Одна осень на двоих

Люди вообще-то по-разному друг с другом знакомятся, мужчины и женщины, имеется в виду. К примеру, один Алкин приятель свою будущую жену немножко так придавил. Ну да, машиной, газанул назад, она там стояла пьяная, он ее пьяную по дороге подобрал, она от какого-то хмыря спасалась, из кабака выскочила, этот приятель решил доброе дело сделать, подвез ее куда надо, высадил, собрался уже домой ехать, а вот нечаянно задел, пришлось, конечно же, ее уже в травмпункт тащить.

Пока возился, так втянулся опекать эту девушку, опять же еще и чувство естественной вины — придавил же немножко все-таки, несильно, хоть без переломов обошлось. Но она тогда в канаву завалилась, поцарапалась, ушиблась, он ее еще на перевязки возил, прямо брат милосердия. И так втянулся в эти мероприятия по оздоровлению, что, когда она наконец избавилась от своих синяков и ссадин, он понял, что ему чего-то не хватает, не ломать же ей в самом деле ногу или руку, чтоб продолжить эти увлекательные занятия по оказанию первой помощи, пришлось жениться. И ничего, хорошо так пожили года четыре, девица потом, правда, в Англию свалила, на заработки, да и осталась, но четыре года счастья — это ведь тоже неплохо? Сейчас про того мужика ничего не известно, но в Англию он точно не поехал, и здесь хватает контуженных девиц, всем хватит. Если кто Робин Гуд, или там доктор Айболит, или вообще — Живаго.

Но насчет любви все равно судьба, не будешь же рыскать в поисках интересных знакомств просто так по улицам, приключения ты найдешь, конечно, а точнее, схлопочешь, а вот насчет любви единственной и неповторимой — не факт. Пусть и на короткий или длинный промежуток времени длиною четыре года. Это еще не известно. Потому что судьба. Ее торопить — себе дороже, в этом деле вообще ничего не значит то, что ты, к примеру, встанешь утречком и выдашь себе установку: сегодня я буду искать свою любовь. Ничего не получится, проверено. Алка к такому выводу пришла после двух своих замужеств, одного вполне официального. Через запись гражданского состояния — первое, и второе — неофициальное. Хоть Алка и рвалась, как любая порядочная девушка, к оформлению документально их отношений со Славкой. Но Славка все как-то не откликался на призыв, хотя вроде и не отказывался, но время тянул. Алка дергалась, дергалась, потом нервы сдали, рукой махнула. Решила про Славу — может, он вообще загсов этих боится, может, у него фобия такая, вот и не надо напрягать мужика, если у него страх. Но оказалось, что никакого страха не было, потому что Слава очень даже легко туда отправился, в этот загс. Но почему-то не с Алкой, а с Алкиной ближайшей на тот момент подругой. Вот так. И никаких таких фобий. Ответ один — не любил он Алку, потому и пугался, и мычал нечленораздельное, а вот Алкину подругу, Ирой звать, полюбил и сам еще и настоял насчет расписаться, и живут, и двое детей у них. Шли разговоры, что Ира чуть ли не в припадке чувства благодарности к Алке за ее порядочность и благородство, за то, что Алка не устраивала никаких сцен батальных и обвинительных, хотела еще дочку назвать в ее честь, но дочек у них никаких не было, а, наоборот, сыновья. Поэтому и имя Алла осталось вакантным до лучших времен. Хотя Ирка и намекала всем многозначительно, что имя Алексей для старшего мальчика они выбрали не случайно. Алла, Алеша, сплошное алло, короче.

Эта Ира на Алку чуть ли не молилась, Алка еще в толк взять не могла — как это люди могут такие странные эмоции переживать, она же, Ира эта, по идее, должна быстро смыться из Алкиной жизни, счастливая со своим Славой. Но Ира прямо проходу Алке не давала с выражением сердечного чувства. Прямо утомила Аллу, так что Алле пришлось принять Иркину точку зрения на ситуацию — насчет того, что все было правильно, и Алла в жизни Славы — это все равно что Розалинда в жизни Ромео до встречи с Джульеттой. Ромео же любил там какую-то девушку, а потом судьбоносная встреча на балу, и все, никаких таких Розалинд, новая жизнь и все новое. Про Аллу в контексте каких-то прошлых чувств никто не вспоминал, вспоминали ее исключительно как знакомую, которая помогла встрече двух сердец. Так что, получается, и тут судьба. Для Иры со Славой, во всяком случае. Правда, Алла осталась при своих интересах, такая немножко пришибленная, взгляд недоуменный, растерянный, и получается еще, что пожаловаться некому, потому что как это жаловаться на судьбу? Если у людей сплошное счастье. И все благодаря тебе. Двое детей — это же посерьезнее будет каких-то там девушкиных переживаний насчет того, что ее отправили в отставку.

