Мальчик и кот

Речь о жизни, которую один человек может не изменить, но раскрасить для другого. Вот так с Ритой и было, потому что Толечка ведь конкретно ничего не менял, скорее уж сама Рита для Толечки все поменяла, даже и адрес проживания, был он там, где-то, нигде. А Рита — пожалуйста.

Люблю, и все мое — твое. В смысле прописки и проживания, а далее даже поиск работы и прием на работу уже на свою. И жить бы им и радоваться. Но для Риты именно тогда сразу все и закончилось. Потому что когда она привела Толю к себе на работу работать уже, а не просто так — гулять на конторских, довольно, надо сказать, шикарных банкетах.

А именно что работать и получать даже нормальные премии, потому что к этой нормальной, в смысле коллектива, работе, как думала Рита, еще и полагались деньги, и в виде зарплаты, и в виде премии, как говорилось выше, и много всякого хорошего, и даже проездной на два вида транспорта. Такая была забота начальства о сотрудниках. Вот Рита решила, что пусть это начальство еще об одном сотруднике позаботится, и пошла упрашивать свою непосредственную заведующую их отделом.

Ходила за ней хвостиком, ниточкой за иголочкой, потому что вроде ставки не было и вроде и была. И взяли ее возлюбленного Толика на работу. Но в один день все поменялось кардинально, серьезный разговор и поспешный, сразу за этим разговором, отъезд Толика по новому месту жительства, уже, оказывается, к этой Ритиной заведующей. И Рите ничего не оставалось делать, как тотчас же уйти в кадры и написать там заявление.

И все знали и отворачивали глаза, и только редкие сочувствующие именно что сочувственно смотрели Рите вслед, не решаясь каким-то другим образом выразить ей свое сострадание.

И Рита оказалась совершенно свободной от всех обязанностей — в смысле даже и прав, прав на труд, потому что осталось одно только, не особо ей и требуемое, право — право на отдых.

Вот такой был день — с Ритиным обхождением своей, ставшей в одночасье одинокой, квартиры, прямо она обходит и обходит, туда заглянет, сюда, и на часы, и на телефон, и никто не звонит. А стрелки только ползут и ползут, и неизвестно даже, чем заниматься завтра. Потому что не знаешь даже, чем заниматься уже сегодня. И никаких у Риты подруг, неизвестно, почему так получилось в ее жизни.

Просто никаких, которые бы приехали сначала один раз на просто поговорить и выслушать. Может, даже и с красненькой, на следующий раз уже без красненькой, но тоже с разговором. Но уже не с тем, что какой Толик восхитительный был, и остался, и будет. Нет, нет, ничего подобного, нормальные подруги бы ей все по полочкам, и вот так заставили бы посмотреть на Толика нормальными глазами, даже если и грубо назвать такой взгляд — скептическим. И они бы спросили Риту: зачем тебе этот Толик, если он...

И по пунктам, а там было чего про этого Толика и спросить, и вспомнить. Но, к сожалению, глубочайшему, Рите мозги вставить было некому. Поэтому она и продолжала скользить по своей жизни, от которой, как она думала, остались одни руины, но она серьезно вознамерилась из этих обломков кораблекрушения собрать настоящий музей имени настоящей любви. И что? Кто бы ее осудил?

Потому что кругом и сплошь именно что одинокие женщины, погруженные в свои воспоминания. И никому до них нет дела. Бедные все, бедные. Вот так Рита все ходит туда-сюда медленно. Без мыслей. Потому что, когда вот так страдаешь, мыслей нет. Есть ощущения, и Рита в этих ощущениях. Но все надо пережить, даже и болезнь неслучившейся любви.

И тут звонок в дверь. И на пороге соседка Валя, буквально — здрасьте. А у самой практически вид, что надо ей срочно бежать, и она действительно на бегу — Рите, незнакомому практически человеку, хоть и живут давно все в этом подъезде. Но кто кого теперь знает? Только что она — Валя. У этой Вали шапка набекрень и просьба, может, и простая, но для Риты — дичайшая: забери, Рита, моего сына Ромочку из сада.

