Миротворец из Иркутска

Иркутский милиционер помогал поддержанию порядка в Косово и Судане

Многие, услышав слово «миротворец», представляют себе героя американского боевика: груда мышц, хмурый взгляд, пропахшая порохом униформа. Этот стереотип полностью разрушает иркутянин Игорь Саян, настоящий миротворец, более двух лет служивший в Косово и Судане в тяжелейших условиях. Он каждый день видел боль и страдания, нищету и безысходность, страх в глазах людей и массовую гибель местного населения. Недавно Игорь вернулся домой из очередной командировки. С ним встретился корреспондент «Пятницы».

Дорога в рай

В 2002 году Игорю Саяну, прапорщику отдельной роты сопровождения поездов Восточно-Сибирского управления внутренних дел на транспорте предложили стать миротворцем.

После полуторамесячной подготовки и успешной сдачи экзаменов Игоря окончательно утвердили в составе российской группы, отправляющейся в Косово. Было это в 2003 году. Родственники отнеслись к новому назначению Игоря хоть и с тревогой, но с пониманием: от такого предложения люди в погонах не отказываются. Так в июне 2003 года Игорь Саян, до этого ни разу не бывавший за границей, оказался в Косово, пережившем в 1999—2001 годах кровавую войну.

— Мы приехали туда поддерживать хрупкий, только что установившийся мир между албанцами и сербами. Мы были там, если выражаться более понятным языком, международными полицейскими, помогающими местным властям бороться с преступностью в регионе, — рассказывает Игорь.

Игорь вспоминает, что, как только сошел с трапа самолета в аэропорту, услышал фразу: «Добро пожаловать в рай». По его словам, там действительно очень красиво. Высокогорье, буйство природы, уникальный климат. Местные жители по нескольку раз в году снимают урожаи на своих владениях. Еще иркутянина приятно удивила переменчивость погоды: за день она меняется до семи раз. Кардинально. От яркого солнца — до дождя со снегом.

Восточные традиции

Особенных разрушений, связанных с недавней войной, в Косово Игорь не заметил. Были, конечно, разбитые здания, но очень мало. Наверное, потому что по своей сути албанцы и сербы — трудяги. Если есть возможность заработать деньги, они охотно это делают. Семь потов с серба или албанца сойдет, все лишь для того, чтобы поднять бюджет своей семьи. Словом, местное население навоевалось.

Игорь служил в Митровице. Этот город разделен рекой Тибр на южную и северную части, албанскую и сербскую. В основном россияне поселились на сербской стороне.

Условия жизни иркутского миротворца в Косово были, по его словам, прекрасные.

— Верхний этаж дома мы занимали с калужским милиционером, — вспоминает Игорь. — Жили мы в разных комнатах. На нашем этаже были своя кухня, туалет, ванная.

На рынке все дешево. Килограмм мяса стоит максимум 50 рублей. В неделю тратили на еду по 20 евро (700 рублей) на человека. Свежее мясо заказывали с вечера, утром продавец специально привозил свою продукцию для «руссов».

Кухня сербов не похожа на христианскую: в ней отчетливо прослеживается наследие 300-летнего турецкого гнета. В быту сербы также придерживаются восточных традиций. Например, сербская женщина никогда не сядет за стол вместе с мужчинами, будет лишь находиться поблизости.

— Меня удивило то, что сербские женщины курят больше, чем мужчины, — продолжает Игорь. — К примеру, наша переводчица курила очень часто. Выбросит окурок и, будто тут же забывая о нем, сразу достает новую сигарету. Было видно еще и то, что женщины в тех краях быстро увядают. В 40—50-летнем возрасте выглядят старушками. Даже не знаешь, как к ней правильно обратиться.

Без перевода

Переводчица Игорю и его коллегам требовалась только в первое время, они достаточно быстро и довольно неплохо заговорили по-сербски.

— Их язык напоминает древнерусский, — говорит Игорь Саян. — Мне их понимать было несложно. На руку мне и моим соотечественникам-миротворцам было и то, что албанцы, живущие в Косово, тоже говорят на сербском.

