Маугли ХХI века

Иркутский режиссер снял фильм о ребенке, которого с момента рождения и в течение двух с половиной лет держали в изоляции от внешнего мира

Об этом лучше не знать. Не знать, что живут на свете такой мальчик Тимур и другие дети, которые с самого момента рождения содержались с диагнозом «ВИЧ» в клетках. Конечно, не в буквальном смысле, а в изолированных боксах, но, по сути, это одно и то же. Иркутский режиссер-документалист Андрей Каминский снял 40-минутный фильм о том, каким стал ребенок, первые 2,5 года своей жизни проживший в изоляции, каким он сегодня видит этот мир, отвергший его с рождения, как складываются его отношения с ровесниками. И во что, наконец, вырастут посеянные в нем «зерна». На премьерном показе побывал корреспондент «Пятницы».

Детки в клетке

В 2002 году Андрей Каминский снял нашумевший фильм «Клетка», в котором рассказал о детях, рожденных от ВИЧ-инфицированных родителей. О том, как их сразу же помещали в инфекционную больницу в изолированные боксы и держали там годами. Мир несчастных детей состоял из решеток кроватей и решеток на окнах, резиновых перчаток, масок вместо человеческих лиц и бесконечных медицинских процедур.

На них загодя повесили ярлык — ВИЧ-инфицированные. Они стали изгоями. Мальчик Тимур был одним из героев «Клетки». История его трагична. Через несколько часов после рождения мальчик оказался в боксе — от него отказалась ВИЧ-инфицированная мать. Началась бесконечная боль, бесконечные капельницы и заборы крови. Такое и взрослому вынести нелегко, а уж младенцу...

Медсестры подходили к кроватке малыша, только чтобы поставить очередной укол. Все остальное время он сидел с затравленным взглядом, засунув палец в рот и раскачиваясь. Смотреть на это невыносимо. Кажется, что даже Маугли было легче. Во всяком случае, он мог ощущать тепло живого, хотя и нечеловеческого существа. А Тимур ощущал только холод решеток и резиновых перчаток...

Но дальше в судьбе мальчика случился неожиданный поворот. Когда ему исполнилось два с половиной года, выяснилось, что никакого СПИДа у него нет, что он совершенно здоров. Врачи объяснили, что «ушли материнские антитела» и что 70% детей от ВИЧ-инфицированных родителей оказываются здоровыми. Здоровыми! Отсюда можно сделать вывод, что детей в изоляцию отправляли не потому, что были медицинские показания, а просто по факту: родители больны — значит, бокс и решетки.

«Клетка» произвела эффект взорвавшейся бомбы. О детях узнали правозащитники. В итоге в Иркутске появился центр «Аистенок» для детей с диагнозом «ВИЧ». Сейчас, как известно, их содержат в обычных домах ребенка, не лишая нормального общения с миром.

Садистский эксперимент

А что стало с теми детьми, которые прошли через клетку? Тимура после двухлетнего заточения отправили в специализированный детский дом города Тулуна, где его и разыскал режиссер. Итогом стал фильм «Тимур и другие», не менее шокирующий. Съемочная группа провела в Тулуне полтора месяца, и это, по признанию режиссера, был очень тяжелый опыт. Андрей Каминский считает, что ситуация с детьми, помещенными в боксы на годы, является садистским экспериментом. «В XXI веке создана искусственная ситуация Маугли, — говорит режиссер, — результат — на экране».

Камера наблюдает за Тимуром в разные моменты: как он спит, играет, занимается с психологом. Физически это обычный ребенок, но поведение его резко отличается от поведения других детей в группе. Хотя и они тоже попали в детский дом не от хорошей жизни. И вообще, сиротство — это страшная вещь. Хоть и в хорошем детском доме с игрушками и воспитателями. И все же... Эти дети с рождения не были в изоляции, как Тимур.

Они более открытые и естественные. А Тимур пытается возместить все то, чего он был лишен в младенчестве. Возместить как угодно: взять силой, давить на жалость. Он постоянно стремится привлечь к себе внимание воспитательницы Елены Яковлевны, не терпит, если она занимается кем-то другим. Постоянно капризничает, жалуется на других, обижается на любую мелочь. Причиной обиды может стать игрушечная коляска, мячик, сломанный фотоаппарат.

Воспитательница, кажется, уже смирилась и часто идет у него на поводу. Все в итоге достается Тимуру. Ее попытка сделать детям сюрприз в виде покупки черепашки оборачивается очередным проявлением болезненной ревности Тимура. И самое главное — он постоянно пытается обособиться, оградиться от других, защитить себя с помощью незримых границ.

Елена Яковлевна с грустью говорит, что Тимур частенько поднимает руку на других детей. «А рука-то у него тяжелая! Ни у кого из ребятишек нет такой руки. Я всегда беру его за руку и думаю: надо же, не свойственна эта рука ребенку. Кажется, она у него из свинца вылита. Он нам еще о многом напомнит из этих двух лет, которые он там провел».

Тимур не умеет радоваться, он почти никогда не улыбается, не может нормально общаться с другими детьми, играть в их игры. Все идет у него наперекосяк. Он кажется намного взрослее. Более-менее ладит с девочкой Леной, выполняет ее поручения, позволяет себя «воспитывать» и по-своему даже любит, но выразить эту привязанность не может, не умеет.

