Коммуналки Рабочего

Как жить лучше — всем вместе, на виду или поодиночке, за закрытыми дверями?

В наши дни, когда люди, живущие на одной площадке, месяцами не видят друг друга, а часто не знают даже, как фамилия их соседей, трудно поверить, что в пятидесятые годы жители одного дома вместе праздновали Новый год и Троицу, строили для ребятишек горки и песочницы, с удовольствием водились с соседскими детьми и пели песни на общих застольях. О такой «коммунальной» жизни рассказывает старожил предместья Рабочего Николай Васильевич Фиш, недавно отметивший девяностолетний юбилей. Все свои девяносто лет он прожил в Иркутской области, из них полвека — в предместье Рабочем.

С голодухи ели голубей

Николай Васильевич Фиш — сын расстрелянного поволжского немца. В тридцатые годы он приехал в Иркутск, чтобы поселиться у старшей сестры.

— В 32-м году мне было пятнадцать лет, меня взяли поваренком на фабрику-кухню, — вспоминает Николай Васильевич. — В Иркутске тогда был голод, спасались тем, что привозили из деревни картошку, морковку. В кулях привозили голубей. Одного голубя повар делил на две равные половинки — одному рабочему в день полагалась половина голубиной тушки. Кормили рабочих овсянкой да картошкой — лишь бы выжить.

Николай Васильевич стал шофером, прошел всю войну, а когда вернулся с фронта, получил квартиру в Рабочем — на улице Баррикад, 52.

— Ничего у нас не было, кроме чемодана с бельем, — рассказывает Людмила, дочь Николая Васильевича. — Одни голые стены.

Они и теперь стоят, эти бараки предместья Рабочего. На улице Баррикад, на остановках «Зимняя» и «Детская», выстроились ряды двухэтажных деревянных домов, в которых сохранилось еще кое-где печное отопление. Но теперь в каждую квартиру ведет железная дверь, на подъездах в некоторых домах тоже сделали железные двери. Время нынче другое — соседи друг другу не доверяют, берегут нажитое добро. А в сороковых, пятидесятых и шестидесятых годах эти дома знали совсем другую жизнь.

— Жили очень дружно, — вспоминает Николай Васильевич. — Ни ругани, ни ссор никогда не было. А жили-то мы две семьи в одной квартире. Это называлось «с подселением». Если надо хозяйке на работу, а ребенка не с кем оставить, она оставляла соседям, и никто никогда не отказывался, если была возможность поводиться.

Николай Васильевич часто привозил из деревень хлеб, муку или картошку, все это шло на общую кухню. Рассчитываться деньгами колхозники не могли, вот и выдавали вместо денег продукты.

В парке «Динамо»

После работы все жители Рабочего отправлялись на прогулку.

— Мода была такая — прогуливаться по улицам. Это сейчас никого не увидишь, все спешат по домам, а тогда по улице Баррикад гуляли парами, под ручку ходили, — рассказывает Николай Васильевич.

— Прогуливались в парке «Динамо», — добавляет Людмила Николаевна. — В парке тогда красота была неимоверная! Били чудесные фонтаны, выкопали большой пруд, по которому катались на весельных лодках. Кто любил плавать, мог пойти в бассейн, в который отвели воду из Ушаковки. Там, где сейчас пожарники тренируются, были разбиты аллеи, песочком желтеньким посыпаны дорожки. В парке ходили мороженщицы со своими тележками, продавали мороженое.

Я помню, очень любила сливочное: такая вафелька, а в серединке — мороженое. В парке каждый вечер играл духовой оркестр и устраивались танцы. Мы, дети, очень любили наблюдать через ограду, как танцуют наши мамы и папы. Еще мы бегали сюда в кино. Не всегда у родителей нам было десять копеек, поэтому мы вертели дырочки в деревянных стенах кинотеатра и смотрели фильм в щелочку.