Сербы, по словам Игоря, и внешне, и по своему темпераменту очень похожи на выходцев с Кавказа: грузин, армян.

— Однажды я наблюдал, как решали конфликт двое сербских автомобилистов после ДТП, — с улыбкой вспоминает Игорь Саян. — Они начали пинать машины друг друга. Если бы было оружие, они точно стали бы из него палить в небо. Им просто необходимо выплеснуть свою энергию. Сбросили напряжение — и дальше разговаривали гораздо спокойнее.

Ну и, разумеется, восточный темперамент местных жителей ярче всего проявлялся в том, как они торгуют.

— Приходишь на албанский рынок. Продавец смотрит тебе в глаза с ангельским выражением лица и называет завышенную цену. Говоришь ему: «Ты пытаешься меня обмануть», — а он до последнего клянется в своей правоте. И только когда уже собираешься уходить, албанец все-таки сбрасывает цену. Аналогично и на сербской стороне. Он тебе откровенно бракованную зажигалку с надписью «Сделано в Китае» пытается продать как настоящую. Даже если ему показываешь на надпись со страной-производителем, он все равно утверждает, что вещь фирменная.

Немирный мир

Несмотря на первое, положительное, впечатление от Косово, Игорь вскоре понял, что до идиллии там очень далеко. Хотя официально краем управляет албанское правительство, у многих миротворцев, по словам Игоря, сложилось впечатление, что в Косово планомерно создается полубандитское государство. Чувствовалось, что, несмотря на все усилия миротворцев, албанцы и сербы еще долго будут ненавидеть друг друга. Даже самые мелкие неурядицы они предпочитают улаживать только с помощью иностранных полицейских. Настолько сербы нетерпимы к албанцам и наоборот.

— Приходит серб и жалуется, что у него потоптаны посевы кукурузы. Дескать, албанские детишки нарвали целую сумку и убежали, — рассказывает Игорь. — Наш человек в подобном случае просто нарвал бы крапивы и проучил негодяев, а серб идет в полицию, делает официальные заявления. Мы приезжали, фотографировали место преступления. Разумеется, найти виновных не удалось... Также мы ежедневно проверяли автотранспорт местного населения, не перевозят ли они оружие, тщательнейшим образом следили за сохранностью нашего оборудования, которое могли испортить мирные граждане, чтобы не были проколоты колеса нашего транспорта и ничего не пропало.

О том, что война между албанцами и сербами может возобновиться в любой день, говорят кровавые события марта 2004 года, свидетелем которых стал Игорь Саян.

16 марта пропала группа албанских детей из деревни Чабра, расположенной недалеко от границы. Трупы детей нашли в ночь на 17 марта в 30 километрах от места пропажи, на берегу реки Тибра. В 10.00 конфликт разросся до размеров жуткой бойни.

— В 2002 и 2003 годах серьезных столкновений не было, поэтому с моста, разделяющего албанцев и сербов, убрали заграждения. Примерно 400 албанцев прорвались на сербскую территорию и начали зверский погром: рушили дома, кафе, избивали всех без разбору.

Сначала албанские и сербские полицейские кое-как смогли оттеснить толпу нападавших, но, увидев, что албанцы вооружены, сообщили о случившемся миротворцам.

17 марта было несколько волн беспощадного албанского нашествия. Справиться с разъяренной толпой полицейским было практически невозможно, в ход шли автоматы, гранатометы, слезоточивый газ. В общем, настоящая война. На улицах Митровицы валялись десятки трупов мирных граждан. И только когда подошли отряды французских военных, кошмар стал понемногу утихать.

— Вылазки против сербов были организованы по всему Косовскому краю. Повсюду возникали толпы албанцев, громивших сербские анклавы, — вспоминает Игорь. — Жителей выгоняли из их домов, забивали некоторых до смерти. Одного миротворца чуть не растерзали. Он вырвался из толпы буквально в нижнем белье и с огромным трудом успел добежать до военного кордона. Было ощущение, будто люди не понимают, что делают. Ужасало еще и то, что в действиях албанцев чувствовалась чья-то сильная рука. Мы были поражены тем, насколько все было подготовлено. Не хватало только повода. Полностью этот беспредел удалось прекратить только через четыре дня.

