Они — попытались

Спектакль «Полет над гнездом кукушки» на сцене Иркутского драмтеатра совсем не про Америку

Для того чтобы сегодня решиться на постановку «Пролетая над гнездом кукушки», нужно обладать определенным мужеством, в том числе и гражданским. А иначе зачем? Для того чтобы снова рассказать историю американского парня, который решил «откосить» от принудительных работ в психушке? Кому это сегодня интересно?

Мужество постановщикам нужно было, во-первых, потому что ставить на сцене произведение, по которому снят культовый фильм, — значит неизбежно обречь себя на сравнения. А это опасно. Хотя справедливости ради нужно сказать, что в сценическом переложении Пола Вассермана смысловые акценты расставлены куда более жестче и определеннее, чем в фильме Милоша Формана. Во-вторых, как говорится, нам бы их проблемы. В том смысле, что антипуританский и контркультурный пафос романа за 40 лет успел покрыться пылью...

К счастью, режиссер Геннадий Гущин не стал американизировать действие спектакля. Обитатели психушки в его версии порядком обрусели и вполне узнаваемы. Хардинг (Николай Константинов) сильно напоминает интеллигента, из тех, что в конце 80-х верили в либеральные ценности. Молчаливый Вождь Бромден (Евгений Солонинкин), рассказывая о «больших людях», которые вынудили его отца продать землю и водопад, вполне может сойти за представителя малого народа Севера. Ну а бедняга Билли (Вячеслав Дробинков), затюканный своей властной мамашей, — это вообще общечеловеческая трагедия.

Хороши и остальные персонажи: Чезвик (Виталий Сидорченко), Скэнлон (Александр Ильин) и Мартини (Игорь Чирва). Кстати, исполнители не очень увлекаются изображением психических патологий. Все они вполне вменяемы. Разве что прошедший лоботомию Ракли, который маячит на заднем плане в позе распятого Христа.

В ходе действия параллели с нашим современным российским житьем-бытьем становятся все более очевидными. Прозрачен образ психушки, где не очень свободно, зато сытно и комфортно. А если так, то зачем она вообще нужна — свобода? Пациентов все устраивает, никто не бунтует. У некоторых есть даже привилегии, к примеру членство в совете пациентов, просмотр телевизора и игра в карты. Но привилегии нужно отрабатывать, поэтому среди пациентов процветает стукачество в виде записей в специальный журнал. И самое главное — нужно безоговорочно любить сестру Рэтчед.

В исполнении Виктории Инадворской сестра Рэтчед не садистка, она выше всех этих человеческих страстей. Абсолютно стерильная и бездушная, она являет собой зримое воплощение власти, или системы, как вам будет угодно. «Любить» сестру Рэтчед очень помогают унизительные сеансы психотерапии, которые больше похожи на сеансы промывания мозгов, и санитары, которые нещадно стегают пациентов дубинками и цепями.

И все это продолжается до тех пор, пока в отделении не появляется Макмерфи. Честно говоря, я очень переживала за Геннадия Гущина, как бы он не впал в искушение поиграть в ковбоя или гангстера. К счастью, этого не случилось. Макмерфи Гущина — абсолютно наш, российский. Сдвинутая на глаза кепочка, кожанка, хитрый прищур, походочка, распальцовочка, картишки, разводки, блатные словечки. Немного похож на исполнителя «русского шансона», так ведь полстраны их любит.

Короче, «правильный» пацан с «правильными» понятиями. Это впечатление усиливается, когда выясняется, что Макмерфи — ветеран войны (очевидно, вьетнамской), имеет награды. Мы за этим считываем Афган или Чечню, после которой немного крышу сдвинуло парню. Бывает... Главное — не прогнулся Мак, остался свободным человеком.

