та потом выговаривает».

— Здесь, Людмила Александровна, ваша исходная позиция, родная — неродная, определяет и ваше исходное поведение с этим ребенком. Мне кажется, что вы ее просто боитесь. А вы не бойтесь и спокойно делайте ей замечания, как родной. Не нужно бояться этого ребенка, Людмила Александровна. Я думаю, что ваша боязнь совершить ошибку и является, по большому счету, вашей самой главной ошибкой.

Сплошь и рядом, обычно и повсеместно

— Сергей Анатольевич, можно ли каким-то образом смягчить проявления агрессии у ребенка? И до какого возраста это еще можно сделать?

— Прежде всего необходимо уяснить следующее: есть такое понятие, как личностная агрессия, т. е. агрессия как внутренняя составляющая человека; и есть агрессия ситуативная. Первая является чертой личности и проявляется уже в первые годы жизни, а вторая разновидность агрессии — это реакция на агрессивное окружение. Причем такая ситуативная агрессия распространена чаще — соотношение где-то один к десяти, значит, мы сами и создаем агрессоров, и ребенок всего-навсего вынужден защищаться. От кого? Да от нас же! Потому что мы его сами и делаем агрессивным. Общение с ребенком должно быть на равных — вот что нужно понять всем нам, родителям. А то ведь вокруг, сплошь и рядом, обычно и повсеместно, мы смотрим на ребенка только сверху вниз.

Уважаемые читатели «Пятницы»!

У вас есть возможность заказывать темы следующих бесед с психологом Сергеем Бышляго. Ждем ваших предложений и вопросов по адресу редакции или телефону 27-28-28.

Метки:
baikalpress_id:  9 431
Загрузка...