А дети, как выяснилось позже, просто утонули, спасаясь от каких-то бродячих собак. Албанцы же до последнего настаивали на том, что дети сорвались в бурлящую реку после того, как на них натравили собак сербские полицейские.

— Домой я вернулся в июне 2004 года, — рассказывает Игорь. — Когда жил в Иркутске, смотрел художественный фильм «Миротворец». Такое ощущение, что герой фильма связист в одиночку сделал мир во всем Косово. Все в фильме неправда! На самом деле миротворцы никогда не применяли автоматическое оружие и уж тем более против мирного населения.

Здравствуй, Африка!

По возвращении из Косово в Иркутске Игорь пробыл больше года. После отпуска вернулся на железную дорогу. С охотой рассказывал друзьям о своей необычной командировке в страну, куда не ездят туристы. И вскоре из московского центра подготовки миротворцев на его имя снова пришел запрос.

— Поступил очередной вызов на сдачу экзамена, — рассказывает Игорь. — Руководство спросило меня, готов ли я к участию в очередной миссии. Ответил утвердительно. На этот раз мне предстояло поработать в Судане, в городе Бентью, столице штата Юнити.

Судан до сих пор переживает тяжелейшие последствия 30-летней войны между живущими на юге страны христианами — африканцами и мусульманами — арабами, укоренившимися на севере. В 2004 году там наступило небольшое затишье. Возобновились геологические изыскания. Инженеры разрабатывают все новые месторождения золота, алмазов, нефти. Словом, страна уже в скором времени может начать безбедную жизнь.

В отличие от Косово, у миротворцев в Судане функция сугубо наблюдательная, то есть им не полагается иметь при себе табельное оружие.

— Мы назывались полицейскими советниками. Нашей основной задачей была помощь местным полицейским органам в построении правового государства. Потому что законы, существовавшие 30 лет назад, после войны там уже не действовали. Нужно было в буквальном смысле слова все создавать заново на пустом месте. Мы советовали местным властям, как можно и как нельзя поступать в тех или иных случаях, исходя из международного права. А безопасность миротворцев обеспечивали вооруженные подразделения Африканского союза.

Нищета и лень

Отличия от Косово в Судане, по словам Игоря, были буквально во всем. Во-первых, там просто угнетающая бедность.

— Такой нищеты я никогда раньше не видел. В памяти до сих пор такая картина: идет строительство многоэтажного дома, а рядом под кучей одежды лежит десяток рабочих. Они настолько выматывались на жаре, что им было все равно, что на них падает строительный мусор.

Самое страшное впечатление — весь город как одна большая помойка. Но хуже всего, что эти люди ничего не делали, чтобы выбраться из нищеты. Такое ощущение, что их все это устраивало. Начинается утро, чернокожий абориген садится под дерево, выпьет кофе, покурит и целый день ничего не делает, лишь смотрит за передвижениями миротворцев. Там почти все живут по принципу «что Бог пошлет».

Тяжелое впечатление произвели на Игоря десятилетние дети, гуляющие по улицам с автоматами на плечах. Едут миротворцы на машине, идет вдоль дороги такой ребенок. Автомобиль издаст громкий звук, а дитя с автоматом резко оборачивается, и не знаешь, стрельнет он или нет. К счастью, от рук такого «мирного» населения ни один миротворец не погиб.

Поразила Игоря цена на местную еду. К примеру, бананы, которые должны расти на каждом углу, стоят три доллара за килограмм. Дороже, чем в Иркутске. За одно яблоко продавцы требуют десять рублей! И это в Африке!

— Условия жизни миротворцев в Судане были ужасными, — продолжает Игорь. — Здания, у которых были прочные стены и крыша, уже считаются там хорошим жильем. Несмотря на то что в них нет практически никаких благ цивилизации. И это при 60-градусной жаре. Спастись от пекла в доме нереально. Даже в офисе кондиционеры едва опускали температуру до 32 градусов. Цены на все неимоверные. Минимум в два раза дороже, чем мы платили в Косово. Чтобы выжить, нужно было тратить 1500—2000 долларов ежемесячно. Особенно дорогая была вода. Шесть долларов за 1,5-литровую бутылку. Все это из-за того, что война практически полностью разрушила местную экономику.

