Простые вещи

— Ты сама чайник включи, — сказала Алла, растопырив пальцы, — видишь, у меня ногти накрашенные. — Какая ты, Аллочка, молодец, — уважительно похвалила подругу Ира, — прямо как стюардесса. — Здрасьте, а почему стюардесса-то? — У меня соседка была на старой квартире, стюардесса настоящая, на самолете летала. Я помню, как-то повела сдуру Кайку гулять в шесть часов, представляешь? Будильник ни с того ни с сего в шесть утра прозвонил, а соседка эта — навстречу с мусорным ведром, прикинь, при полном параде: макияж, укладка, туфли на каблуках. Я ее спрашиваю: Светка, ты откуда такая гран-дама с утра пораньше? А она отвечает, что это привычка — встать с утра и сразу личико делать, дисциплина потому что у них, стюардесс-то, есть. Чтоб в любое время суток — и сразу на подиум.

— Вот так и складываются мифы и легенды, — задумчиво, дуя на ногти для быстрейшего их высыхания, проговорила Алла, — ты про соседку подумала, что ее разбуди в пять, а она тебе за секунду личико наведет, а соседка, небось, стюардесса твоя, всем потом рассказывала, что ты — просто образцово-показательная хозяйка для своего Кайки: шесть утра, а ты уже своего кобеля на первую прогулку тащишь. А все дело в будильнике...

Но вообще-то красить ногти — все равно подвиг, подруга простыла, а все равно следит за собой, вон ногти в порядке. Ира сжала в кулачки свои пальчики, насчет маникюра там не очень, у Иры, в отличие от ухоженной Аллы, время красоты наступало стихийно, а не так, как надо, — раз в неделю маникюр, раз в месяц педикюр, и в парикмахерскую тоже от случая к случаю, раз в пятилетку. Ненастоящая она, получается, женщина, вздохнула про себя Ира. Потом вспомнила, что, собственно, подругу она пришла проведать, и выгрузила из пакета витамины.

— Так, — придирчиво перебрала фрукты на столе Алла, — бананы оставишь себе, а за яблоки и груши — отдельное мерси.

— А чем тебе бананы-то не нравятся? Смотри, какие желтенькие.

— Они мне своими калориями не нравятся, я вместо одного этого желтенького могу сразу две груши слопать или два яблока. Есть разница?

— Наверное, — вяло согласилась Ира, принявшись тут же снимать шкурку с особо калорийного банана, — но там же все-таки калий. Говорят, для сердца.

— Эх, подруга, — вздохнула Алка, — для сердца лучше всего любовь. И тоже взяла банан. Так они и съели их все, а потом принялись готовить обед, изредка Алла вспоминала про то, что она болеет, придирчиво осматривала аптечку, морщилась и пила витаминный коктейль, только что сваренный Ирой из брусники с медом. Тоже, кстати, весьма убойная по калориям получилась штука. Ну да ладно, живем один раз.

Потом с потолка пошел дождь. Потом они обе, и Алла, и Ира, бегали к соседке наверх, тормозная Рита никак не могла взять в толк, что произошло. Потом выясняли долго, что, потом выяснили, что в ванной сидит Ритина дочка Надька, такая же тормозная.

Надька сообразила вспомнить, что это, наверное, стиральная машинка потекла, было уже такое и не раз, потом вызывали аварийку. В общем, суббота задалась. А летом Ира помогала Алке делать ремонт, и они, покрасив-побелив кухонный потолок чуть ли не на пять раз, все любовались оттенками белого с голубоватым отливом. Сейчас туда, на потолок, смотреть было просто тошно. Дождик прошел, конечно, но выступили противные пятна, и по стенкам тоже, Алка даже успела заметить, что похожие на кленовые листочки, как флаг Канады. Жизнерадостные парни из аварийки весело сообщили, что если такое повторится еще пару раз, то можно смело подавать на соседку в суд. А пока вызывайте инженеров их домоуправления. Чтоб акт составить.