Но самым главным объектом гордости жителей предместья Рабочего был велотрек. Здесь устраивали вело- и мотогонки. Каждый год летом проводились международные соревнования, было поставлено немало рекордов. Строили этот велотрек зэки, потому что принадлежал он сначала НКВД, а потом — МВД. Сделан он был на совесть, из деревянных отполированных досок. Весь город собирался здесь посмотреть на соревнования.

Захватывающие гонки велосипедистов, наворачивающих круги по велотреку, собирали толпы зевак. Смотреть на соревнования мотоциклистов собирались не только мальчишки, но и взрослые. Бывали и совместные гонки — когда за мотоциклом колесо в колесо ехал велосипедист.

— Этот велотрек был вторым в Союзе и третьим в мире, — уверен житель Рабочего Николай Васильевич. — Тогда все об этом говорили. Иначе бы у нас не устраивались международные соревнования, не ставились бы рекорды. В семидесятых годах трек сгорел, а потом исчез и парк. Теперь знают только стадион с прежним названием — «Динамо».

Воспитывали всем миром

Детей в предместье Рабочем любили и воспитывали всем миром. Даже сейчас можно увидеть на фотографиях тех лет ребячьи мордашки, довольные от сознания того, что дети все вместе, что все — как одна семья. В иркутском предместье на окраине города люди жили почти как при коммунизме. Потому что даже дети были общие. Вырос ребенок из валенок, их отдали соседскому пацану, стали малы колготки — подарили соседской девочке. Трудно было с одеждой и обувью, но не было дефицита человеческой щедрости и отзывчивости.

— Я помню, как из Черемхово к нам приехала бабушка Елизавета Гавриловна, папина мама, — рассказывает Людмила Николаевна. — Моя мама стала ей жаловаться, что я уже выросла из старенького пальтишки, а на новое денег нет. Тогда баба Лиза взяла ножницы, отрезала от старого пальто цигейковый воротник, перекроила старенькое мамино пальто и сшила мне новое — на вырост. Я была такая довольная! Пальто было почти до полу, на вате, неуклюжее и тяжелое, но оно было новое!..

В таких пальтишках на вате ходили ребята в Рабочем, на свалку ничего не выбрасывалось — или перешивалось, или кому-то дарилось. В моде у мальчишек были кирзовые сапоги и солдатские кокарды на шапках-ушанках. — Вечерами собирался весь дом на крыльце, — рассказывает Людмила Николаевна. — Кто-то брал в руки книгу и читал, а мы, ребятишки, слушали, затаив дыхание, рассевшись по ступенькам и на лавочке возле крылечка. Читали иногда взрослые, иногда — ребята. У нас семья Кретовых жила, они были хозяевами хорошей библиотеки. Такие семейные чтения очень любили в Рабочем, послушать книгу приходили и из других домов.

Стирали на Ушаковке, а праздновали в лесу

Женщины летом устремлялись на Ушаковку, захватив с собой тазы с бельем и хозяйственное мыло. Ребятишки гурьбой бежали за мамами и целыми днями пропадали на реке.

— Нас было не вытащить из речки, — рассказывает Людмила Николаевна. — Там же мы и ели, у костра обсохнем — и снова в воду.

— А в начале июня всем домом ходили на Охотникову дачу, — вспоминает Николай Васильевич. — Сейчас это место называется Юннатка, а раньше звали Охотниковой дачей. Там поляны красивые, сосновый бор. Дядя Кеша брал с собой гитару, пели все вместе молодежные песни, городские и народные. Накрывали стол на поляне. Кто-то приносил винегрет, кто-то котлеты, кто-то — картошку и яйца вареные, и так набирался целый стол. Никто много не пил — стыдно было перед людьми в таком виде показаться.

Праздновали и Пасху — пекли куличи и красили яйца. «Мама рассказывала, как взрывали собор, она ходила в город и видела, — вспоминает Людмила Николаевна. — Огромный Казанский собор стоял на площади Кирова, его взрывали динамитом несколько лет, взорвать не могли. А потом еще двадцать лет строили на этом месте обком партии».

