Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. В прошлом году она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Муж Марины — не простой «ковбой», а сотрудник правительства США. Есть много любопытного, о чем Марина, как новая жительница Америки, может рассказать читателям «Пятницы». Поэтому наш еженедельник начал публикацию ее заметок о жизни в США и о замужестве с «иностранцем».

* Лине многие мальчики в ее классе помогают на уроках, если надо что-то перевести или написать, а она не знает еще многих слов. Русские мальчики, по словам Лины, никогда бы так не поступили. Русские мальчики ей уже и не нравятся совсем.

По сравнению с американскими, они глупые. Не уважают девочек. Американские подростки не курят, все до одного играют на музыкальных инструментах, играют на переменах в мяч, танцуют и поют вместе с девочками. И это здесь норма.

* Все еще получаем поздравления. Но вот это — самое главное и важное для меня стихотворение, самое искреннее и самое грустное, от моего папы: «Родная моя доченька, у тебя сегодня особый день. Ты становишься замужней женщиной, а это значит прежде всего, что есть определенный законом и Богом человек, который защитит тебя от различных жизненных невзгод, но кроме этого это значит, что ты, находясь за его спиной, не можешь себе позволить ничего без его личного разрешения.

Важно то, как ты проживешь этот особенный день и все последующие дни, чтобы самые добрые впечатления остались в сознании твоей дочери. Чтобы она стремилась повторить такой день в своей жизни. Поздравляю тебя и Роберта с законным браком! Желаю одних только счастливых дней в вашей жизни! Будьте счастливы, крепко вас целую.

У нас обильный снегопад

Танцует под метель,

Снежинки кружат невпопад

В такой прекрасный день!

Как будто зимний дождь

с утра

Наш город освежил.

И веселиться бы пора,

Но грустно, нету сил.

Сегодня днем в условный час

На том конце Земли

Дочурку в церковь повели,

Чтоб стала миссис враз.

Боб и Марина подошли

Взглянуть на аналой,

Надели кольца, чтобы

жить

Навек одной семьей.

Я слышу стон колоколов,

Их ветром донесло,

И посреди моих снегов

Повеяло теплом».

* До конца недели — в школе сбор консервов для Армии спасения. Чтобы еду передать голодающим американцам к Рождеству. В школе консервы собирают, как мы когда-то — металлолом. По принципу: чей класс натащит больше! Кто-то из родительского авто с утра пораньше коробки фасоли выгружает. Тащат дети мешками консервы, варенье.

Даже майонез початый. Главное — дружно. Банки в школьном холле на пол складируются. (Никто не ворует. Вообще ничего тут не воруют). Под табличкой с названием класса и именем учителя. Класс Лины собрал 442 банки консервов! Сорок банок учительница привезла. Наши закрома дома пусты: Лина все вынесла подчистую!

* Муж сказал лишь, что в это время года так всегда (кто-нибудь да приходит, собирая еду в чью-нибудь пользу). Всего школа собрала 3500 банок. Там даже полутораметровый «термометр» висел: сколько банок в какой день дети притащили. Поразило, что в некоторых классах по три (!) банки от целого класса сдавалось. И учителя тут же начинали «накачивать» учеников. Те кидались звонить родителям (стыдно, мол, ничего не несем). Через минут пять, глядь, мамаши гуськом в школу с консервами... пристыженные.

Наблюдение: на роликодроме катались, всех желающих приглашали проехать под планкой, которая с каждым разом опускалась все ниже и ниже. И пацан лет шести, увидев, как другой его ровесник (уверена, незнакомый) сомневается в собственных силах, закричал: «Давай, брат! Ты сделаешь это! Сделай это, мой брат!» Такого сердечного отношения друг к другу между незнакомыми людьми в Иркутске, и в России вообще, никогда не встречала, увы. А еще американские дети дружно поют и танцуют. Везде. На роликодроме. В школе. На улице. В ресторане. То же самое взрослые. Нация без комплексов.

И я завидую этому.