Думает не по-детски

Важная часть фильма рассказывает о психоаналитических сеансах с психологом Алисой Безруких. На них в мальчике открываются поразительные вещи, практически на грани мистики. К примеру, на просьбу что-нибудь нарисовать мальчик, не задумываясь, рисует материнскую утробу и зародыш в ней. Возможно, это единственное место в мире, где он чувствовал себя хорошо и спокойно.

Сейчас Тимуру гораздо труднее, по любому мало-мальскому поводу он впадает в истерику. Вот дети играют в «часики», Тимур хочет играть только с воспитательницей, но она выбирает не его. Мальчик плачет. Воспитательница и другие дети дружно начинают его утешать, гладят по спине и голове, но Тимуру этого недостаточно, он забирается под стол, усаживается в свою любимую позу, в которой два года просидел в боксе: голова опущена, взгляд исподлобья, а во рту большой палец... И такие сцены — на протяжении всего фильма. Другого способа успокоиться он не знает.

Тимуру трудно и даже невозможно быть хорошим, добрым, общительным. Да и как быть хорошим после двух лет, проведенных в клетке, за железной решеткой кровати: без мамы, без теплых рук, без общения с взрослыми и сверстниками... А ведь все знают, что первые два-три года жизни самые важные для формирования личности. И что ребенок, растущий без ласки, которого не брали на руки, с которым не разговаривали, неизбежно будет отставать в развитии, будет эмоционально холодным, не будет знать жалости и сочувствия.

Воспитательница, хорошо изучившая мальчика, говорит, что Тимуру будет очень тяжело в жизни. «Он иногда даже на занятиях смотрит на тебя внимательно-внимательно, и я вижу, что он понимает. Он иной раз ответит ну как все дети, а в другой раз ответит так, как будто бы изнутри него говорил не он. Что-то такое в этом голосе страшное. Хотя отвечает правильно. Иногда даже бывает, что мурашки по коже! И я думаю: ну надо же, ребенок же!»

Кто ответит за изуверство

Интересно, что думали взрослые люди, когда засунули Тимура и других детей в клетку? Думали они о последствиях или, скорее всего, о том, что эти больные дети все равно долго не проживут, и какая разница, как они проведут свою недолгую и никому не нужную жизнь.

Вспоминается телевизионный сюжет 2000 года, героями которого стали 20 брошенных детей в возрасте 1—1,5 года, которые находились в Иркутском центре по профилактике и борьбе со СПИДом. Ведущий с трагическим выражением объявил, что эти дети умрут в ближайшие год-два, поскольку они «ВИЧ-инфицированные». Прошли годы, дети не умерли... Кто ответит за их искалеченные судьбы? Более того, некоторые дети абсолютно здоровы, и то, что с ними сделали, иначе, как преступлением, назвать нельзя.

Будущее Тимура под большим вопросом. Что с ним будет дальше? Психолог Алиса Безруких, которая занималась с мальчиком, говорит, что надежда есть, конечно, если с ним будет постоянно работать специалист. Не все потеряно. И авторы фильма бережно ловят редкие мгновения, когда Тимур проявляет настоящие человеческие чувства, эмоции. Вот он нарисовал солнышко, вот приносит Лене букет из сухих листьев, вот просто широко улыбнулся, вот говорит, что самое большое его желание — это мама.

Конечно, самое лучшее, чтобы Тимура забрали в настоящую семью. Но кто на это отважится? Разве только какие-нибудь американцы, которые не боятся усыновлять даже детей-инвалидов. А Тимур ведь тоже инвалид, в эмоциональном и душевном смысле. А это намного страшнее.

Кто такой Андрей Каминский

Кинорежиссер, член Союза кинематографистов РФ. Окончил Ленинградский институт кинематографии. Стаж работы на ТВ и в кинопроизводстве — более 25 лет. Режиссер и соавтор сценариев более 20 документальных фильмов. Режиссер-постановщик двух игровых телефильмов. Лауреат премии «ТАСИС». Дипломант Токийского фестиваля видеофильмов. Призер российского фестиваля «Беспредел в законе».

Лауреат премии имени А.Боровика Международной ассоциации журналистов (New York). С 1998 года — продюсер и режиссер творческой группы KA-Film. Режиссер рассказал, что деньги на создание картины ему пришлось искать три года. «Я обращался в комитет по делам молодежи, в различные благотворительные фонды, в итоге деньги дала студия кинохроники. Спасибо».

Сломанные судьбы

В связи с фильмом "Тимур и другие" трудно не вспомнить о движении ВИЧ-диссидентов, ученых-медиков, которые считают, что доктрина ВИЧ-СПИД является грандиозной научной мистификацией, созданной с единственной целью — получение гигантских прибылей.

"Пятница" уже несколько раз писала об исследованиях иркутского врача-патолога Владимира Агеева, который несколько лет изучал проблему ВИЧ и пришел к сенсационному выводу, что "болезнь века" является грандиозной мистификацией. В результате которой тысячи человеческих жизней оказались сломаны.

Сломаны не только судьбы несчастных младенцев, но и взрослых людей, которые стали изгоями.

Метки:
baikalpress_id:  9 166