Но Ира за Аллой все бегала, это пока время было, потом мальчики эти родились, стало некогда. Но приветы она все равно Алле передает через редких общих знакомых, и все уже забыли про начало истории. Поэтому очень удивлялись Алкиной реакции — почему она так сухо к этим приветам относится, потому что там прямо сплошные комплименты и восторги со слезами за чуткость Алкину и за ее благородное сердце. Сдохнуть можно. Одна женщина прямо так и сказала, что не понимает Аллу совершенно, такая она все-таки особа холодная, к ней с такой теплотой, а она в ответ хоть бы слово, можно же хотя бы сказать, что Ира тоже женщина хорошая. Ничего подобного. Испорченный телефон какой-то получился. А Ирка то и дело звонит, делится самым сокровенным, а сокровенное у нее — муж и счастливая она с этим мужем. И такая Ирка достача оказалась, и ничего ведь не вякнешь, потому что по всему выходит, что Ирка искренняя, хотя немножко и... дура. Дура — это когда женщина, пусть, кстати, и музыкальный работник, и из филармонии не выводится, но это так, навыки, а дура она потому, что не соображает, что слово все-таки отзовется. От таких непосредственных и открытых женщин надо держаться подальше. Потому что пара-тройка словечек от такой подруги — и тебе хана; а ведь искренне все делается, так же искренне они и уводят у тебя мужей. Пусть и гражданских. Пусть и со слезами раскаяния на глазах. Ну ладно, это все сопли. И что теперь? Тем более все хорошо сложилось у этого бывшего Алкиного, он вполне счастлив и занят своим счастьем сверх меры. Чего у него с Алкой никогда бы и не было. Это женщины — сплошные хамелеоны, могут приспособиться к кому угодно, Алка однажды читала старое интервью с актрисой Ириной Алферовой, которая сказала, что запросто бы могла ужиться с кем угодно. А вот это как раз понятно, после жизни с секс-символом ты с крокодилом уживешься, и тебе начнет казаться, что его зубастая пасть — всего-навсего застенчивая улыбка нежности.

Так что Алла решила поменять резко свое окружение с этими Ирами, Славами и общими знакомыми, потому что надоело все прошлое до колик в животе. Но после таких историй в судьбу точно поверишь. Поверишь в то, что если тебе что-то не предназначено, то ты хоть башку расшиби, а ничего и не выйдет, не твоя потому что дорога получается. А где ее, свою, найти — это другой вопрос. Никакой ведь карты местности не выдается. Хотя хорошо было бы — там тебе бы пунктиром и указали все: где, когда и на каком полустанке тебе что предстоит.

Вот поэтому Алла махнула рукой на всякие дерганья по поводу того, что скоро тридцать, а у нее не то что мужа или жениха, а даже намека на ухажера не просматривается. И вот что интересно — мать ее, Алкина, к примеру. Сначала все разговоры велись про то, что учись, Алла, учись изо всех сил, получай образование, профессию, причем профессию выбирала мама, Алла училась, к неудовольствию мамы, прерываясь на эти замужества. Потому что они отвлекали от генеральной линии, а потом, когда Алла выучилась, и даже полюбила работу, и работала уже вовсю, мама стала настаивать, чтобы Алла всерьез занялась личной жизнью. Потому что это неправильно, что девушка постоянно занята учебой-работой, а как же семья, которая главное. И мама говорила, что у всех дети как дети, только Алла непонятно о чем думает. Во всяком случае, не о спокойствии родной матери. И хоть что ты в ответ — насчет судьбы, мама бы только горько усмехнулась, если бы Алка завела разговор, что любовь — это судьба. Алла замуж хотела выйти по любви. Такая, получается, идеалистка.

Но идеалы — это же не вес, рост и размер зарплаты, это что-то неуловимое все-таки, и вообще-то французы правы, когда говорят, что идеальный мужчина тот, кто нас любит. Вот Алла и ждала любви, не отвлекаясь. Кстати, как некоторые из ее знакомых женщин, согласных на попутные отношения. Вроде как такая женщина и ждет, и сама не прочь на отношения по сугубой и взаимной любви, но, если этого нет, вполне довольствуется тем, что удалось подобрать по ухабистой дороге к счастью. Тоже, кстати, выход, но не для всех. Потому что можно так истрепаться по этим пыльным шоссе, сбить свою обувку какого-нибудь там тридцать шестого, ладно, тридцать седьмого, а если точнее, то все-таки как раз тридцать восьмого демократичного размера.

