Главная роль

Суббота. Утро. Аня с чашкой кофе стоит у окна и пялится на пейзаж. Пейзаж так себе, серенький: дорога, деревья, небо, даже дом напротив — все паскудного серого цвета. Словно декорация к старому, снятому с репертуара спектаклю. Машинка вот проехала. Тоже серая, тетеньки-дяденьки в кургузых пальтишках — за хлебцем, молочком и пивом. Спешат или делают вид, что спешат. Да нет, это Аня делает вид, что не замечает — вон их сколько, женщин, торопятся быстрей к завтраку прикупить свеженького чего своим мужикам.

Здесь Аня вздохнула. Потому что стало себя жалко — ей не надо бежать за продуктами. Пусть даже и за пивом — некому это пиво покупать. Скучно. Скучно так, как бывает скучно женщине, брошенной женатым любовником полгода назад. Уже даже и страсти отгорели. И обиды питать нечем, даже забываться стали подробности встреч, какое-то время еще стояли в башке слова его на прощание, типа, хорошо то, что хорошо кончается. Уж куда лучше. С запозданием подумала, что слишком уж повелась на навязанную ей роль «порядочной» женщины, нужно было бы устроить все-таки этому хмырю на прощание... А все ведь бабы выделываются. Стараются кого-то там переплюнуть.

Вот, например, сказал ей Вовчик, что его законная жена ненавидит готовить и вообще в доме приготовлением еды занимается он сам. Так Аня ведь тут же в библиотеку понеслась в поисках книжек по кулинарии. Хотелось не просто рецептов, а каких-то особенных, заковыристых.

Удивить хотелось. Поразить, да и победить Ане хотелось в этом соревновании с неизвестной ей лично женой Вовчика. Чутко прислушивалась, ловила интонации, компромат собирала, вроде того, что заездили его бедного со всякими поручениями по хозяйству. Потому и вела себя Аня с ним так, словно Вовчик — падишах. Прямо, точно Восток. Приходил Вовчик, ел-пил, а потом Аня ему, как восточная наложница, байки в ухо — про то, какой он золотой и серебряный, Вовчик-то. И как его не ценят. Мифы и легенды. Но Аня-то искренне, от всей души, так сказать. Откуда ей знать, что текст этот всем раздают — которые с женатыми мужиками связались. И роли там расписаны.

 Все одинаково до зевоты. Но Аня старалась — Аня то, Аня се, и кажется ей, что вот сегодня же, на крайняк завтра, этот вот конкретный Вовчик заметит и оценит ее старания. Хотя, если уж признаваться начать, одного Аня ждала, что кончится скоро эта пьеска про непонятого и неоцененного Вовчика, свалит этот самый непонятый и неоцененный мужчина по месту прописки, потому что ему уже поднадоедать стало все: и жене придумывать, насчет куда он с утра пораньше в выходные дни, да и Анины кулинарные чудеса — это всего-навсего хавчик, съел и забыл, можно и наесться, в конце концов. Но все было как было, как всегда, во всяком случае.

Булки Анины с изюмом, яблоками и корицей Вовчик хвалил, и суп харчо хвалил, и рыбку жареную с картошкой — еще как хвалит. Поел. Подремал перед телевизором, маленько даже призаснул, вплоть до легкого, так умиляющего в начале романа Аню, Вовчикова храпа. Она с нежностью смотрела на спящего Вовчика. Вовчик прямо как лялька спал, сложив ручки ладошка к ладошке под щечку розовую, подогнув коленочки прямо к толстенькому брюшку, и личико у него спросонья было чуть мятое, но милое, сладкое, как яблочко поздних сортов. Словом, игра была настоящая, увлекательная, и название у нее было задушевное «Дом».

Аня выбирала подарки Вовчику, а Вовчик со слезами благодарности принимал их — рубашечки, носки, вплоть до, пардон, нижнего белья, с причудливым рисунком трусы и с пуговками. Вовчик уверял разомлевшую от похвалы Аню, что такой роскоши у него отродясь не было. Платки носовые у него тоже, между прочим, появились только после того, когда Аня заметила, что и сопельки ему вытирать нечем. Когда Вовчик по зиме схватил однажды жесточайшую простуду. Но все равно пришел мужественно к Ане и уже там болел, кашлял и сморкался в дивной красоты клетчатые носовые платки с вензелем А и В. Чего сейчас только нет в магазинах.

Вот так у Ани появились наконец серьезные отношения. Вовчик, отдать ему надо должное, однажды совершил настоящий подвиг мужества, несмотря на холод и ветер, заклеил Ане окна в квартире. Чем не семья? Пусть даже на один, редко — на два выходных дня. Вот так суббота, иногда воскресенье Аня проводила вместе с любимым человеком. А это ведь немало, да, для счастья? А все другие дни существовали для подружек и подробного им рассказа, какой Вовчик и эдакий и как он относится к Ане.