Рабочий день миротворца был полностью занят переговорами, работой с бумагами. Постоянные встречи с руководством штата, местной полицией. И все это под пристальным вниманием не очень дружелюбно настроенного местного населения. Не в правилах этих ничего, кроме войны, не видевших бедолаг доверять белокожим чужеземцам.

Не укради!

Все же, несмотря на кажущееся беззаконие, некоторые моральные принципы у местного населения соблюдаются очень свято, невзирая на все лишения. Например, с воровством в Судане очень строго, поскольку на этой территории действует закон шариата. У местного суда за это преступление два приговора: или смертная казнь, или огромный денежный штраф.

— Меня поразило то, с какой легкостью люди там отбирают чужую жизнь, — говорит Игорь. — Они очень жестко решают конфликты. Буквально на наших глазах разыгралась почти шекспировская трагедия. Брат застал сестру в объятиях любовника. Он предупредил его, что, если такое еще раз повторится, он будет осрамлен.

В Судане, если человек не может заплатить за женщину, он не имеет права с ней быть. И хотя у них все было взаимно, из-за безденежья несчастного юноши местные устои запрещали ему быть вместе со своей ненаглядной. В то же время по причине упомянутой нелюбви суданцев к зарабатыванию денег преодолевать финансовые трудности герой-любовник и не собирался.

— Вообще, женщина в Судане — это достаток для всего рода, — объясняет Игорь. — Каждая девочка оценивается в стадо от пяти до ста коров.

Брат начал настоящую охоту за возлюбленными. А те не упускали возможности устроить очередное свидание. В конце концов их пути пересеклись, брат подкараулил любовников. Он еще раз высказал свои претензии любовнику сестры и уже, наверное, хотел его посрамить, но тот побил его вместе со своими друзьями. На это оскорбленный ответил адекватно: побежал к родственнику, зная, что у него спрятан автомат Калашникова. Друзья любовника хотели запереть его в доме и поджечь. Уже подошли к дому с факелами, но брат выскочил оттуда и пристрелил возлюбленного сестры. Подобное случалось в Судане повсеместно, это была их обычная жизнь.

— А 17 июля 2006 года случилась трагедия пострашнее. Один из местных жителей, проходя по рынку мимо мешка с углем, случайно задел и опрокинул его. С владельцем мешка разгорелся конфликт, — говорит Игорь. — Дошло до того, что прямо на рынке несколько человек поубивали друг друга. Копьями! Но это было только начало. Противоборствующие стороны взялись за автоматы, в результате 40 трупов. И все это в третьем тысячелетии!

Однако, несмотря на такие нравы, нельзя сказать, что они живут в Средневековье. К примеру, на крышах некоторых глиняных хижин установлены параболические телевизионные антенны.

В таком антураже Игорь прожил в Судане более года. Уезжал из этой одной из самых малопосещаемых нашими соотечественниками стран с двойным облегчением. Во-первых, в родных краях не будет той адской жары, а во-вторых, Игорь чувствовал, что миссия работавших с ним в Судане миротворцев закончилась очень положительно. Им удалось добиться кардинального поворота в укладе жизни суданцев: они перестали ходить на людях с оружием.

Совсем недавно вернулся в Иркутск. Сейчас отдыхает и радуется наступившей осени.

— Вернуться в Судан и Косово мне пока не хочется, — говорит Игорь. — Но не исключено, что это все же была не последняя моя командировка в качестве миротворца.

Как стать миротворцем ООН

Устроиться на должность миротворца самостоятельно невозможно. Каждому будущему обладателю голубой каски приходит предложение пройти подготовку с самого верха. Миротворцем может стать сотрудник милиции не моложе 25 лет, со стажем работы в этой структуре не менее 5 лет. Также необходимо знание английского языка, умение водить полноприводный автомобиль, хорошее владение боевым оружием.

Метки:
baikalpress_id:  8 132