Преступник или жертва?

В редакции «Пятницы» прошел круглый стол, на котором эксперты попытались выяснить, кто виноват в истории нападения ученика на свою учительницу

Пятого мая прошлого года в Иркутской школе № 57 произошел случай, заставивший содрогнуться всю Россию. Женя Агеенко, ученик 11-го класса, напал на свою учительницу физики Ларису Фисенко. Повалил ее на землю и с остервенением нанес девять ударов ножом. Мотивом преступления послужило нежелание принципиальной учительницы поставить юноше годовую тройку. К счастью, раны оказались не смертельными. Лариса Фисенко выздоровела, а Женю Агеенко признали виновным и приговорили к четырем годам колонии. Казалось бы, все ясно: преступник наказан, справедливость восторжествовала. Но скандальная история получила неожиданное развитие. Несмотря на вопиющую жестокость преступления, нашлось немало людей, причем даже из числа коллег Ларисы Фисенко, которые встали на сторону юноши. Они уверены, что сама учительница своими авторитарными методами довела парня до отчаяния. О разногласиях свидетельствуют и результаты опроса, который наш еженедельник провел еще во время следствия. Выяснилось, что многие иркутяне сочувствуют не бедной учительнице, а юноше, который ее чуть не убил. После приговора в одной местной газете появилось открытое письмо на имя Ларисы Фисенко за подписью 42 сотрудников педагогического университета, в котором они упрекали учительницу в излишней принципиальности, придирчивости и даже обвинили в профессиональной непригодности. Общество раскололось. Дискуссии не утихают до сих пор. В феврале история с нападением снова обсуждалась в программе «Пусть говорят» на Первом канале. И именно потому, что окончательные точки до сих пор не расставлены, «Пятница» решила провести круглый стол с участием экспертов, чтобы разобраться, кто в этой непростой истории преступник, а кто жертва. И есть ли вообще здесь преступник и жертва?

Конфликты провоцируют сами учителя

Еще лет десять назад мы и представить себе не могли, чтобы школьник поднял руку на учителя. Конечно, конфликты были, но до поножовщины дело никогда не доходило... Сегодня российские школы буквально захлестнула волна агрессии, причем как со стороны учителей, так и учеников. Противостояние иногда доходит до крайностей, как это случилось пятого мая в Иркутске. Но этот случай далеко не единственный и, как выясняется, не исключительный.

Примеров можно приводить множество: в Краснодарском крае трое подростков забили насмерть пожилую учительницу физкультуры, в Красноярске ученица восьмого класса бросилась с ножом на педагога, в Мордовии два подростка плеснули своей учительнице в лицо кислотой, на Алтае ученик зарезал преподавателя прямо на уроке, в Иркутске школьники избили клюшкой учителя физкультуры. Список можно продолжить... Именно поэтому ведущий Леонид Гунин начал заседание круглого стола с вопроса: «То, что случилось пятого мая, это все-таки ЧП? Или в порядке вещей? Неужели болевой порог настолько повысился, что подобные события закономерны и неизбежны?»

Татьяна Кубешева: «Я не буду обобщать ситуацию по всем школам, но в школе № 57 все к тому шло. Именно с этим учителем. Конечно, этот конфликт должен был чем-то завершиться. Это не закономерность, но это назревающая проблема». Виктор Колесников подтвердил, что агрессия и напряжение встречаются в школах повсеместно. В качестве примера он напомнил о жестоком убийстве в 2002 году девятиклассниками средней школы поселка Ерал, Челябинской области, 26-летнего учителя истории. Юнцы нанесли наставнику 75 ножевых ранений, перерезали горло. Бездыханное тело обложили конспектами, облили бензином и подожгли.

— Но я бы посмотрел на эту проблему с более широких позиций, — добавил Виктор Алексеевич. — Нужно преодолеть узковедомственное понимание образования, направленное на усвоение стандартов. Стандарт никогда не будет содействовать очеловечиванию человека, он зауживает кругозор — отсюда и целый ряд наших проблем. Я думаю, трагедии в школе № 57 не случилось бы, если бы педагог обладал индивидуально личностным потенциалом. Про учительницу говорят, что она очень строгая, до педантизма. А нужен ли педантизм сегодня в нашей жизни? Может быть, лучше недожать, чем пережать. Пережимание в требованиях содействует созданию критических ситуаций, которые приводят к кровавым трагедиям.

По мнению Сергея Бышляго, конфликт, закончившийся поножовщиной, безусловно, ЧП.

— Я ни в коем случае не оправдываю этого ребенка, — объяснил психолог. — Человек, который покусился на жизнь другого человека, должен отвечать за это. Но заметьте, соотношение-то неравное: если бы он напал на сверстника — это одно, но когда он напал на взрослого человека, который его на это подвигнул, это извините...

