Не покатило

Фигурное катание как вид спорта в Иркутске не выжило, хотя в шестидесятых годах у нас были и тренеры, и фигуристы

Иркутянин Борис Рябинин фигурным катанием профессионально давно не занимается. Но фигурные коньки у него всегда в порядке: лезвия остро заточены, шнурки новые, кожа на ботинках по-прежнему крепкая, хотя и немного потерлась у подошвы — при вращении ботинки задевали за лед. От того времени, когда Борис Рябинин был одним из первых тренеров по фигурному катанию в Иркутске, остались лишь сотни снимков. Его отец Геннадий Рябинин был профессиональным фотографом. На снимках — девочки и мальчики в костюмах Снегурочек и гусаров. Стадион на снимках один и тот же — ледовый каток иркутского Дворца пионеров.

На катке сталкивались лбами

В шестидесятых годах в Иркутске был настоящий бум фигурного катания. Половина города, вернувшись со службы, переодевалась в спортивную одежду и, повесив коньки на шею, шла на ближайший каток.

— В раздевалку было не попасть, — вспоминает Борис Рябинин. — На «Локомотиве» там была настоящая бойня! Да и на «Авангарде» (на месте нынешнего стадиона «Труд») кое-как удавалось примоститься где-нибудь с краю, чтобы зашнуровать коньки. Кстати, коньки надо было шнуровать очень туго, чтобы голеностоп не болтался, в противном случае можно запросто вывихнуть ногу. Поэтому под ботинки надевали лишь тоненький носок, шерстяные не годились.

А морозы стояли нешуточные — всю зиму было ниже минус двадцати градусов. Выкручивались кто как мог: шили на коньки специальные чехлы из шерсти и сукна. Застежки на них делали из кнопок или крючков. Без таких хитростей можно было ноги отморозить через пятнадцать минут после прихода на каток.

— Я не любил ходить на «Авангард», потому что он был очень грязным, — рассказывает Борис Рябинин. — Большинство домов в центре Иркутска имели печное отопление, поэтому на этом катке сажа летала хлопьями, как черный снег. Однажды пришел домой с черными усами — это я сажу под носом размазал... Самыми любимыми у иркутян были катки на окраинах: в Глазково славился каток «Локомотива», а в Рабочем был большой ледовый стадион «Динамо». Там и воздух был чище, и народу приходило чуть меньше.

Не давали кататься лишь хулиганы. Особым шиком у шпаны считалось броситься кубарем под ноги только что пришедшим. Удар об лед был неслабым, сразу можно было в кровь разбить нос. А иногда и коньки отлетали от ботинок. Тогда пиши пропало — надо было покупать новые. А коньки стоили недешево — больше шести рублей.

— Я был проворным и всегда уходил от шпаны, — вспоминает Борис Рябинин. — Хотя сталкиваться лоб в лоб с другими конькобежцами и мне приходилось. Столкнешься с кем-нибудь с разбегу (народу-то была тьма-тьмущая!), оба — в разные стороны. Минуты две сидим, лбы растираем.

Первые секции

— Советским людям очень нравилось смотреть фигурное катание по телевизору. Ирина Роднина и Александр Зайцев были настоящими кумирами. Но вот заниматься фигурным катанием могли немногие, хотя в секции брали всех. Это очень тяжелый вид спорта, — рассказывает Борис Рябинин. — Представьте себе, фигурист считается в хорошей форме, если он свою программу может откатать дважды. Это даже сложнее, чем в легкой атлетике.

Первую секцию фигурного катания для детей и подростков Борис Рябинин открыл во Дворце пионеров. Принимались дети от шести до шестнадцати лет. Уже тогда было ясно, что ребят надо приучать к конькам с самого раннего возраста, только тогда можно будет в будущем добиться высоких результатов. На льду специальным циркулем чертили круги: два круга вместе назывались восьмеркой, три — параграфом. Был еще круг со скобкой. Все эти фигуры рисовали на льду, чтобы тренировать четкость шага. За один толчок фигурист должен был нарисовать восьмерку или круг с хвостиком. Все это было чрезвычайно сложно, потому что не допускалось, чтобы конек выходил за линию, начерченную на льду.

Если лед тает под коньком...

— Очень нам мешало то, что в Иркутске не было искусственного льда, — рассказывает Борис Рябинин. — Чтобы лед был катким, необходима температура воздуха не ниже минус десяти—пятнадцати градусов. И в то же время требовалась ясная погода. Потому что, если метет пороша, ложбинка на лезвиях коньков сразу забивается — и они не катятся.

Очень поразило Бориса Геннадьевича состояние льда в Ростове-на-Дону, куда он ездил на соревнования. Там лед буквально таял под лезвием конька, поэтому скольжение было отличным. Раз оттолкнувшись, можно было проехать несколько десятков метров. В Москве час катания на искусственном льду стоил 300—400 рублей, а по тем временам это были бешеные деньги. В столице перед соревнованиями по фигурному катанию тренировались лишь ангарчане, которым руководители предприятий могли выделить спонсорскую помощь. В Иркутске таких возможностей у фигуристов просто не было.

— А у нас почти всю зиму до самой весны стояли сильные морозы, лед припорошен, поэтому скольжение было очень затруднено, — рассказывает Борис Рябинин. — Если стояли морозы около тридцати градусов, мы тренировались в зале на роликах. На группу тридцать человек у нас было трое роликовых коньков. Коньки, правда, очень хорошие, не такие, как сейчас в продаже. Эти ролики годятся только для гонок. А немецкие были сконструированы так, что при наклоне сразу меняли угол скольжения, предоставляя спортсменам возможность выписывать круги и на паркете.

