Слово генералу милиции

Руководитель иркутской милиции генерал-лейтенант Алексей Антонов в откровенном интервью еженедельнику «Пятница»

Алексею Антонову 52 года. Он интересно и убедительно говорит (а это вообще-то несвойственно большинству милиционеров, даже и высокопоставленных). Правда, этому есть объяснение: первое высшее образование у генерала милиции — педагогическое, второе — юридическое. Вероятно, сочетание этих двух школ плюс работа с людьми (Антонов начинал простым опером) довольно сильно отличают Антонова от других руководителей в погонах. Несмотря на требовательное отношение «Пятницы» к начальникам разного ранга, хочется признать, что отличие это — в выгодную сторону. Антонов рассуждает не так однозначно, как человек в погонах, а как государственник: у него есть взвешенное, часто нетрадиционное мнение по многим проблемам — и общечеловеческим, и российским.

Про непонимание

— Алексей Алексеевич, только самый ленивый человек мог не заметить противостояния, которое наблюдается уже пару месяцев между администрацией Иркутской области и милицией Иркутской области. Мягко говоря, это похоже на глубокое взаимное недовольство... Что происходит?

— Чиновники недовольны работой милиции.

— Но это же хорошо? Это непосредственная работа чиновников — защищать интересы граждан, они за это деньги получают...

— Безусловно. Только вот какое любопытное наблюдение: чиновники были довольны нашей работой, когда под суд отправлялись взяточники от образования, медицины, наркобароны и некоторые другие категории преступников. Но как только мы стали задерживать на взятке чиновников из органов власти разного уровня, нас почему-то стали агрессивно критиковать. Причем ни одно из обвинений, исходящее из «серого дома» (здание администрации Иркутской области в сквере Кирова. — Авт.), не было подкреплено реальными фактами. Более того, мне, как руководителю областной милиции, не дали возможности ответить на вопросы к моему ведомству. Это обвинение ради обвинения.

— Алексей Алексеевич, давайте назовем вещи своими именами: вы сейчас говорите о том, что руководство области так ведет себя в отместку за коррупционные и уголовные разоблачения?

— По крайней мере, это именно так и выглядит. Даже чисто хронологически.

— А кто первый начал?

— Я. Я и начал, приехав в Иркутскую область три года назад. Только за последний год мы задержали 23 чиновника из администраций разного уровня по всей Иркутской области.

— Огласите, пожалуйста, весь список пофамильно...

— Дорошок, глава администрации Усть-Илимска, подозревается в причастности к убийству; Сайков, мэр Слюдянского района, подозревается в организации заказного убийства. На получении взяток или превышении должностных полномочий попались: Зубцов, председатель Комитета по потребительскому рынку и развитию предпринимательства Черемховского муниципального образования; Куроптева, начальник загса Ленинского округа; Корнилов, начальник службы заказчика ОГУ «Центр сохранения историко-культурного наследия» Комитета по охране объектов культурного наследия областной администрации; Ковальчук, руководитель Гостехнадзора администрации УОБАО; Михайлов, председатель КУМИ администрации Ленинского округа; Марчук, мэр Заларинского района; Клепикова, директор Центра социально-информационных услуг для молодежи при администрации Иркутской области, с двумя своими сотрудниками; Москвин, главный архитектор Слюдянки; Башков, заместитель главы администрации Железногорска-Илимского; Муратов, заместитель председателя Комитета по управлению Ленинским округом; Лебедев, глава администрации Алзамайского муниципального образования; Мотошкин, мэр Ольхонского района; бывший заместитель главы областной администрации Зубарев; Зверев, председатель КУМИ администрации Иркутского района; Заяц, директор ФГУ «Государственный природный заповедник Байкало-Ленский»; Моссова, заместитель главы администрации Братского района; Шестаков, заместитель мэра Усть-Илимска; Хворостинин, первый заместитель главы администрации Усть-Илимска; Ялова, заместитель председателя КУМИ Свирска; Воронов, заместитель губернатора Иркутской области.

— Да... Руководству области было бы трудно сохранять хладнокровие в такой ситуации, когда речь идет о фигурах уровня заместителя губернатора...

— Неужели кто-то не понимает, что обвиняет не генерал Антонов, обвиняет закон. Лебедев (глава Алзамайского МО. — Авт.) собирался со мной судиться за то, что я его назвал взяточником. Он попался на взятке, и как я его, по-вашему, должен называть? А бандит Скрипник разбил в камере телевизор, когда услышал, что я его, видите ли, окрестил бандитом! А как я его должен называть, если он осужден по статье «Бандитизм»?