По словам Сергея Бышляго, значительная часть конфликтов между учениками и учителями провоцируется самими учителями. Ученик — человек зависимый, и он либо подчиняется правилам, которые ему навязывают взрослые, либо не подчиняется. Все-таки преподаватель — это взрослый человек, он из любой ситуации должен найти выход. У него интеллект выше и возможностей снять конфликтную ситуацию больше.

Мария Лескинен попыталась связать проблему школьной жестокости с социальным неблагополучием российского общества: «Учителю очень тяжело не только потому, что маленькая зарплата, но и потому что очень много требований. Аттестация и аккредитация для учителей и директоров школ — это стресс, который очень трудно пережить. Во-вторых, дети разные. Одни школы имеют возможность отбирать себе детей хороших, замотивированных, с которыми легко работать. В других школах этого нет. Учителя жалуются, что невозможно работать. Дети, мягко скажем, не интеллектуалы, из тяжелых семей, родители не уделяют им внимания. Как в такой школе учителю не сорваться! И еще: школа стремительно стареет. Очень много учителей в возрасте за 55 лет. Им в силу возраста трудно найти контакт с детьми. Дети любят молодых учителей. Идет конфликт поколений».

 Впрочем, по поводу последнего утверждения Марии Лескинен можно поспорить. Постепенное «выгорание» учителей действительно происходит, но утверждать, что дети любят молодых — это какая-то дискриминация по возрасту получается. К тому же каждый из нас может вспомнить пожилых преподавателей, вокруг которых постоянно толпятся ребятишки. Дети любят прежде всего хороших учителей.

 Причина — в семье

 Юрист Николай Китаев предположил, что искать причины поступка Жени Агеенко нужно в его семье: «Я человек конкретный, мне приходилось подписывать приговоры, которые вели в расстрельную камеру. Что мы имеем? С одной стороны — мальчик. По словам знающих его людей — не подонок, растущий в полной семье. И при этом девять ударов ножом. С другой стороны — учительница, «совесть школы», неуступчивая, принципиальная. Почему мальчик, у которого полноценная семья, решился взяться за нож? Я убежден, что все понятия о добре и зле закладываются в раннем возрасте в ячейке семейной. Ведь не учительница, которую он собрался порешить, закладывала в него это. Я не знаю, как он формировался, как воспитывался. Для меня это terra incognita.

Мария Лескинен: «Попробую ответить. Я давно знаю родителей Жени Агеенко, считаю их своими друзьями и горжусь этой дружбой. Вера Андреевна — методист заочного отделения на гуманитарном факультете. Очень ответственный работник. Слава, муж, младше ее на 8 лет. Очень порядочный, деликатный, работает электриком в школе, чтобы быть ближе к сыну. Печальную известность сына переживает очень тяжело. Конечно, в интеллектуальном отношении Женя не блещет. Есть дети гораздо умнее. Но он очень услужливый, не пьяница, не наркоман. Нормальный ребенок. Родители старались, заботились. Я бы не сказала, что это отморозок, способный на любой поступок».

Мария Ивановна обратила внимание на то, что Женя Агеенко увлеченно занимался в театральной студии, играл роль Олега Кошевого. Но, к сожалению, эта тема не была поддержана другими участниками круглого стола. Хотя, наверное, об этом стоило поговорить. Логика подсказывает, что подростки не всегда могут отделить сценический образ от реальной жизни. А не был ли поступок Жени неким театральным жестом? Продолжением его роли в театре?

Ведь, судя по всему, он был достаточно впечатлительным и, по свидетельству одноклассников, склонным к актерству в обыденной жизни. Возможно, здесь и нужно искать причины его отчаянного поступка. В любом случае совершенно очевидно, что в критический момент мальчик оказался со своим внутренним миром один на один. Практически никто не знал, в том числе и родители, что творится у него в душе. С подростками часто так, внешне все может быть в порядке, а внутри — черный омут... Но кто его увидел?

Ведущий круглого стола Леонид Гунин в этой связи напомнил историю о том, как в свое время и родители, и педагоги лицея не могли справиться с взрывным характером Пушкина. И только Державин сказал: «Оставьте его поэзии». «Уверен, — сказал Леонид Васильевич, — что в нашей нынешней школе Александр Сергеевич вообще не смог бы учиться. Он бы, наверное, побежал на преподавателя со шпагой не после 11-го класса, а гораздо раньше».

Виноват... и не виноват

Казалось, что чаша весов в разговоре склоняется на сторону сочувствующих Жене Агеенко. Но здесь вмешался священник отец Вячеслав:

— Ребенок виноват абсолютно, он покушался на убийство. Значит, его надо судить и наказывать...