Вот Алка так и жила, не особо задумываясь, почему все-таки она одна и все тут. Может, думала, у нее свой лимит вышел с этими двумя несуществующими, в общем, мужьями, может, она свой шанс уже использовала. Потому что встреча-то дается всем. А уж как ты там распорядишься...

Потом к ним на работу программист один пришел, малохольный, как все программисты, широченные джинсы, майки какие-то жеваные, очки, разумеется. Кстати, ничего так оправа, только глаз не видно, он постоянно в своем компе висит, и ничего его будто бы не интересует. А потом была какая-то гулянка на работе, и Алка вдруг после гулянки по какой-то дури приволокла этого программиста Максима к себе непосредственно в квартирку, спьяну, не иначе. Не важно, какой-то образовался у нее в тот вечер надрыв в душе, парень просто подвернулся под руку, она так себя успокаивала. Ну, там, понятно, завтракали уже вместе, Алка чувствовала себя настолько стремно, что вся процедура кофепития была ей просто как общение с зубным врачом — и муторно, и больно, и стыдно. Об одном думала: как бы этот Максим побыстрей свалил из ее дома, а каким будет утро понедельника, она не думала.

Вот два дня выходных она медитировала, убеждая себя, что ничего страшного, что стремно будет только первые две минуты встречи, а потом он, конечно, забудет, как ее зовут, и про все забудет. Вроде как в журналах для женщин читательниц пугают, что у мужиков вообще слабая память на женские лица и на воспоминания и ощущения, связанные с этими лицами.

Ну, в общем, заявилась Аллочка на работу в понедельник. Опоздала, конечно, все круги нарезала вокруг родной конторы, не решаясь двинуть на рабочее место, поджилки тряслись, словно она воровка и ее сейчас под белые рученьки и в участок. Зашла и смотрела в основном под ноги, пока над ухом не раздался громкий басок их записного шутника Сенечки, который что-то там отмочил про Алкино опоздание. И все привычно засмеялись, и Алка наконец подняла глаза, а Максим сидел как ни в чем не бывало, уткнувшись в экран, и бровью не повел. Впрочем, что с них взять, с программистов?

Потом Алку услали на объект, потом еще в филиал, разобраться с накладными. На следующий день опять на объект и по чиновничьим кабинетам какие-то бесконечные подписи-справки собирать и ругаться. Вот она неделя, другая, потом только Алка перевела дух, а тут выяснилось, что Максим взял отпуск и свалил куда-то, чуть ли не во Владик, а отпуск ему дали, потому что такое было условие, когда он устраивался. Насчет Владика осенью. Так что все, в принципе, забылось, то есть Алка думала, что забылось. Осталась только эта вот грусть, но дело здесь все-таки в осени, которая за окном, листики цветные под ногами шуршат, туман утренний, воздух, гроздья опять же рябины, и такая красота вокруг, такая красота. Что выть от тоски хочется, что ты одна, одна, и не с кем по этой вот листве, и надышаться бы, и лицо в каплях редкого дождика, еще совсем теплого.

Ну а потом опять выходные, и постылый завтрак, и вечное размышление, варить или не варить кофе, когда можно обойтись растворимым. И податься, в принципе, некуда, можно вообще ходить весь день в пижаме, и следующий день в пижаме, только выбраться до ближайшего книжного магазина за пачкой детективов, вот так все будет и через неделю, и через месяц.

Алка стояла перед зеркалом, размышляя, стоит ли поход в магазин того, чтобы ленивая Алла все-таки накрасилась, вот тут-то в дверь и позвонили. Максим. Здравствуйте, девочки. Прямиком чуть ли не из аэропорта. Все время думал только о тебе, и нечто вообще феерическое — выходи за меня замуж. Алка, конечно, обалдела, а он ей буквально и раздельно, практически по слогам. Выйдешь? Алка только кивнула. Это какая же девушка откажется. Если только она не законченная дура. Так что потом началась совсем другая осень. Уже на двоих, со всеми подарками — и воздух особенный, утренний, и рука в руке, и плечо, и прислониться к нему запросто. Пусть даже и осадки, в виде дождя.

А, ну да, глаза у Максима хорошего такого серо-зеленого, с синевой, цвета. Как небо этой осенью.

Метки:
baikalpress_id:  45 584
Загрузка...