Рассказ про эти окна заклеенные подружки смаковали еще почти месяц или даже полтора. Потому что ни одна из Аниных подружек, пусть и замужних, пусть и удачно, как им казалось, замужних, не могла припомнить, чтоб их мужья, Валин, там, или Верин, хоть раз бы потянулись исполнить какую-нибудь, пусть и не такую сложную, работу по дому. Потому что опечаленные подруги могли вспомнить только пару раз вынесенные ведра с мусором.

Да и то, так сказать, на заре любви и дружбы. А так — в лучшем случае, за хлебом, и то по пути, если за пивом отправится в опасное путешествие этот муж и защитник судьбы и женщины. Таким образом, Ане еще и завидовали. А еще — цветы. Аня, правда, не говорила, что эти цветы она сама себе покупала. Но зачем лишать окружающих иллюзии, что счастье есть и что его не может не быть. Потом Вовчик стал пропускать назначенные свидания, приходил реже, реже, уже пропуская и по паре выходных, и еще по паре, раз в месяц. Раз в три месяца.

Аня однажды после конторской вечеринки, чего уж там, ну выпила маленько, повод был, чем не повод — день рождения у сотрудницы, короче, если честно, то все там перепились на славу, и Аня не отставала. Ее потом ноги сами понесли к Вовчиковому дому, сама все испортила.

Правда, не решилась своим голосом звать, вдруг все-таки жена трубку возьмет, мужика какого-то вытянула из подворотни, он там с собакой гулял, мужику сунула мобильник, попросила умоляюще, рыдала прямо как просила. Мужику что? Сделал как надо, но и хмыкнул при этом с осуждением, вроде зачем вам вся эта канитель, девушка, лучше бы вы собаку завели, у моей скоро щенки будут. Только песик его, устрашающих размеров овчарка, коротко рявкнул на Аньку. Не любила, видно, собачка пьяных и навязчивых женщин.

Вовчик тотчас же тогда и примчался. Поволок Аню за руку к детской площадке за гаражи. Там шипел громко, но все равно Аня была счастлива, что видит любимого. Вот он — в старых трениках, в ботинках на босу ногу, так рвался к ней, даже свитера теплого не надел под куртку. Аня умилилась — так спешил к ней, хотелось весь мир обнять. Но Вовчик, оказывается, может быть таким злым и несправедливым.

Шипел про то, что жена пока в ванной и вообще, и унесся дожидаться свою эту жену, может, чаем с малиной или еще чего там готовят заботливые или перепуганные мужья своим хорошо вымытым женам.

А на следующее утро, девяти еще не было, Вовчик примчался к Ане, орал там как дурак. Руками размахивал, потом успокоился, поел немножко борща вчерашнего, доел даже. Хотя Ане и самой хотелось хоть ложечку. Потому что голова жутко болела с похмелья, но Вовчик и минералку выдул, и чай, а заварка оказалась последняя, так и ушел, оставив Аню без еды и иллюзий.

Особенно ей запомнился только один вопрос Вовчика: «Ты чего себе возомнила?» И обзывал обидно. Вроде курицы-хлопотуньи, а настоящие женщины не унижаются. Не требуют, не настаивают, вообще ни о чем не просят. Никогда. Как леди ведут себя. А такие, как Аня, — это сплошь кухарки. Аня прямо рот и открыла.

А когда он все-таки ушел, глянула в зеркало. Вот тут и началась уже настоящая истерика, потому что там такое личико было. Словом, не Гюльчатай. Нельзя все-таки женщину врасплох, вот так, некстати. После дня рождения сотрудницы и разных событий.

Она еще, кстати, ждала его потом. Ждала, что одумается. Потянет его по привычке хотя бы. Все равно привык же мужик, и хорошо ему, мужику-то, там, где его ждут и кормят. Такая лихорадка у Ани была эти первые недели ожидания, даже с подругами не висела на телефоне — боялась линию занимать, хотя сказали же в одном старом кино: кому надо, тот обязательно дозвонится. Видно, не надо было. Аня пару раз набирала его номер, сидела, зажав трубку кухонным полотенцем, чтоб даже дыхания ее не было слышно.

Трубку один раз взяла жена, другой — дочь. Дочка еще кривлялась — кто, да что, да что вы молчите. А жена просто рявкнула про то, что делать кому-то нечего. Видно, там есть кому звонить и молчать, вот хотя бы и его дочечке. Про которую Вовчик — как про наследную принцессу: и оценки у нее, и таланты, и внешность, и сердце золотое. А уж как Вовчика любит, так это одно сумасшествие. Короче, объяснял же он по возможности доходчиво Ане, что ей там не светит ничего, в Вовчиковой жизни. Но Аня с упорством шизофренички все на что-то надеялась.