По словам батюшки, конфликт между юношей и учительницей надо рассматривать не только в плоскости межличностных отношений, но и в социальном измерении. «Здесь столкнулись два типа мышления, — объяснил отец Вячеслав, — тоталитарный и рыночный. С одной стороны, учительница, которая является продуктом советской эпохи с тоталитарным подходом к воспитанию, и ребенок — продукт других социальных отношений». По словам священника, огромная часть нашего российского учительства затормозила в своем развитии. Дети, находясь между учителем и глобалистическими тенденциями общества, не выдерживают. Современная школа стала тормозом для развития. Толковые учителя ушли из школы, остались работать те, кто не смог найти себя в бизнесе.

— Поэтому, с духовной точки зрения, ребенок не виноват, — заявил священник. — Сейчас везде это происходит, — считает батюшка, — вулкан-то уже кипит. Дети ненавидят учебу.

Для сравнения отец Вячеслав поделился своими наблюдениями об обучении в школах США, где он недавно побывал. «Дети пришли, пропели гимн. А дальше свисток — и вперед на стадион. Поиграли, потом 15 минут занятий математикой. Потом снова на стадион. Это обычная средняя школа, где не готовят вундеркиндов, учат нормальных людей, которые потом пойдут работать плотниками, механиками...» По мнению священника, незачем навязывать всем детям знания, которые им никогда в жизни не пригодятся. Главное — дать направление. У нас же по-прежнему стараются всех подогнать под одну гребенку.

Виновата учительница?

Читатели «Пятницы» знают, что противостояние Жени Агеенко и Ларисы Фисенко имело давнюю историю. Очевидцы говорят, что отношения между школьником и учительницей не заладились еще три года назад. По версии Ларисы Фисенко, виноват в этом был сам Женя, поскольку она давала ему возможность исправить ситуацию, назначала дополнительные занятия, но юноша их игнорировал.

Защитники Жени, напротив, считают, что Лариса Валентиновна предъявляла ему слишком жесткие требования, относилась недоброжелательно, даже третировала. После трагедии некоторые коллеги Ларисы Фисенко по школе написали обращение в городской отдел образования с просьбой провести расследование относительно ее методов воспитания. А как отнестись к тому, что Лариса Валентиновна однажды публично обвинила Женю в краже учебника, хотя доказательств никаких не было? И уж совсем настораживает то, что Фисенко не выставила Жене отметки, полученные им во время занятий с другим учителем на гастролях во Владивостоке. Разве это принципиальность? Скорее мстительная упертость.

— Мне кажется странным, — сказал Леонид Гунин, — что педагог с 30-летним опытом работы не смог научить ребенка физике хотя бы на тройку. Я думаю, что в отношениях между учеником и учительницей есть еще что-то, какая-то проблема, иначе в этой школе каждый год были бы ученики, которые бы из-за учительницы оставались на второй год. Неизбежно... Значит, она кому-то ставила тройки, а ему почему-то нет. Значит, что-то было еще.

— Такое бывает, к сожалению, «заедятся», и все, — поддержал Сергей Бышляго. — Есть любимчики и есть нелюбимчики.

В этот момент участники круглого стола были близки к тому, чтобы обвинить в случившемся саму Ларису Валентиновну.

— У меня студентки есть из этой школы, — подтвердила Мария Лескинен, — они рассказывали, что учительница все время предъявляла к Жене повышенные требования. Она может и обидеть, и унизить при всех...

— У моих знакомых девочка учится у Фисенко, так они второй год нанимают репетиторов, чтобы вытянуть на четверку, — добавила Татьяна Кубешева.

— Но у меня тоже дети, — возразил Николай Китаев, — и когда мы поняли, что им грозит по русскому отставание, мы не стали винить учителей. У нас неприязни не было. Нашли репетитора, и дети получили пятерки. Почему же родители Жени не обеспокоились, не наняли репетитора по физике? Чтобы троечка, но нормальная... Что-то тут не то. Что-то остается за кадром...

По словам Николая Николаевича, нормальные чуткие родители обязаны знать, что творится у ребенка в душе, какие у него проблемы. «Если сыну плохо, они это видят, если у них есть духовное общение с сыном, то они обязаны знать. А получилось так, что для родителей стало новостью, что он руку поднял на учителя. То, что говорят про учительницу «Дзержинский в юбке», — это односторонний ее портрет.

У меня тоже был в школе учитель, который меня невзлюбил и никогда не ставил больше четверки. Это было несправедливо. Но я же нож в руки не взял. Никаких конфликтов не было. Я и родителям не говорил об этом. Считал постыдным на учителя жаловаться. Может быть, это воспитание тоталитарного режима... Все-таки уважение к учителю — это нас держало».

