Мастера и Маргарита

Чувство преодоленной вершины есть абсолютно у каждого человека в жизни, а не только у альпинистов в Красной Поляне, например, что недалеко от города Сочи, куда добраться можно по серпантину горной дороги или на вертолете, такая туристическая услуга.

Большие и маленькие эти вершины. Вроде даже того платьица на выпускной, что по скудости средств заказывали у соседки, а не шили в навороченном ателье или, того круче, не купили, денег не было, в дорогущем магазине готовой одежды, пардон, в бутике. А соседка, сочинившая платьице и сорвавшая потом благодарные ахи-охи, чувствует спокойную гордость, вот именно гордость без предубеждения. Она старалась, и у нее получилось. Чем не вершина?

То же касается, собственно, и людей, в смысле, завоевания их чувств. Мужиков, например, когда женщины завоевывают. Вот у Риты, чем ее Мишаня — не вершина, сначала не покоренная? Не то что он был ко времени встречи таким уж завидным женихом, женихом тогда он вообще не был, потому что был уже давно мужем одной Иры, но Мишаня — такой мужчина, если любит — то любит, без всяких там скачков за спиной жены.

Но это ведь надо было еще и полюбить. Короче, ничто не предвещало этого светлого чувства. Потому что у Риты к тому времени небольшой послужной такой список все-таки имелся, где стояли фамилии этих мужиков, и все кандидатуры там ей лично, в очень откровенном разговоре со своей совестью, казались сплошь списком ее, Ритиных, женских поражений.

Ну да, женатые, а если не женатые, то женатые позже, и не на Рите. Было тут от чего впасть в полную задумчивость. Потому что, между прочим, возраст-то шел аккурат к тридцати годам. Это на Западах, там тридцатник — время почти юности, а здесь — когда ты живешь сплошь с родителями? Которые тебя пилят и задают вопросы, им-то, родителям, твой тридцатник — только повод тебя лишний раз повоспитывать.

Короче, Рите, как и всем девушкам, хотелось, с одной стороны, свободы передвижений, а с другой — сладкого плена любви. А тут никак все не совпадало. Потому что плен был, а свободы, например, передвижения с каким-нибудь мужчиной, даже и в спокойном фланировании по улицам города без опасений, что можешь нарваться на осуждающие взгляды знакомых жены... Рита уже начала терять терпение.

Потому что сколько можно — эти идиотские поездки на дачи раз в пятилетку, а чаще другое — посиделки с такими же, в поисках, подругами. Но у тех, у подруг, в большинстве, хоть по ребеночку имелось на память о прошлых сердечных увлечениях, а нормально замужних среди них в общем-то мало. И Рита смотрела на этих подруг — конечно, все хорошенькие, как на подбор, но в глазах уже что-то такое, уже противное. Потому что горечь уже в этих глазах и разочарования.

И все это, несмотря на некоторое обилие знакомых лиц мужского пола. Но ни один из них серьезно не рассматривался как претендент на другие отношения. Это потом уже, когда Рита стала постарше, тогда женщины вокруг уже начали соображать, что человек в брюках — уже добыча. Вижу цель. Тоска. Здесь надо еще сказать о важном, объединяющем Риту и Мишаню, мотиве — их особая восприимчивость того, что являлось предметами искусства: книги там или вот еще кино.

Кино тогда еще имело большое влияние на формирование сознания. Хоть андеграунд, хоть мировые там, признанные шедевры. И Рита с Мишаней — такие как раз тонкие и впечатлительные натуры, для которых это кино, собственно, снимается, им книги пишутся, особенно поэзия. И Рита с Мишаней на этой вот встречной друг другу волне и узнали друг друга, а потом и полюбили. А что им оставалось еще делать, если все за них?

Такое совпадение в основном вкусов. А потом стремление эти вкусы, и пристрастия, и жажду прекрасного утолить. Понимали друг друга как телепаты. Рита посмотрит, Мишаня уже головой кивает — точно так. В филармонии на них смотреть — залюбуешься.

Девятнадцатый практически век, и теперь тоже понятно, для кого эти фуги, скерцо и сонатины с каватинами. И старухи филармонические тоже смотрят и слезы льют, умиляются, а потом своим беспонтовым насчет погружения в прекрасное внукам и внучкам, которым сплошь попсу в уши дуй, рассказывать, что видели чудесное — пару влюбленных непосредственно под классическую музыку. Внуки отмахивались, а внучки злобились. И те и другие не верили, что кто-то добровольно отправится туда, в филармонию.

Вот так в течение целого года эти молодые и прекрасные люди — Рита с Мишей проводили дни и ночи своей любви. Особенно им помогал в то время роман популярного для всех более или менее образованных или хотя бы читающих любовников, где имена героев совпадали вот до самой последней буковки. А Рите с Мишей это все казалось, конечно, добрым знаком. Конечно, пришлось потерпеть от этой непорядочной Мишиной жены Иры, которая взялась травить их всякими кознями.