*Только что вернулась с обеда с русскими дамами. Все было хорошо. Оплатила сама за себя. Домой приехала с огромной коробкой еды (ужин можно не готовить). Итак, все хорошо. Кроме одного: вчера вечером мне позвонила уважаемая тут пожилая русская (белоруска, если быть точной) и стала переспрашивать, все ли у меня хорошо. Говорю, что вроде да, все ОК. Она, обмолвившись, что питает ко мне только добрые чувства (а потому и звонит), решила меня понаставлять.

Дескать, сколько денег тебе муж дает на личные расходы? Не трать, говорит. Копи. Мало ли что... Я внимательно слушала. Оказалось, что другая дама, битый час рассказывающая о собственном муже мне по телефону пару дней назад, передала ей, как я оборвала наш разговор словами: «Прошу прощения, Роберт с работы вернулся. Мне надо его ужином кормить...» Вот и сделан был вывод, что мой муж меня поработил.

Что меня, лидера по натуре, образованную умницу и красавицу, унижают, заставляют домашней работой заниматься, ужины, понимаешь, готовить. И вообще, жизни я тут никакой не вижу. Мне передали русское «фу» за то, что на столах в ресторане на нашей свадьбе не было алкоголя. (Дескать, раз твой Роберт не пьет, так что, и другим уже наливать не надо? Раз такую свадьбу отгрохал, он что, не мог еще долларов семьсот на вино спустить?) И вообще, общественное мнение провозгласило уже, оказывается, что и чувств-то у него ко мне никаких нет.

Меня просветили, что все, что он имеет, не мое. (На случай развода). Чтобы и не думала деньги в дом вкладывать. И машина-то, купленная мне в качестве подарка до свадьбы, тоже, оказывается, не моя. Мне дали понять, чтобы я скорее просила мужа оплатить мне обучение в местном университете: «Кто знает, Марина, что будет завтра? А так у тебя профессия тут будет востребованная». И все в таком духе. Я была расстроена ужасно.

* Утром позвонила мама русского мальчика, что с Линой учится. Пригласила вместе провести время. Так сказать, поближе познакомиться. В 4.00 с тарелкой горячего печенья, испеченного моим Робертом, мы у нее. Оказалось, что мы совсем соседи. Они снимают квартиру в доме на четыре семьи. Чистенько. Просторно (из-за отсутствия мебели). Так, как я люблю.

Старший сын на кухне руками моет посуду (в США я этого не делала ни разу — у нас посудомоечная машина. Я думала, что посудомоечная машина тут есть у всех). На журнальном столике — вино, виноград, яблоки, пахлава, чай. Детей — на второй этаж в детскую комнату (где, кроме компьютера, ТВ, игрушек и двухъярусной кровати, тоже ничего нет). Хочется по-русски пообщаться друг с другом. Больше ничего и не надо! Валерия преподает в университете физику. В США уже шесть лет. Безвыездно.

Приехала по студенческой визе. Учиться начала, затем — работать на полставки. На руках пятилетний сын. Через три месяца забеременела. Решила рожать. Муж — студент, живет в другом конце страны. Одна с детьми, видит мужа только дважды в год. Показывает фото квартиры, что купила в сибирском городе ее мама. Евроремонт впечатляет. Дачу показала (не дача, а дворец Петергофа). Есть ради чего трудиться.

Говорит, что не планирует жить в США. Поскольку постоянно гнетет ощущение нестабильности. Дадут визу рабочую или не дадут? Продлят контракт или не продлят? Работа ей нравится. Природа в Айдахо тоже. Особенно после Индианы и Аризоны, где она жила. А вот никакой социальной жизни у нее тут нет. И это мою собеседницу угнетает.

Молодая, 34 года, стройная, умная. Говорит, что планирует еще родить лет в 45, не раньше. Когда жизнь «устаканится». Хозяйка извиняется, что не успели обжиться (они тут с июля), за убогое жилье (а по мне — очень милая квартирка, и всего за пятьсот долларов в месяц). А я про себя думаю: сумела бы я так, не спя ночами, с грудничком, преподавать? Не просто в универе, но и еще по летним лагерям? Одновременно таскаясь по бассейнам со старшим сыном? Отдав его на год раньше в школу только оттого, что детские сады в США — удовольствие далеко не из дешевых.

