Как перейти через бордюр

Иркутские здания и сооружения абсолютно не приспособлены для жизни инвалидов-колясочников

В школьном журнале моего класса значилось имя Кати Сахаровской. Когда мы с одноклассниками впервые это обнаружили и увидели отметки в клеточках, недоумевали — кто это? Ведь у нас нет никакой Кати в классе! Тогда учителя объяснили нам, что эта девочка — наша ровесница, но она — инвалид-колясочник. Она живет с мамой и папой, и учителя ходят к ней на дом заниматься, а для того чтобы она не чувствовала себя лишней, ее внесли в список нашего 1 «В». Позже мы подружились с Катей — ходили к ней в гости, она приглашала нас на дни рождения. У Кати было очень много разных игрушек, и она никогда не жадничала — разрешала брать абсолютно все. Но на улице мы ее встречали редко и всегда в сопровождении мамы. Тогда нам и в голову не приходило — почему? А еще в детстве я спрашивала у родителей, почему везде есть бордюры, а там, где заканчивается и начинается тротуар, плавные спуски — думала, для детей, которые тянут за веревку машинки или катят игрушечные коляски с куклами. Теперь я все понимаю. Однако детство мое прошло не в Иркутске. В Иркутске же, по сути, не сделано почти ничего для людей, которые не могут перешагнуть через бордюр.

Выходите из самолета!

Минувшим летом иркутяне Наталья и Виктор Григорьевы возвращались домой с Всероссийского чемпионата по стрельбе из лука. Там они завоевали две золотые, одну серебряную и четыре бронзовые медали. По правилам их должны были встречать сотрудники медпункта аэропорта Иркутска. В Москве, к примеру, эта система отлажена четко: на борт поднимаются двое крепких молодых людей в униформе, ловко усаживают человека в специальное кресло, застегивают его на несколько ремней и плавно спускают по трапу на землю. Оттуда — в машину, а в здании аэровокзала — на кресло-каталку.

Но в Иркутск такой сервис, видимо, придет еще не скоро. И в этом на собственной шкуре довелось убедиться супругам Григорьевым. О вопиющем беспорядке, наглости и хамстве они вспоминают неохотно.

— Мы приземлились и стали ждать, когда за нами придут встречающие. Через какое-то время на борт поднялась медсестра, которая за неделю до этого отправляла нас в столицу. Она заявила: «Таскать вас некому, я вас на себе не понесу», — рассказывает Наталья. — Медпункт не организовал нашу встречу, а выйти самостоятельно, как вы понимаете, мы не можем. Прошло 50 минут, в течение которых нас оскорбляли, унижали, до тех пор пока не пришли грузчики... Пилоты не могли сдать самолет, служба не могла приступить к уборке, потому что на борту находились пассажиры.

В итоге выносить из самолета заждавшихся пассажиров отправили двух работяг — грузчиков багажа.

— Двое потных мужиков с перегаром, все в пыли и мазуте — они только что разгружали сумки и чемоданы пассажиров. Эти люди не имеют спецнавыков общения с нами и не должны были быть допущены к нам. Они с матами и руганью схватили нас как попало и, прямо скажем, поволокли чуть ли не по полу через салон, сбивая кресла, выламывая руки. Внизу нас побросали к подножке скорой помощи так, что можно было запросто сломать ноги, — рассказывает о предоставленном сервисе Наталья Геннадьевна.

Сесть в машину скорой помощи супругам помогли те же грузчики. Возмущенные супруги стали требовать книгу жалоб, пытались вызвать кого-нибудь из начальства — ни того, ни другого им не предоставили. Более того, Наталью и Виктора привезли и оставили на парковке прямо в машине — помочь пересесть в кресла никто не вызвался. А медсестра и водитель просто ушли в сторонку и целый час не подходили к автомобилю.

— Потом мы попросили прохожих парней пересадить нас, они помогли. Но внутрь аэровокзала мы попасть все равно не смогли — кругом ступени.

За покупками

Поход в магазин для Григорьевых — серьезное событие. Покупать хлеб или молоко ежедневно у них нет возможности, ведь каждый раз это огромный риск для жизни. Виной всему отсутствие тротуаров и удобных съездов на них.

— Мы выходим из подъезда, — показывает Виктор Сергеевич, — и объезжаем вокруг весь дом. Это около 200 лишних метров, причем в горку.

По-хорошему, Григорьевы могли бы экономить силы и время и спускаться вниз прямо от своего первого подъезда. Однако вход на эту дорожку для них закрыт — слишком высокие бордюры, да и асфальтированная дорожка вся в ямах и кочках. Поэтому приходится подниматься вверх, объезжать дом и двигаться вниз к магазину прямо по проезжей части. Надо отметить, что эта дорога, соединяющая объездную и улицу Розы Люксембург, с очень активным движением транспорта.

— И нам приходится ехать по этому пути, создавая помехи автомобилям и рискуя собственной жизнью, — другого варианта просто нет, — объясняет Наталья Геннадьевна.

Григорьевы ходят в магазин на остановке «Автостанция». Продавцы их знают и всегда помогают заехать в помещение с задней стороны — там нет крыльца. Купив все необходимое на неделю вперед, Григорьевы укладывают покупки на коленях — предстоит подъем.

— Возвращаться с покупками гораздо сложнее, — рассказывают супруги, — ведь теперь дорога будет все время вверх.