Ну да, сейчас. У Риты чувство? Чувство! А эта дура взялась преследовать, вплоть до посещения дома Ритиных родителей. И родителям это не надо. Поэтому и Ритин папа, поморщившись, сказал: давайте уже как-то устраивайтесь. Что выглядело уже как стопроцентное родительское благословение. Может, Ритиному папе и не особо нравился этот Мша, но делать было абсолютно нечего, всех тогда достала эта любовь, и других кандидатов на руку дочери не было — одни сплошь кандидаты на сердце.

И когда стала еще и бегать Мишанина жена, прямо как на работу — к Ритиным родителям, то надоело постоянно вздрагивать от звонка в дверь. Ритина мама, у которой нервы сдали у первой, сказала — давай не открывать эту дверь, за которой маялась эта оставленная мужем жена. Но Ритин папа послушно все-таки встречал бедную женщину и выслушивал ее стенания и жалобы.

И тогда Рита и Мишаня зажили общим домиком, и началось абсолютное счастье и рождение младенчика. Мишаня, конечно, был обескуражен таким скорым проявлением их любви, насчет детей он все-таки не очень планировал — такую скорость во всяком случае. Но все уже случилось, и сразу, и тем более Мишанина жена отстала.

Чего лезть, когда муж уже имеет на руках сыночка, а то, что у жены Иры тоже Мишин сыночек, так это такая закономерность — дети рождаются от любви. А то, что Мишаня любил когда-то тоже до поэтических обмороков эту бывшую жену Иру, так что делать, если у любви свои законы. Так, кажется, говорят люди, много пострадавшие от этих самых законов или собирающиеся еще пострадать.

Короче, в отличие от Мишаниной предыдущей любви, Рита предложила не менять по ходу брака сценарий, она, в отличие от этой опять же Иры, стоящей на ногах твердо, все равно не пускала в их отношения с Мишей серые будни — жить нужно и дальше так, словно они только что встретились, и ничто не должно коверкать истинных чувств.

Поэтому этот быт был полностью переложен на Мишанины плечи, он, правда, не очень сам умел заниматься прозаической стороной жизни. Но что делать, если Рита — такая натура, абсолютно возвышенная. И с какого перепугу ей меняться, превращаться в какую-то вульгарную домохозяйку. Ну и что, что ребенок? Ребенок тоже такой же, пусть растет, знает, что мама папу любит, все друг друга любят, а папа пусть будет добытчик. Ах, да, стоит еще вспомнить о Мишаниной предыдущей жене еще в одном аспекте, чтоб не обрушить на Ритину голову проклятия.

Эта, та, прошлая жена Ира, вполне и очень скоро оправилась от неприятностей, связанных с Мишаниным побегом, скоро нашелся вполне такой адекватный ситуации дядька, которого смело можно назвать спонсором. Тоже женатый, что, конечно, жалко, но все у них там случилось на абсолютном паритете — духовное и материальное.

Первое давала женщина, научилась-таки кое-чему у Мишани по части цитирования целыми страницами фрагментов популярной прозы-поэзии. Тот мужик прямо-таки заходился в восторге от того, что и он теперь причастен к великим тайнам, она его просвещала еще по части изобразительного искусства (выставки) и музыкального (концерты, и не какие-то там эстрада или КВН, а настоящие филармонические звезды). Тот мужик, хоть и не петрил ничего в этой сложной науке постижения чувств, все равно прямо вот тащился от своей значимости. Да и друзьям можно было при случае сказать — иду, дескать, на концерт скрипичной музыки. Вот. А парни уважают.

Ну и Рита с Мишаней жили хорошо, так бы и жили, но папаша Ритин отмачивает фортель — женится на посторонней тетеньке, с которой был связан продолжительное время. Натурально бросает Ритину маму! Старый, а все равно бросает! Настоящая трагедия в расцвете лет у женщины, когда совсем у нее другие планы были.

Короче, не до Риты им. А папаша еще и сваливает, не то что из города, а наоборот, из страны. Эмигрирует. Рита прибалдела от его хамства и потребовала, так сказать, «свою долю», потому что папаша этот кое-чем занимался, бизнес, и немножко подкармливал молодых — Мишаню и родную дочечку, только им это казалось чем-то малозначительным. Подумаешь, квартира и немножко еды и одежды.

Много они съедят втроем с ребеночком, если считать? А тут, здрасьте, ожидание неизвестно чего. Вот Рита жестко и сказала про долю, не забыв упомянуть впавшую в совершенную прострацию маму. Папеньке очень хотелось уже от них всех отвязаться. Поэтому он быстренько переоформил на Риту один доходный вполне магазинчик, да и гуд-бай, Америка, о-о-о. И действительно гуд-бай. Дальше у него свои совершенно затейные истории, но о них в следующий раз, потому что речь о Рите.