И как можно спокойно преподавать, если знаешь, что твой пятилетний школьник уже один дома? До позднего вечера один. А младший — «в людях». С ума сойти можно. (Продленка в школе, для справки, — сто баксов за неделю). Садики — на порядки дороже. Младший сын (5 лет) то и дело таскает что-то со стола. Затем, когда мать прогнала его, шебуршал один на кухне. Она и оттуда его прогнала. Создалось впечатление, что семья не жирует. Напоминаю Лине, что так правильно. Когда ты живешь вне дома, в чужой стране. Когда не знаешь, чего ждать от завтрашнего дня.

*В школе — тест по математике. Результаты будут известны только через месяцы, поскольку отсылаются все бумаги в город Бойзе (по-нашему — в областной центр штата Айдахо). Лина пыхтела. Чего-то я подмогла потихоньку. Чего-то она умудрилась списать. Чего-то не дорешала. Но она не сделала того, что, на мой взгляд, сделали семьдесят процентов учеников в классе. Они попросту перечеркнули листы с заданиями, которые затруднялись выполнить.

Дети в шестом классе, смотрю — ручки на парты сложили, литературу художественную достали и читают в свое удовольствие. Типа все прорешали и успокоились. Ну как можно так быстро сдаваться?! В то же время у детей тут, начиная с пеленок, есть жесткая мотивация: учиться так, чтобы потом поступить в университет, и только тогда будет шанс получить достойно оплачиваемую работу. Моя девочка уже поняла: будет хорошо учиться, возможно, получит место на том факультете, на котором захочет, бесплатно (тут такое возможно).

А университет в Айдахо (в нашем городке Покателло) — один из самых дорогостоящих (и престижных) в США. Лина уже знает, что если все будет так, как она хочет, то она потратит мамины (уже накопленные на ее образование) деньги на новенькое авто, дом или что-то другое в то время, когда другие дети будут тратить те же деньги на оплату преподавательского труда. У ребенка уже есть мотивация. Единственное, о чем она жалеет сейчас, так это о том, что никакой мотивации у нее не было в Иркутске.

И все американцы пишут карандашами. И трут-трут-трут чего-то. И Лина тоже начала карандашом писать. И стирать... Где надо и где не надо. Меня этот простой карандаш уже бесит. Но не знаю, просить Лину ручкой писать или пусть будет как все? И еще, до сих пор не можем с Линой понять, как они делят тут. В смысле — столбиком, но не так, как мы. А наоборот как-то.

* Только что пришла домой. Сейчас начну пылесосить. Особенно под елкой. Кошки, сволочи, все там снизу поободрали. У моего мужа их шесть. Все они кастрированные и тупые. Кроме одной. Одна эта, Миша, трехлетняя кошечка, все время на меня и Лину кидается. Как собака. Шипит. С когтями. Орет на нас. Я уже боюсь, когда одна в доме, заходить в спальню. Она там всегда. Охраняет. Провокации мне и Лине устраивает: просит гладить ее. Стоит коснуться — кидается полная агрессии, кусается...

Страшно уже. И все это она делает, пока Роберта нет. Или он спит. Или вне комнаты. Пока хозяин не видит, одним словом. Хитрющая кошка. Умная. Я ее уважаю. Лина без прыскалки с водой уже по дому и не ходит. Боится. Роберт просил бить кошку газетой скрученной. Но газета слишком коротка. А кошки — они прыгучие. А однажды она Лине наклала в комнате... Туалет в двух шагах, а она... Чего она так с нами, а? Мы же ничего плохого ей не делали. Ревность? Страх? Если так, то чего нас бояться-то? А как с этим ужиться? Интересно с такими животными. Пока глаза целы.

Продолжение в следующем номере «Пятницы».

Метки:
baikalpress_id:  9 134