Иркутские фигуристы тренировались по полной программе: во-первых, катали школу (те самые восьмерки и параграфы), а во-вторых — произвольные выступления. Музыки тогда, кроме как на виниловых пластинках, не было. Магнитофоны все еще считались роскошью. Так что даже соревнования в Иркутске проводились под пластинки.

Как развивали прыгучесть

Чтобы фигурист мог в совершенстве владеть своим телом, надо было уметь падать — группироваться.

— Падения на лед самые травмоопасные, — рассказывает Борис Геннадьевич. — Поэтому мы большую часть тренировок в самом начале проводили в спортивном зале — учились падать на матрасы. Путем ежедневных тренировок я добился того, что мои фигуристы были как кошки: падая на спину, они сворачивались калачиком, падая вперед — могли подставить плечо, а не голову. В моей практике был лишь один случай, когда мальчик сломал руку. Он не сгруппировался и при падении оперся на пальцы, я сразу понял, что это перелом, и мы тут же поехали в травмпункт.

Кроме падений фигуристы вырабатывали прыгучесть. Чтобы сделать аксель, или тулуп, или простейший волчок, надо было развивать вестибулярный аппарат. Иначе спортсмена могло просто «закрутить».

— У нас был тренер Эрнест Рихардович Шварц, — вспоминает Борис Рябинин. — Он сам из Питера, поэтому школа у него была хорошая. Эрнест Рихардович постоянно носил очки и, когда крутил волчок, придерживал их руками, чтобы не разбились.

Иркутские фигуристы не только крутили волчки, они умели делать прыжок под названием «флипп», тулуп и перекидной аксель. Но, конечно, наша школа во многом уступала западной: когда в Москве и Питере прыгали тройные тулупы, наши могли делать только прыжок в пол-оборота. Чтобы развить прыгучесть, сам тренер Борис Рябинин поднимался на пятый этаж, только прыгая через три ступеньки.

Ждем искусственный лед

Во Дворце пионеров были сделаны балетные станки для того, чтобы будущие фигуристы могли освоить азы хореографии. Держать спину, тянуть носок, правильно держать руки учила их Татьяна Николаевна, актриса театра музкомедии из кордебалета. Она до сих пор работает в театре, хотя уже не выступает на сцене...

— Баяна у нас не было, не могли себе позволить, поэтому на тренировках учились под раз-два-три, — вспоминает балетный класс Борис Геннадьевич. Много сил было вложено в развитие фигурного катания, на тренировки ходили по сто сорок человек в день, а все-таки не получилось.

— Нашим главным врагом зимой был холод, — утверждает Борис Рябинин. — А еще — сезонность. Летом дети разъезжались на каникулы, а осенью приходилось заново учить их тому, чему мы научились прошлой зимой. А сезонность для большого спорта — это верная гибель. Чтобы добиться серьезных результатов, надо тренироваться каждый день. В Москве уже в то время тренировались по шесть часов в день: до обеда три часа школы, после обеда — три часа произвольной программы. Вот откуда и были такие сногсшибательные результаты.

В семидесятых годах фигурное катание в Иркутске прекратило свое существование. Посчитали, что этот вид спорта не имеет никаких перспектив, и секции были закрыты. Сейчас фигуристы надеются на то, что ледовый дворец в Академгородке все-таки будет достроен и тогда фигурное катание в Иркутске возродится. Глядишь, и мы сможем дать России новых Плющенко и Ягудиных.

Все катки Иркутска

В Иркутске есть несколько стадионов, где зимой устраивают катки. Прокат коньков есть почти на каждом стадионе. Но тренер Борис Рябинин говорит, что коньки должны быть свои, чтобы не травмировать ноги. Так что не пожалейте денег — купите коньки.

* Каток у ледокола «Ангара». Взрослым нужно с собой иметь 150 рублей за прокат коньков, детям до 12 лет — 70 рублей. Вход на каток бесплатный. Каток открыт в будни с 14 до 22 часов, в выходные — с 12 до 22.

* Массовое катание у стадиона «Труд». За вход на каток плата 80 рублей, еще 80 — за прокат коньков. Для детей вход на каток стоит 40 рублей. Заточка — 100 рублей. Часы работы: будни — с 16.00 до 22.00, выходные — с 12.00 до 22.00. Технический перерыв — с 16 до 17 (заливают лед).

* В Университетском есть свой каток, он принадлежит Иркутскому государственному университету, юридическому факультету. Для студентов ИГУ: 30 рублей за вход и 60 — за прокат. Точно такие же скидки для детей. Для остальных граждан: 50 рублей за вход и 100 — прокат. Заточка — 80 рублей. Часы работы: будни — с 16.00 до 22.00, выходные — с 12.00 до 22.00.

* Каток «Фан! Фан!» в Академгородке. В будни каток открыт с 12 до 22 часов, а в выходные — с 11 утра до 11 вечера. Цена проката в будни для взрослых — 70 рублей в час, для детей — 40 рублей (детские коньки можно взять и на полчаса), в выходные и праздничные дни: для взрослых — 140 рублей, для детей — 70 рублей. Со своими коньками вход бесплатный.

* Стадион «Локомотив» также открыт для катания. Вход — 90 рублей, столько же — за прокат. Для детей до 14 лет вход — 70 рублей. Бесплатный гардероб. Часы работы: вторник, четверг, пятница — с 17.00 до 21.00; в выходные — с 15.00 до 21.00.

Метки:
baikalpress_id:  28 547