Вот так Рита, повторимся, что натура поэтическая и, надо еще сказать, бестолковая по части там кредит-дебит, и баланс, и налоги. Пришлось учиться, и вот что интересно — получилось, видимо, все-таки папанины гены сказались. Какая-то даже акулья хватка появилась, это подруги уже про Риту с уважением и завистью.

И, как ни печально, стало не до Мишани, потому что некогда уже книжки читать вслух по ролям, времени в обрез, тут бы хоть выспаться. И не надо забывать, что мама Ритина в расстроенных чувствах, и Рита — не пропащее равнодушное существо, которое не волнует мамина беда. Значит, тоже — время и силы. Таким вот, значит, образом Мишаня остался на обочине Ритиной жизни.

И сам тоже растерялся и сдуру обиделся, а от обиды, нет чтобы втянуться и помогать Рите чем можешь, пусть бы даже на машине водилой, он, наоборот, презрительно стал высказываться об ее занятиях и круге общения. Рита сильно напряглась. Потому что справедливо решила, что это форменная подстава и удар в спину. Тем более что Мишаня начал бухать что ни день, и Рита его найти не может, не то чтобы вылавливала по пивнушкам, но контрольные звонки все-таки осуществляла. А Мишаня бухал прямо так с вызовом, а Риту называл уже просто чуть ли не мещанкой и хохотал громовым хохотом Федора Шаляпина в роли Мефистофеля из оперы Шарля Гуно «Фауст».

А Рите все это в печенках, потому что только что привели в более или менее норму маму, начались проблемы у сыночка, который никак не мог взять в толк, что нужно учиться, учиться и учиться. А папа бухает и очень так насмешничает над своей законной женой и матерью ребеночка. У ребеночка раздвоение сознание: как это — правильно относиться к жизни. Короче, начали они ругаться на чем свет стоит, и даже начались громкие предложения с обеих сторон насчет развода, но в более грубой и вульгарной форме, и предложением пойти, и с указанием адреса.

Вымотались уже изрядно, Рита даже уехала к маме, Мишаня тоже к своей маме. Квартира их стояла, стояла, пока Рита ее не сдала студентам, а Мишаня еще и сцену, что с ним не посоветовались. И еще обозвал, ничего не хочет понимать. Детский сад, а Рита между ними всеми — как дура, а самой на работу. А не до Мишани, у которого куча времени, он может эти разборки хоть до полночи устраивать, а Рите на работу с утра. А Миша спит до обеда, даже непонятно, как его на работе держат.

Ну а потом студенты съехали, на лето осталась квартира пустая. Рита в размышлениях — что делать дальше? Сидела там после естественного развала, оставленного жильцами, думала насчет ремонта, и квартиры, и своей жизни, а тут звонок в дверь.

Пришел мужик, родственник одного из Ритиных студентов, чего-то спросить, передать. Разговорились. Дальше все ведь ясно. Мишаня, значит, пока клювом щелкал, Рита сделала качественный рывок в своих взглядах на свою же жизнь и перестала ждать милостей от природы. В смысле — ждать, когда Мишаня хотя бы бросит пить. Она сказала Мишане — это твоя жизнь, а моя — это моя. А Мишаня не думал, что так быстро.

А именно, что быстро закончилась одна история для того, чтобы началась другая, уже с новыми персонажами. И новой Ритой, все равно трогательной в своей доверчивости и наивной надежде, что придет в ее жизнь человек и наполнит эту жизнь любовью. Собственно, что однажды у нее было уже с Мишаней, а у Мишани — с его другой женой, Ирой. А дальше все по кругу. И одни сплошные у всех надежды и забывчивость, что эти надежды были связаны сначала с одним человеком, потом с другим.

Такая странная закономерность. Забывать, чтоб ждать опять и снова, и это, несмотря на разочарования, все равно ждать, и все тогда абсолютно новое. Как в первый раз, и жизнь, получается, карусель, как пела звезда российского шансона Люба Успенская — карусель по замкнутому кругу. И опять замечтается, что только ради этого человека стоило однажды родиться, прийти в этот мир. Что абсолютная правда абсолютной надежды.

Мишаню тоже не стоит жалеть. Как только общественность прослышала о бесповоротном разрыве Мишани с Ритой, тут же набежали любящие девушки и женщины утешать Мишаню, так что он в хороших руках, он сейчас приглядывается — кого выбрать. В этом он, как всегда, полагается на собственное сердце, которое пусть и обмануло его однажды и еще однажды, но все равно ждет. Надеется и верит.

И еще, чтоб совершенно уж напоследок: новый Ритин кавалер в парикмахерской работает, такая у него профессия — мастер-универсал. Каково?

Метки:
baikalpress_id:  9 336