Забастовка железнодорожников

Предпраздничная неделя в России ознаменовалась стопроцентно первомайской акцией — 28 апреля 14 бригад Московской железной дороги отказались выйти на работу без предварительного объявления забастовки. В итоге движение по нескольким направлением в Москве было парализовано. А мы вроде бы уже стали забывать слово «забастовка».

Главное — солидарность

Своими мыслями о современном забастовочном движении в России и о том, насколько эффективны забастовки, с читателями «Пятницы» поделился Валерий Алексеевич Лукин, заместитель председателя Иркутского областного объединения организаций профессиональных союзов Федерации независимых профсоюзов России.

Известно, что машинисты хотели провести забастовку еще в ноябре прошлого года. Но работодатели обратились в прокуратуру и намеченную забастовку признали незаконной.Выходит, что бастовать вообще нельзя?

— Наше государство признает возможность разрешения трудовых споров посредством забастовки. Но забастовка — это крайняя мера, когда в ходе примирительных процессов не удалось договориться с работодателем, когда он отказывается от примирительного процесса. Нередко работодатели, пытаясь дискредитировать забастовку и внести смуту в ряды людей, заблаговременно объявляют, что забастовка незаконна. Но такое решение может вынести только суд.

— На Западе, где, казалось бы, рабочие получают намного больше, чем в России, постоянно проходят забастовки: то в Германии, то во Франции, то в Испании. И, в общем, все терпят. А у нас народ только жалуется на низкие зарплаты, тяжелые условия труда, но при этом бастуют единицы. Почему забастовки не носят массового характера?

— Во-первых, наше законодательство достаточно сложное: нужно пройти столько всевозможных формальностей для того, чтобы объявить забастовку. Одна только процедура подготовки занимает 50 дней. За это время у людей постепенно угасает пыл. Я это видел на практике. В свое время я был одним из организаторов забастовки на Усть-Илимском ЛПК в 1997—1998 годах. Мы держали забастовку 40 дней. Безусловно, законодательство должно быть упрощено. Мы должны ориентироваться на международный опыт, который десятилетиями отрабатывался.

Еще одна причина, которая, по мнению Валерия Лукина, сдерживает забастовочное движение в России, — это отсутствие в большинстве профсоюзов забастовочных фондов. Нет денег — нет возможности поддерживать людей, которые решились на отчаянный шаг. Между тем везде за рубежом такие фонды есть. В них скапливаются внушительные суммы. И работодатели знают, что бастующие не будут голодать, и это мощный аргумент в борьбе.

— И мы, когда бастовали в Усть-Илимске, — вспоминает Валерий Лукин, — собирали деньги, пожертвования на хлеб, чтобы поддержать семьи бастующих. И это помогло нам выстоять.

Еще один сдерживающий фактор, по словам Валерия Алексеевича, пожалуй, самый главный. Речь идет о солидарности. Поддержка в борьбе очень много значат, в том числе и моральная поддержка. У нас, к сожалению, это не очень развито, и не только между разными отраслями. Даже внутри о дной отрасли между работниками нет единства. Валерий Лукин вспоминает, что во время забастовки на ЛПК в адрес бастующих приходили телеграммы со словами поддержки из Канады, Бразилии, Австралии. К сожалению, в России, где рабочий класс был 70 лет у власти, нет никакого ощущения пролетарской солидарности, классового чувства и желания бороться за свои права.

— Какие ваши прогнозы в плане забастовочной активности россиян? Она совсем сойдет на нет или будет нарастать?

— Я в этом плане оптимист. В части забастовок, хотим мы или не хотим, все придет к международным стандартам.

И все же главное, по словам Валерия Лукина, — чувство собственного достоинства, понимание своей самоценности. Тогда люди готовы сражаться за свои права, объединяются и вместе отстаивают их. Но, чтобы это понимание наступило, нужно время.

Метки:
baikalpress_id:  28 767