Хотя церкви были в опале, соборы разрушены, но вера в душах все-таки была. Дети, сами не осознавая этого, участвовали в подготовке к святым праздникам.

— Мы ухитрялись покрасить яйца не только луковой шелухой, но и разноцветными линючими тряпочками, — вспоминает Людмила Николаевна. — А еще мы с подружкой изобрели способ красить яйца конфетными фантиками: сваришь яйцо, и пока оно горячее и мокрое, заворачиваешь его в фантик — рисунок отпечатывается.

Дни рождения детей в коммунальном доме праздновали тоже всем миром: на площадку выносили столы, накрывали скатертями и в складчину устраивали застолье. Благоустройства дворов не ждали от ЖЭКа или, упаси Господь, от депутатов.

— Горку на Новый год строили высокую, — рассказывает Николай Васильевич. — Заливали ее и катались всю новогоднюю ночь. Куча-мала собиралась, катались кто на чем: кто на санках, кто на шкурах, а кто на ногах. Веселились от души. А летом сами мастерили песочницы, я на машине привозил с Иркута мягкий белый песочек.

— Сейчас все заперлись в своих квартирах, боятся нос наружу показать, — говорит Николай Васильевич. — А раньше, я помню, мы домами дружили. К нам на все праздники приходила семья молдаван. Его, помню, Кешей звали, а ее — Тосей. Он играл на баяне, а мы все пели русские песни.

Почти все жители Рабочего в недалеком прошлом были из села. И вот этот старый патриархальный уклад, когда все друг за друга и все как одна семья, еще очень долго, почти пятьдесят лет, сохранялся в Иркутске. И кто знает, какая жизнь лучше — полуголодная, да с людьми, или сытая, но в одиночку?

Опыт выживаемости

О том, что хорошего было в коммунальной жизни, рассуждает медицинский психолог Психотерапевтического центра Иркутской области Вера Александровна Усова:

— Во все времена и во всех странах люди жили коммуной, общиной. Потребность в общении у людей никуда не исчезла. Дети тех, кто когда-то жил в коммуналке, кто готовил на общей кухне, сегодня более выживаемы, чем те, кто жил в отдельной квартире. В коммунальных квартирах, где на общей кухне собиралось до восемнадцати человек, было очень много запретов: то нельзя, это нельзя, и только чуть-чуть можно. Сейчас мы хватили свободы и демократии, нам многое стало можно. А менталитет не перерос коммунальное сознание.

Люди сейчас больше, чем когда-либо, страдают от страха одиночества, от страха невостребованности, от страха ненужности. За железными дверями эти страхи остаются актуальными. Что сегодня происходит с людьми? Они уходят в нереальность — в пьянку и наркотики. Получается такая самореализация в нереальности: выпил — и тебе становится хорошо.

Происходит замещение: с одной стороны, нельзя вернуться туда, а с другой — можно заместить удовольствие от общения уходом в нереальный мир. Одиночество и непонимание в наши дни усугубляется в семье, в рабочем коллективе. И оказывается, что те, кто прошел коммунальную квартиру, оказываются более жизнестойкими, чем те, кто этого опыта в прошлом не имел. В наше время и в нашем обществе сегодня остро стоит проблема социальной экологии. Обострились социальные недуги, такие как пьянство и наркомания. Фактор незащищенности человека тоже играет не последнюю роль.

Помните, раньше люди ходили к открытию магазина, чтобы купить свежий горячий хлеб. Сейчас никто в семь утра из дому не выйдет — страшно ходить по улицам. После работы по улице никто гулять не пойдет — тоже мешает страх. В этом особенность нашего времени, с этим надо работать, от этого надо уходить.

Кто скучает по коммуналкам

Уважаемые читатели «Пятницы»! Кому из вас довелось столкнуться с жизнью в коммунальной квартире? Каким было для вас это время? Позвоните в редакцию, расскажите о том, что вы помните, по телефону 27-28-28.

Метки:
baikalpress_id:  28 556