Конфликт Макмерфи с «системой» начинается с мелочей: поиграть в баскетбол — нельзя, сделать тише музыку — категорически; карты — запрещено; свидание с подружкой — забудьте. У власти в лице Рэтчед на все его недоуменные вопросы есть разумные ответы: нельзя — потому что все решения в клинике принимаются всеобщим голосованием (о, в этой «системе» есть даже муляжи демократии!). Поначалу Макмерфи наивно полагает, что голосование взаправдашнее. Однако после того как ему удается убедить большинство: «Либо нас раздавят, либо сдюжим. Надо поднять руку!» — Рэтчед бесстрастно бросает: «По нашим правилам проголосовать должны все пациенты!» (То есть включая тех, кто находится в «овощном» состоянии!)

— Да почему вы терпите это все? — спрашивает сокамерников Мак. — Да пошлите вы ее подальше.

Но большинство предпочитает терпеть. «Мир принадлежит не нам», — обреченно констатирует Хардинг.

— У нас нет духу, — вздыхает Чезвик.

Когда Мак пытается оторвать от пола ящик с электроаппаратурой, чтобы разнести эту клинику с ее порядками, остальные пациенты смотрят на него со страхом и восторгом: а ну как получится? А вдруг он окажется сильнее «системы»? Если так, то, может, стоит примкнуть? Увы, Макмерфи ящик не по силам. Пациенты разочарованно расходятся. Систему не изменить.

— Но я хотя бы попытался, — оправдывается Мак и, поняв, что бороться бесполезно, решает сбежать.

Когда окно уже открыто и шаг в направлении свободы уже сделан, он узнает о самоубийстве Билли и в ярости бросается на сестру Рэтчед. Чем это закончилось, известно... Система подвергает Макмерфи лоботомии, после которой уже нет Мака, есть «растение». Вождь, желая избавить друга от страданий и унижений, душит его подушкой, а после этого одним махом вырывает ту чертову железяку с проводами. Как и хотел Мак.

На основе американского произведения охлопковцы попытались рассказать вполне российскую историю о жажде свободы, страхе, покорности и конформизме. На фоне того, что в последние годы российский театр стал как бы выпадать из общественной жизни, уходить на обочину в сторону массовой культуры или в авангардные эксперименты, этот спектакль, несомненно, стал событием театральной и общественной жизни Иркутска, о чем свидетельствуют огромный зрительский интерес к постановке и непременные аншлаги. Точно так же люди ходили в театр на излете застойных брежневских времен, ловили каждое слово, искали скрытые смыслы.

Кизи против Формана

В 1974 году режиссер Милош Форман снял по мотивам «Полета над гнездом кукушки» одноименный фильм. Главную роль — «рыжего ирландского пройдохи» Р.П.Макмерфи, симулирующего сумасшествие, чтобы не работать на тюремной ферме, — сыграл Джек Николсон. Картина получила сразу пять «Оскаров» — как лучший фильм, за лучшую постановку, сценарий, а также главные мужскую и женскую роли.

Тем не менее Кен Кизи подал в суд на продюсеров, обвинив их в том, что киноверсия исказила идею романа, уделив слишком много внимания Макмерфи и задвинув на задний план образ рассказчика, от лица которого ведется повествование и которым в романе является Вождь Бродмен.

Роман и жизнь

«Пролетая над гнездом кукушки» — роман американского писателя Кена Кизи (1935—2001). На его написание Кизи вдохновила работа в качестве помощника врача в Стэндфордском госпитале для ветеранов. Вскоре роман обрел статус своеобразного манифеста поколения битников и хиппи. Уже к 1968 году только в США сценическая версия «Полета» была поставлена одновременно тремя с половиной тысячами профессиональных и самодеятельных трупп.

В американской литературе ни до, ни после него никогда не было такого триумфального дебюта. Известно, что в госпитале Кизи добровольно участвовал в экспериментах по изучению воздействия на организм наркотика ЛСД и других галлюциногенов. В 1964 году вместе с друзьями он организовал коммуну под названием «Веселые проказники». Коммуна устраивала по всей стране рок-концерты под названием «кислотные тесты» с раздачей ЛСД всем желающим. На счету Кизи был также арест за хранение марихуаны и заключение на пять месяцев. После освобождения он переехал в Орегон, где остепенился.

Метки:
baikalpress_id:  9 433