Инженеров в понедельник вызвала уже Ира, вспомнив, как они с Алкой возились с ремонтом. Вместо того чтобы, как все нормальные люди, развлекаться, бумажку с описанием канадских кленовых листочков составили по всем правилам, потом пришла опять тормозная Рита, выдвигала свои версии возникновения этого причудливого гербария на стенах и потолке и смылась. Толку от Риты... Зато простуду у Алки как рукой сняло.

— Вот он — великий способ борьбы с недугами, — сообщила практически здоровая Алка уже во вторник.

Они с Ирой работали в одном здании, там же познакомились и подружились, давно, еще на заре перестройки, все конторы там поумирали одна за другой, но Алкина и Иркина еще держались. Практически на честном слове. Что давало возможность подругам видеться и в обеденный перерыв, и в курилке и домой идти вместе. А иногда, когда имелись настроение и денежки, — не домой. Но не домой — это в какое-нибудь кафе подешевле. Но даже в таких кафе чашка кофе стоила столько, что у практичной Иры глаза лезли на лоб, и она ныла, что в таком заведении она последний раз в жизни и цены грабительские.

 Чем окончательно портила им обеим настроение, выход в свет заканчивался тем, что подруги отправлялись к кому-нибудь из них домой и уже там пили кофе. Как правило, растворимый. Но по цене не такой близкой к обмороку. Вот, собственно, и все их развлечения на ту осень. Впрочем, нет, еще развлеклись...

Соседка Рита, вдруг испытав перед Алкой вину, приволокла какого-то такого же тормозного родственника. Родственник пообещал «буквально за день» поправить ремонт. Кончилось тем, что он упал со стремянки и своротил посудный шкаф. Набив при этом изрядное количество чашек и тарелок. Ладно хоть башку свою не разбил.

— Пусть и не Кузнецов, — с отвращением глядя на груду осколков, вздохнула Алка, — но и Хайта мне дорога как память. И добавила обескураженной и по-прежнему тормозной Рите: — Чтоб ноги твоей и твоих родственников больше в этом доме не было.

Рита на прощание пробормотала: резкая ты все-таки, Аллочка. А когда Алка глянула на нее исподлобья, Рита, с несвойственной для ее комплекции и характера шустростью исчезла за дверью.

— А ты знаешь, — вдруг сказала Алка, — я давно собиралась купить себе шикарный сервиз. Пойдем?

— А как же потолок, — робко напомнила Ирка, — ты же вроде хотела его побелить?

— А на побелку денег ты мне дашь, если есть, конечно, а вот сервиз мы пойдем и купим прямо сейчас.

И ведь купили! Красоты и фарфора! Прямо музей! Русский! Эрмитаж! Без всяких там цветочков, и листочков, и пастушков с пастушками, один белый цвет, называется слоновая кость. Из таких чашей пить только самый настоящий кофе. Вот они тогда и зерен кофейных настоящих купили, а потом и торт в придачу, и еще сыра, колбасы и рыбки малосоленой.

И картошки, и свиных ребрышек, еще колбаски, еще и курочку копченую, зелени, соленых огурцов. И грибов! Груздей соленых! Шли нагруженные пакетами, как будто это не две подруги собрались чайку-кофейку по-девичьи попить, а приличное количество молодых людей дембельских аппетитов. Ну и вина, конечно. Типа, Италия. Ладно. Пусть будет Италия. Вива Италия!

Вот и посидели, а потом пошли уже к Ире Кайку прогуливать. А потом привели Кая и кормили уже его: и ребрышками, и тортом, и солеными огурцами, и груздями, и курочками. Кай был счастлив в основном от внимания, от избытка чувств даже хлопнул блюдце из нового сервиза, Ира принялась рыдать горючими слезами, но Алка даже бровью не повела, сообщив, что воспитанная собака — это не та собака, что льет соус на скатерть, а та собака, которая этого соуса не заметит. Чехов. Антон Павлович. Великий гуманист и знаток собачьей психологии. Кайка в знак уважения к его психологии даже лизнул Алку в нос. Алка его, кажется, тоже.