— На каком этапе началось противостояние с областной администрацией?

— После того как были предъявлены обвинения в мошенничестве бывшему генеральному директору дорожной службы Иркутской области Виктору Бушуеву. 8 октября мы допросили в качестве свидетеля по этому делу вице-губернатора Сергея Воронова (он сейчас уже обвиняемый в хищении особо крупных средств. — Авт.), на следующий день была созвана срочная пресс-конференция, где главной темой стала «плохая работа иркутской милиции». Речь там шла о росте числа ДТП, непомерных расходах на содержание милиции общественной безопасности, невыполнении милицией своей основной задачи — обеспечивать безопасность граждан, снижении раскрываемости преступлений.

— Алексей Алексеевич, под этими формулировками с легкостью, не раздумывая, подпишется большинство жителей Иркутской области. Для вас же не секрет, что не все любят милицию и доверяют ей? А в части аварийности на дорогах... Подведомственная вам ГИБДД — это же притча во языцех...

— Я не отрицаю, что аварий становится все больше: в этом году было на 300 ДТП больше, чем в прошлом.

— Значит, это обвинение по адресу?

— А кто, по-вашему, виноват в увеличении аварийности? Неужели милиционеры? Статистика показывает, что в целом по России практически каждое шестое ДТП происходит из-за неудовлетворительного состояния улично-дорожной сети. В Приангарье же плохие дороги становятся причиной аварии практически в каждом четвертом случае из десяти. Почти сто человек погибли и более тысячи получили ранения именно из-за отвратительного состояния наших дорог. Эти показатели практически в два раза хуже, чем в соседних областях!

— А успешно ли на этом удручающем фоне работают сотрудники ГИБДД?

— Мне понятна ваша ирония. Но я опираюсь на статистические данные. В этом году сотрудники ГИБДД выявили на 16% больше правонарушений на дорогах, и на 11% возросло количество автолюбителей, лишенных водительских прав.

— Давайте поговорим о том, что расходы на содержание милиции общественной безопасности в Иркутской области самые высокие по Сибири...

— Это неправда. В Иркутской области на 10 000 населения приходится 27 сотрудников МОБ, а в соседнем Красноярском крае — их 36. Для содержания МОБ в 2007 году областной бюджет выделил на 643 миллиона рублей меньше от потребности. А в Бурятии, например, это подразделение укомплектовано более чем на 90 процентов.

— Почему, на ваш взгляд, в руководстве области уверены, что областная милиция не справляется с основной своей задачей — обеспечением нашей безопасности?

— Почему — я уже объяснил в начале разговора. Не моего уровня это занятие — играть в игру «сам дурак». Я опять обращусь к цифрам: по раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений в этом году мы занимаем первое место по Сибирскому федеральному округу. Сотрудники ГУВД обезвредили 517 преступных групп, 15 банд, шесть уголовных дел по факту бандитизма отправлены в суд. В целом же за три года моей работы в Приангарье мы разгромили 37 банд, в том числе банды Скрипника, Иванова.

Про бандитов и людей

— Но ведь известно, что преступлений все-таки становится больше, значит, криминогенная обстановка с каждым годом все равно только ухудшается?

— Растет количество зафиксированных преступлений. В 2004 году их было 62 000, а в прошлом — 87 000. Эти цифры возникли во многом из-за моего желания не умалчивать реальное положение дел, а выявлять как можно больше нарушений Уголовного кодекса. Чтобы и жители области не ленились обращаться в милицию, и сами ее сотрудники добросовестно принимали заявления от гражданских лиц.

— Тем не менее в обществе сохраняется стойкое нежелание обращаться в милицию...

— Это такой правовой нигилизм... Он, кстати, свойственен, как ни странно, пожилым людям. Молодежь в большинстве своем знает свои права. Но сейчас, в последние несколько лет, люди, по моему глубокому убеждению, стали больше доверять милиционерам. Я просто не верю всяким интерактивным голосованиям о якобы почти нулевом доверии к милиции. Догадываюсь, как эти рейтинги выводятся. Кроме того, возник более жесткий надзор за нашей деятельностью со стороны прокуратуры, куда может обратиться любой человек, чье заявление отказались принимать в милиции.