Потому что меня сейчас вызвали на работу. И Рита, обалдев от просьбы этой посторонней Вали, успевает спросить только, где садик, и уж совсем в спину этой Вале — как я узнаю твоего сына Рому, когда я и тебя вот в этой шапке и то не сразу узнала. А Валя ей на бегу — я позвонила, тебе отдадут, Рома сам к тебе и подойдет, вот ключи от дома. Там в холодильнике ужин. А в девять часов его надо уложить спать, если что — я позвоню. Вот так. Это Рита еще хотела спросить: если что — что? Насчет завтрака и обеда? Потому что завтра суббота и, насколько Рита все-таки в курсе, никакие такие детские садики по субботам не работают.

Ну садик долго искать не пришлось, потому что он вот он — буквально в соседнем дворе, и воспиталка придирчиво расспросила, действительно ли она Рита, и Рита даже пожалела, что не захватила с собой паспорт, где ее и Валины адреса совпадали, кроме номеров квартир. Да, а потом и этот Рома подошел и хмуро спросил, надолго ли мама отлучилась.

А Рита пожала плечами. И они оправились домой, и Рита вцепилась в мальчонкову ручку. Потому что у нее никакого опыта с этой мелюзгой возиться не было. Она ничего не умела, даже и просто вести ребенка за руку спокойно, чтоб не сжать эту руку в тиски. Еще хорошо, что там никаких дорог с автомобилями не было, потому что неизвестно, как бы она там управилась.

Потом был длинный-предлинный вечер. В течение которого оба они — и Рита, и мальчик Рома — сделали вывод друг о друге, что тетка противная, а Рита, стесняясь сама себя, тоже подумала со стыдом, что надо же, какой мальчик противный-то. И сидели перед телевизором. А Рома больше смотрел на Риту, чем на экран, и немало смущал ее, потому что он смотрел как конвоир. А она, краснея, думала: уж не считает ли он, что она воровка и что сейчас начнет шмон, стоит только маленькому хозяину отвернуться хоть на минутку.

До укладывания спать, слава Богу, дело не дошло, потому что неизвестно что бы сказал маленький Рома Рите, если бы она начала вспоминать не существующие в ее памяти колыбельные песни. Тут, к счастью, вернулась Валя. Рита отправилась к себе. А через сколько-то там, полтора часа, опять звонок. Опять Валя уже в халате, и опять неожиданное предложение: пойди ко мне в няньки к Роме. Потому что я знаю, что тебя с работы поперли и ты без денег. Да?

Рита от такой прямоты зарделась как маков цвет, хотела еще гордо что-то в ответ брякнуть. Но вдруг разрыдалась, у них вечер прошел в нормальном разговоре. Чего у Риты давно не было. Если честно, то никогда. Не считать же действительно и вспоминать те детские благословенные дружбы, когда у нее действительно была подруга в пятом классе, Алена. Но у Алены отец был военный, и Алена уехала. Прислала еще Рите два обстоятельных письма, и на этом дружба закончилась. А потом в жизни Риты, собственно, ничего и не было. Вот Толик, но если Толика нет сейчас, то вопрос — а был ли на самом деле Толик?

И Рита приняла приглашение Вали, не имея никакого представления о том, как будет строиться ее новая жизнь. Но Валя Риту утешила, сказав, что видно же, что ты порядочная. Очевидно, у Вали был какой-то наметанный глаз, и поэтому она посчитала, что дисциплинированная до занудства Рита — как раз то, чего не хватает Вале в ее жизни. У Риты начался непростой период выяснения отношений с подопечным ей мальчиком Романом.