Не можешь — уходи

Затем отец Вячеслав вернулся к разговору о сложных взаимоотношениях учительницы и школьника. По его словам, никакие причины (маленькая зарплата, огромные нагрузки, многочисленные проверки) не могут служить оправданием для педагога, который оскорбляет и унижает детей: «Учитель должен быть в первую очередь неравнодушным, если ты не можешь всех детей любить и ко всем относиться одинаково, то лучше уйти из школы».

— Но как уйти? — возмутилась Мария Лискенен. — Ей до пенсии еще два года! — А причем тут дети? — настаивал священник. — Менять надо жизнь. Не можешь — уйди. Не порти...

— Педагог в школе — это великий труженик, — подтвердил Виктор Колесников. — Он трудится как раб на галерах. Чтобы быть успешным, он должен быть профессионалом высокого класса, мастером в педагогике, но, как ни странно, этому мешает сама школа, сама система образования. Мы вступили в порочный и замкнутый круг. Поэтому необходимо принципиально изменить подход к организации образования. Надо ставку делать не на знания, а на человека. Учитель работает с человеком, а мы оцениваем результат по бумагам. Но часто за бумагами он не видит самого человека. Отсюда такой результат. Вроде и родители хороши, и учитель старался, в поте лица работал, а КПД нет.

— Нужно разделить образование, — сделал вывод отец Вячеслав — Кесарю кесарево, а быку — быково.

Директор школы должен подать в отставку

Заострив внимание на обсуждении конфликта между учительницей и учеником, эксперты круглого стола практически не затронули проблему ответственности администрации школы. А жаль, ведь трехлетняя история противостояния учительницы и ребенка разворачивалась на глазах всей школы, педагогического коллектива. Все об этом знали, но ничего не делали. Очень странно. А где же был директор? Завуч? Почему не забили тревогу? Почему самоустранились? Наверное, если бы директор вовремя вмешался, поножовщины удалось бы избежать. Теперь в школе говорят, что ситуацию с Агеенко постоянно разбирали на педсоветах. Значит, плохо разбирали, если никто не сделал выводов.

— Как человек чести и достоинства, директор должен был уйти с этой должности, как и завуч, — уверена Татьяна Кубешева. — Директор, он ведь за все отвечает. И это в первую очередь его вина. Ситуация с администрацией школы мне непонятна...

Понять парня можно, оправдать — нет

В заключение Леонид Гунин предложил экспертам ответить на главный вопрос: «Кто в этой истории преступник и кто жертва? Или они оба преступники и оба жертвы?»

Отец Вячеслав: «Де юре юноша, несомненно, преступник». Сергей Колесников: «Факт, конечно, ненормальный, не просто некрасивый — преступный. Но здесь нельзя ставить вопрос: кто преступник и кто жертва? Евгений — он и преступник, и жертва».

Татьяна Кубешева: «И все равно мне мальчишку жалко! Мне многие люди говорили, мол, как хорошо, что это не мой ребенок. Так она всех достала... Хотя это звучит некрасиво и цинично. И нет гарантии, что это не повторится». Сергей Бышляго: «В этой ситуации оба жертвы и преступники тоже оба. Понять Женю мы обязаны, а оправдывать нет. Это не в нашей компетенции».

Николай Китаев: «Заметьте, юноша взял нож и пошел туда, где живет учительница. Ее ответ его не интересовал. Он знал, что она ему ответит. Учительница сопротивляется, она хочет жить. И опять-таки очень интересно. Он-то посчитал, что убил ее. И только когда понял, что жертва жива и назвала его имя и что это не блеф работников милиции, только тогда он вынужден был сознаться. Где здесь покаяние?»

Следствие закончено

Наши эксперты представили спектр самых разноречивых мнений: от непримиримой позиции Николая Китаева, убежденного, что вся ответственность за случившееся лежит на Жене Агеенко и его родителях, до утверждения Марии Лескинен, что юноша — никакой не отморозок и его поступок был спровоцирован самой учительницей. И все-таки большинство участников не рискнули делать категоричных оценок, заняв промежуточную позицию. И это, наверное, правильно.

Все было бы гораздо очевиднее, если бы преступником оказался разнузданный хулиган или психически неуравновешенный. Но, когда за нож хватается совершенно вменяемый и адекватный юноша из благополучной семьи, который, как говорится, и мухи не обидит, тут волей неволей приходится думать и анализировать.

В истории с Женей Агеенко все слишком неоднозначно, слишком много подводных камней. И еще, самое последнее. К сожалению, несмотря на огромный общественный резонанс, случай с нападением на учительницу так и не стал предметом детального расследования со стороны чиновников от образования. Лариса Владимировна Фисенко благополучно вернулась на работу. Чтобы и дальше с помощью своих незыблемых принципов сеять «разумное, доброе, вечное». Следствие закончено, забудьте.

Метки:
baikalpress_id:  9 133