Про самое неприятное

— И тем не менее за последние 15 лет мнение о милиции у гражданского населения испорчено очень сильно. Да и о былом престиже органов пока говорить рано. Доживем ли мы до восстановления прежних позиций?

— Я в милицию пришел по комсомольской путевке. Так я семь месяцев проходил конкурсный отбор, чтобы стать простым опером! Нужно, чтобы так было опять.

— Алексей Алексеевич, разве можно сравнивать условия работы и жизни милиционеров в Советском Союзе и сейчас? Ведь и так все ясно. — Да, раньше было правило: отработал три года — получаешь комнату в коммуналке, еще три — квартиру... А сейчас мы вынуждены даже ввести некий ценз на зачисление в наши ряды: предпочтение отдается тем, кто имеет собственное жилье.

— Недавно, по словам одного из наших читателей, в ново-ленинской маршрутке произошел такой случай. В автобус ввалился совершенно пьяный мужчина в милицейской форме, вынул из кобуры пистолет и, ухмыляясь, стал наводить ствол на пассажиров. Люди были в панике. Никто, разумеется, не попытался отнять у хулигана оружие. Через несколько остановок пьяный сотрудник вышел... И как после такого доверять сотрудникам правопорядка?

— А почему никто не позвонил в милицию? Ведь сейчас мобильные телефоны практически у всех! Скажу, почему: все из-за упомянутого мной правового нигилизма. Добавлю также, что люди по отношению к этому предателю, а таких я иначе как предателями не называю, проявили себя точно так же безучастно, как и в случае с уголовниками. Если по Центральному рынку бежит оперативник за преступником, никто из прохожих и не подумает помогать милиционеру, некоторые еще и злорадствовать будут.

— Тем не менее лично мне часто приходится сталкиваться с откровенным хамством и грубостью со стороны сотрудников милиции. И уверен, что со мной согласятся многие.

— Я уверен, что таких милиционеров все же меньше, чем настоящих профессионалов, которые борьбу с преступностью считают делом своей жизни и для которых слово «мент» — настоящий позор. Лично я уволю любого сотрудника, если он явится на работу в нетрезвом виде. А по большому счету, милиционер вообще не имеет права показываться на людях пьяным, ведь и в нерабочее время он остается представителем закона. Милиционер должен быть идеалом, но условия его жизни часто совсем не идеальны.

— Поэтому, наверное, вдвойне жаль, когда из вашего ведомства увольняются хорошие сотрудники?

— Действительно, уходят от нас в частные структуры, как правило, только самые лучшие. Их с человеческой точки зрения понять можно. Зачем ему рисковать жизнью, если можно сидеть в службе безопасности какого-нибудь предприятия, следить за происходящим в помещениях и на улице по монитору и получать за это вдвое больше, чем ему платили в милиции.

Люди не хотят работать

— Алексей Алексеевич, жить страшно: на улицах опасно, дома буйные соседи, на ночь форточку боишься открыть — залезут, входные металлические двери никто не торопится снимать. У вас есть профессиональное и личное объяснение роста преступности?

— Я уверен, что основная причина — категорическое нежелание многих людей работать и при этом хорошо жить. Многим гораздо проще сидеть на шее у матери-старушки, существовать на ее пенсию и отказываться пусть от сложной и невысокооплачиваемой, но все же работы. Вот и получается, что, к примеру, на стройках трудятся почти всегда зарубежные гости. А наши работать не хотят, предпочитают паразитировать. В свою очередь они воспитывают детей, которые вырастают с пониманием, что не работать — это естественно...

— Многие эксперты считают главнейшей причиной огромное количество колоний в Иркутской области. Выходя на свободу, бывшие преступники со всей страны оседают именно у нас...

— Правильно. Ежегодно в Иркутской области из мест лишения свободы выходят 4000—4500 человек, 2000 из которых возвращаются обратно за решетку, снова нарушив закон. И это легко объяснимо: на свободе им просто некуда деться, их никуда не берут.

— Как раз такие граждане и пополняют армию бомжей. Причем не мирных, а ищущих, что бы украсть и на кого бы напасть в темном переулке. Что, по вашему мнению, нужно делать с бездомными?

— Ситуация не изменится, пока не создадут гражданские институты по возвращению этих людей в нормальную жизнь. В существующих сейчас ночлежках бомжам предлагают только место, где скоротать ночь, и что-нибудь поесть. А необходимо каждому из них сделать документ и обеспечить работой. По крайней мере, тех, кто этого хочет, но не может добиться из-за своего незавидного статуса. Положительных примеров предостаточно.