Вот так эти полгода и прошли, первое время еще подруги интересовались, особенно Валя. Там у Валиного мужа какая-то баба выявилась, но Валя, предупрежденная историей с Аней (а кто предупрежден, тот и вооружен), повела себя правильно.

Перекрыла кислород мужу на предмет всяких там работ по выходным и задержек, прямо и приезжала к концу дня к мужу в контору и придумывала всякие занятия, вплоть до посещения школы их обалдевшего от такой опеки сыночка. Мальчик из твердого троечника за пару месяцев этих посещений родителями классного руководителя и прочих училок превратился в твердого хорошиста и все смотрел на мать со страхом — чего она еще учудит.

Вот так умная Валя вернула мужа в семью. И что? Этот муж так увлекся спасением их ребенка из рук всяких имеющих плохое влияние мерзавцев, так стал внимательно прислушиваться к внутреннему миру подростка и т. д., что его даже выбрали в родительский комитет, чем польстили неслыханно.

Валин муж с тех пор отвечает за всякие вылазки на природу. Еще двух мужиков-папаш подбил в помощь. Это они теперь вместо пива пацанов учат машину водить. Прямо уже практически весь класс охвачен, даже девчонки есть желающие, и все, главное, теперь учатся нормально, потому что условие — чтоб без троек. Чудные дела. Вот какие могут сделать выводы умные женщины, а Валя умная. Поэтому им там есть чем заниматься, Вале, во всяком случае, у нее просто не остается времени на Аню, только позвонит редко. Но Аня совсем киснет от восторженных рассказов Вали, и поэтому Вале интереснее с Верой. Много у них общего, семейные потому что.

Вот так Аня осталась практически одна — и без любимого мужчины, и без подруг. Потому и скучно. Пробовала насчет рукоделия, потому что от любой готовки ее просто выворачивает, ей лучше бутерброды с кефиром или пельмени магазинные, чем стоять глупо у плиты, но рукоделие тоже не шло. Не получалось у нее медитировать с помощью вышивки болгарским крестом. Какая-то совсем не нужная никому 33-летняя женщина. Плачет фактически у окна. Такой силуэт на фоне.

Потом Аня решилась все-таки выбраться на улицу, достала пальто, с прошлого сезона ненадеванное, сунула руки в карманы в поисках перчаток, выпала чья-то визитка. Аня стала с недоумением разглядывать кусочек картона — имя Глеб и фамилия Степанов ни о чем ей не говорили, зато в уголке визитки была нарисована морда овчарки, и Аня вспомнила. Ну да, тот злополучный вечер, когда она прорывалась к Вовчику. И какой-то мужик ей посоветовал, что лучше бы она так с собаками носилась, чем с женатыми мужиками.

Вот импульсивная же девушка все-таки. Что Аня сделала в следующую минуту? Правильно, прямо в этом пальто и ринулась к телефону. Быстро набрала номер (быстро, чтоб не передумать) и, когда этот Глеб Степанов взял трубку, тотчас же заверещала, прямо громко очень и умоляюще, что она все обдумала хорошо (пусть, пусть она врет, но ведь лучше такое вранье, чем другое). А Глеб Степанов тотчас же сказал, что узнал, конечно же, просто в недоумении, что она так долго собиралась, он уже полгода почти ждет, что она позвонит.

Вот так у Ани практически на следующий день появился отличный песик, правда, не овчарка, Глеб сказал, что из нее совсем не получится хозяйка овчарки. А вот английского спаниеля стоит попробовать, вдвоем с Глебом они и поехали выбирать щенка. Отличный, надо сказать, песик. Рыжий. Аня назвала его Патриком.

Теперь они вместе все и гуляют — Глеб со своей овчаркой и Аня со спаниелем. А что, отличная получилась компания. И подруги довольны, Аня теперь так интересно рассказывает про собак, что Валя уже почти решилась взять щенка, только не определилась с породой. Потому что каждому человеку требуется все-таки свой, единственный, друг, так, чтоб и ты для него — единственная в мире. Что у собак это правило, что у людей.

Ну и насчет пейзажа тоже. Когда Аня выглянула в окно наутро, там уже выпал снег и все заискрилось и цветом, и светом — как будто начался дивный, чудный спектакль, и оркестр заиграл увертюру. И все про новую жизнь с новыми героями, и уж там-то у тебя точно — главная роль.

Загрузка...