А потом Алка уехала в командировку, а Ира решила сделать ей сюрприз и сделала. То есть пригласила, на этот раз по нормальному объявлению из газеты, а не каких-то левых родственников и знакомых тормозной Риты, мастеров по отделке и ремонту, и мастера буквально за три для (содрать старую штукатурку, нанести новую и побелить на два раза) превратили Алкину квартиру, во всяком случае, потолок этой квартиры, в нечто, напоминающее сервиз под названием «слоновая кость». И денег взяли по-божески, без всяких там пальцегнутий и слов «мы тут, хозяйка, подумали, что добавить надо».

Короче, когда Алла вернулась домой, там было красиво и чисто, и хотелось под такими сводами жить красивой и чистой, прямо-таки новой жизнью. И Кайка прыгал в восхищении, осматривал потолок в восхищении и лаял от этого восхищения.

Но на этом чудеса не кончились, потому что... Потому что чудеса — это все-таки простые вещи, как говорил поэт: простые вещи — таз, кувшин, вода. Серьезно. Так вот, этот таз, или как там называется специальная малярная емкость, забыл один из мастеров, вот он за этим тазом и пришел буквально в тот же день. Здрасьте. А Кай кинулся его обнимать, целовать, а мужик этот не заорал истошно, как все всегда почти делают, которые придурки, мужик собаку обнял и сказал ему на ухо что-то на его, Кайкином, языке. И Кайка прямо замер на секунду. Чуть лужу от восторга не сделал. Но сдержался, сдержался.

Вот, мужик этот нормальный, Максим звать, неженатый, сразу это как-то быстро выяснили. а раз неженатый — то чего тянуть? И это дело решилось быстро, буквально ведь через пару месяцев все исправили. Вот они с Алкой и исправили. Натурально пошли в загс, где счастливая Алка сказала: «Согласна». Или что там говорят? Да! Да! Я ваша навеки?

Прямо в гостях у сказки получается, потому что время тоски и ожидания незнамо чего кончилось буквально скоро ведь и у Ирки. Идет она, значит, от своей уже вполне счастливой замужней подруги, с Кайкой идет. Потому что Кайка тоже по гостям любит шляться, так вот они идут себе и идут, гуляют. А навстречу — такой же красоты девица, Кайкиной породы, то есть такой же черненькой и кудрявой породы.

Может, там даже и были какие-то пудели, но только намеком. И эта кудрявая девица к Кайке рванула, как будто только его ждала всю жизнь, а за собакой на поводке — хозяин. Получается, что собака вела его, тоже нормальный хозяин, дескать, первый раз вижу, чтоб моя Бонька, сдохнуть можно, Бонни, так вдруг бы захотела дружбы и любви, потому что ей с другими собаками тошно и противно. А тут прямо любовь с первого взгляда, а Ирка возьми да и ляпни:

— Прямо как у меня, — прямо в глаза глядя этому мужику. Мужик от такой прямоты весь закраснел, заробел, дескать, да вы что. Но ему некогда было рассусоливать, потому что дети эти, Бонни и Кай, принялись составлять семью прямо на дороге.

Ну дальше все известно — щенков у них было трое, одного получили, конечно же, к полному восторгу, Алка с Максом. На других тоже выстроилась очередь. И со стороны жениха, и со стороны невесты. Прямо натуральная очередь, потому что каждый хочет иметь в доме кусочек счастья. Размером с Боньку. Или Кайку. Ну и мужику этому, который Бонькин хозяин, тоже пришлось на Ирке жениться, потому что Бонни постоянно рвалась к Кайке, вообще не хотела уходить, только они на прогулку, а собака тянет хозяина куда надо. Вот так раз, другой, третий, уже и щенков раздали, а Бонька просто уходить не хочет. Ну Ирка первая и сказала:

— А что вам уходить-то? Живите, раз пришли. И мужик этот выдохнул с облегчением и в очередной раз подумал с завистью, что вот насколько все-таки собаки умнее людей. Да?

Загрузка...