Взять хотя бы американский вариант с их резервациями для индейцев. Наша пропаганда показывала эти резервации чуть ли не как концлагеря. На самом же деле в них из индейцев делали людей, способных жить в современном обществе. Их в резервациях отмывали, лечили, обучали, давали рабочие специальности.

— Почему бы не сделать подобное и у нас?

— Я уверен, что все упирается в нежелание чиновников искать новые пути решения этой, по моему мнению, очень важной задачи. Им, наверное, просто лень. Ведь для этого необходимы и постройка новых зданий, и подбор персонала, и множество иных действий. Чиновники же предпочитают не выходить за круг своих прямых обязанностей.

Про лес

— Бандитизм и уличная преступность усложняют жизнь граждан по всей России, это повседневная работа милиции. А что вы считаете самой глобальной на сегодняшний день задачей для милиции Иркутской области?

— Это борьба с незаконной вырубкой леса. Мы уже выявили и обезвредили 28 групп, занимавшихся незаконной вырубкой леса. У них изъято около 500 профессиональных бензопил, 200 автомобилей, на которых лес вывозили с делянок. Ущерб от действий таких групп огромен. До возникновения лесной милиции им удавалось вывозить 4 000 000 кубометров, сейчас 2 000 000. В этом году количество незаконных вырубок снизилось на 23%.

— В чем причина откровенного разграбления леса?

— В отсутствии хозяина, снятии ответственности с лесников, которые теперь фактически не могут бороться с вырубщиками. С 1 января силами областной администрации должна была быть создана лесная охрана, но этого так и не произошло. Запасы древесины в нашем регионе — около 9 миллиардов кубометров. А доля поступлений в государственную казну от продажи леса составляет только 3%. И это в одном из самых богатых лесом регионов!

Не дождетесь

— Алексей Алексеевич, о вашей дальнейшей карьере сейчас чего только не говорят. Кто-то видит вас заместителем министра, кто-то даже уверяет, что вы будете возглавлять милицию на Олимпиаде в Сочи. Собираетесь уезжать из Иркутска?

— За годы работы в инспекторской группе я побывал в 39 регионах, проехал по всей Сибири, поэтому сравнивать есть с чем. И скажу, что больше всего мне нравится в Иркутской области. Мне всегда приятно, например, пить местную чистую воду.

Мне нравится здесь жить, работать и отдыхать. Хотя отдыхать как раз приходится редко. Сейчас мне 52 года, а в соответствии со званием и должностью я могу оставаться на своей должности до 60 лет. Поэтому не исключено, что все это время буду работать именно в Иркутской области.

Как стать генералом

Алексей Антонов родился 29 ноября 1955 года в поселке Степном, Тульской области. Отец — шофер, мать — крестьянка. После армии в 1978 году с отличием окончил Витебский техникум физической культуры и пять лет работал учителем физкультуры и начальной военной подготовки в школе. Окончил с красным дипломом Московский центральный ордена Ленина институт физической культуры.

В 28 лет по комсомольской путевке пришел в милицию. Начал с оперуполномоченного уголовного розыска 47-го отделения милиции Москвы, затем последовательно в разные годы: заместитель начальника по политической части 85-го отделения милиции Москвы, начальник 47-го отделения милиции Москвы.

В 1995 году окончил Юридический институт МВД России, был старшим инспектором по особым поручениям Главного организационно-инспекторского управления Главного штаба МВД РФ. До 2004 года — главный инспектор инспекции Главного организационно-инспекторского управления Главного штаба МВД РФ (курировал Сибирский федеральный округ). С 1 июня 2004 года — начальник ГУВД по Иркутской области.

Рассказал Антонов

— Недавно я увидел на улице копающегося в мусорном баке молодого человека. Я остановился и поговорил с ним. Зовут его Дима, недавно пришел из армии, женился, пять лет назад родилась дочь. Когда развелись с женой, решил отправиться из родного Усть-Кута в Иркутск на заработки.

Потерял документы и смирился с этим, живет себе, собирательством зарабатывает на дешевую выпивку и еду, хотя имеет очень востребованную сейчас специальность — сантехник. Такие люди утратили жизненные идеалы и ценности. Ему помочь нужно, и это сделать должны чиновники от власти.

Метки:
baikalpress_id:  8 505