Но не прошло и каких-то там пары месяцев, как они если и не подружились, но научились худо-бедно понимать друг друга. Во всяком случае, Рита свободолюбивого, привыкшего к совсем другим людям Романа не так уж и раздражала, а Рите иногда даже и начинало казаться, что в их дуэте Рома — старший, а уж главный — это точно. Во всяком случае, он, в отличие от самой Риты, всегда знал, чем им следует заниматься. Вот, например, именно он решил, что им необходим кот, именно — им. И жить этот кот будет у Риты. Потому что неизвестно еще, как сложатся их с Ромой взаимоотношения.

— Не все коты маленьких детей любят, — веско заметил пятилетний философ. И Рите пришлось согласиться, что без кота ее жизнь пуста и бессмысленна. Они с Ромой поехали на базар, названный птичьим, хотя из всех птиц там были только куры в грязных клетках, но коты тоже были, и по каким-то совершенно безумным ценам, пока им не всучили уже на выходе за «так» серенького кошачьего парнишку. Довольно-таки разбойничьей наружности. Самостоятельный котик. Назвали его Васей.

Вот так жизнь Риты совершенно переменилась, во всяком случае, в отношении главной ее части: Ритины чувства к детям и животным нашли свое применение. Хотя раньше она довольно легкомысленно позволяла себе даже и такие мысли — что она, наверное, не очень любит детей, а котов уж точно. Это когда Толик заявил, что у него отношения с детьми не складываются. А уж с кошками — тем более, а неуверенная Рита неуверенно же про себя повторила, что у нее тоже. Так вот в заботах, настоящих заботах прошли два года.

И Рита пошла работать, потому что Рома уже учился в школе. И Валя уломала Риту пойти работать к ней, там для Ритиных талантов нашлось место, потому что если человек добр и отзывчив, то ему всегда есть место в этой жизни. И когда еще через полгода раздался звонок в дверь и Рита эту дверь открыла, а там стоял Толик, которого никто уже не просто не ждал, его Рита просто забыла. Ну то есть помнила зрительно, а вот памятью сердца — нет, потому что в ее жизни встретились люди (и животные!), которые ей все про эту любовь объяснили, самую ее правду. То есть Рита уже точно знала — когда любят, а когда прикидываются.

Ну Толик и пошел восвояси. Хотя его можно было бы напоить чаем. И расспросить, просто, как человека. Какие такие дела, Анатолий, привели тебя в дом женщины, которую ты когда-то оставил только потому, что тебе померещилась где-то более интересная и содержательная жизнь? Но никто этих вопросов не задавал Анатолию, потому что некогда было. А почему некогда? Так Рита же на свидание спешила к одному, которого, конечно же, звали Василий, как и их с Романом кота.

Там еще была смешная и где-то, несомненно, драматическая история, потому что кот Вася отправился, не спросясь разрешения, на прогулку. Прямо-таки унесся на эту прогулку, и несся он прямиком в подвал, а Рита за ним с криком «Вася, Вася», ну и верный Рома завершал эту кавалькаду. Рита нырнула в подвал, строго-настрого приказав Роману стоять у входа и ловить этого противного серого и усатого. И Роман стоял, пока Рита там впотьмах ползала среди кучи мусора и досок, а кот Вася шипел.

А Рома напрямую обратился к прохожему мужику с просьбой о помощи, а мужик потом им сказал, что сразу все понял буквально. Потому что его непосредственно из этого подвала и звали: «Вася, Вася!» Мужик понял, что все, что начинает происходить, конкретно — судьба. Потому что он Вася и есть. Кота они добыли, и когда Рита появилась на свет, пусть и изрядно перемазанная, но счастливая, со своей серой добычей, кот еще шипел недовольно, потому что прервали его приключение.

А Василий, который не кот, а вполне такой очень даже мужчина, сказал, что они прелесть что за композиция: и Рита, и ее кот, ну и, конечно, мальчик Роман, который потом всем стал рассказывать, что именно он и устроил судьбу Риты. Да кто же спорит? Потому что в жизни обязательно важно, чтобы о нас побеспокоились действительно любящие нас люди, дети и животные. Мальчик и кот.

Загрузка...