Григорьевы снова выезжают на проезжую часть и начинают подъем. Каждое такое восхождение — как покорение Эльбруса. На их руки ложится собственный вес плюс 35 килограммов — вес коляски, а еще пакеты с провизией на несколько дней вперед. Кроме этого нужно следить, чтобы тебя не сбила машина, чтобы коляску не потянуло вниз и чтобы ничего не выпало из продуктов. Ведь поднять будет невозможно, есть риск перевернуться набок.

— А в это время со всех сторон тебе сигналят, водители орут, матерят, унижают. Вот и представьте, каково это. Впрочем, не все такие, некоторые относятся с пониманием — пропускают нас, едут сзади медленно, — рассказывает Наталья.

Наталья Геннадьевна вспомнила недавний случай. Они возвращались с мужем из магазина. Виктор был на электрической коляске, а уставшая жена просто взяла его за руку, и так потихоньку они ехали вверх.

— И тут рядом с нами останавливается огромный джип. Из него выглядывает мужчина и протягивает руку: «Держитесь, я вас подниму на горку», — с улыбкой вспоминает Наталья. — И дотянул нас до места. Я всегда говорю — мир не без добрых людей: 20 мимо пройдут, а 21-й обязательно остановится.

Но были случаи, когда Григорьевых цепляли автомобили. Однажды в Виктора Сергеевича врезался грузовик, который выскочил из-за угла. Коляску погнуло, но мужчина не выпал. Водитель же равнодушно проехал мимо.

За машиной на стоянку

У Григорьевых есть автомобиль, который они ставят на ближайшей автостоянке — за перекрестком на улице Баумана. Подъем туда — тоже испытание, пожалуй, даже посерьезнее, чем поход в магазин. Ведь путь лежит через очень оживленный перекресток, причем опять-таки в гору.

— А зимой или по весне, когда дорога обледенеет, съехать оттуда невозможно, — объясняет Виктор. — Колеса у коляски промерзшие, катятся по льду — не остановишь. И все это на проезжей части. А нас ведь запросто может снести в сторону, под колеса.

Для кого тротуары?

Меж тем сейчас в Ново-Ленино, прямо за домом Григорьевых, от магазина до стоянки делают тротуары. Казалось бы, слава Богу, по новому асфальту будет гораздо удобнее и безопаснее передвигаться — но нет. Власти не позаботились об инвалидах и матерях с колясками — установили бордюры 40-сантиметровой высоты.

— Нужно всего лишь убрать одно звено и оставить для нас и для мамочек спуск, — говорят Григорьевы.

А ведь действительно это настолько просто, что в голове не укладывается — почему этого не делают? Может быть, подсказать некому? Ведь это не требует никаких дополнительны затрат — вместо одного звена бордюра сделать плавный переход с дороги на тротуар. Это очень просто. Или мы чего-то не понимаем?

Пандусы в городе

Григорьевы знают каждый пандус в городе — их не так много. Единственный в городе по-настоящему хороший, выполненный по всем правилам пандус сделали в поликлинике № 8 на Баумана. Супруги отмечают, что недавно пандус появился в диагностическом центре с задней стороны. Однако только тем, кто передвигается на коляске, понятно, что это не самый удобный вариант.

— Он выложен плиткой, а значит, зимой будет скользко. А поручней нет, — объясняют Григорьевы, — и угол подъема опять-таки больше, чем нужно. Самостоятельно не поднимешься — коляска запрокидывается.

— Интересно, сейчас вот на Байкальской и в Лисихе делают подземные переходы, там пандусы сделают или опять мы останемся за бортом? Да и родители с колясками тоже как-то должны на другую сторону улиц переходить, — задаются вопросом супруги.

Григорьевы, как никто другой, обращают пристальное внимание на все городские новостройки и реконструкции и с надеждой ждут: а может быть, в этом кафе (доме, больнице, кинотеатре) сделают пандусы. К сожалению, чаще их ожидает разочарование, чем радость.

— Недавно мы очень были обрадованы — в детскую поликлинику № 8 сделали пандус! Нам туда ходить не нужно, но мы рады за мам, которые наконец-то могут завезти коляску внутрь, а не тащить ее по ступенькам, — отмечает Наталья.

— А в остальном ничего не меняется, — рассуждают Григорьевы. — Мы пользуемся сотовой связью, но в салоны и магазины техники нам ходу нет. Нам бы хотелось в кафе посидеть, но там везде крылечки. В кино бы пошли, в театр, но ни в одном из них нет подъемника. Знаете, вот собак у магазина раньше оставляли — привязывали, так и мы, как собаки на привязи: нам внутрь нельзя.

Наталья признается, что такое положение очень унизительно. Да и кто станет с этим спорить? Правда, во многих супермаркетах сейчас сделаны очень удобные спуски. Конечно, они проектировались для того, чтобы покупатель мог выкатить тележку с покупками к машине. Но и инвалидам от этого плюс. Они спокойно заезжают в такие магазины: спуск с резиновой дорожкой, двери открываются автоматически — везде бы так.

Не хотят видеть?

Нужно ли говорить, что люди с ограниченными возможностями, как и все другие, любят гулять? Но на набережной тоже нет пандусов, а если и есть что-то, что чиновники назовут этим словом, то это жалкое подобие.

— Мы иногда все-таки приезжаем на набережную. Молодежь, которая там гуляет, еще ни разу не отказала нам в помощи — без всяких разговоров придержат, подтолкнут где надо, но ведь хочется ни от кого не зависеть и не просить, — говорит Наталья Григорьева. — Почему это нужно объяснять? Тем более чиновникам, которые рапортуют о тысячах рублей, потраченных на развитие безбарьерной среды для людей с ограниченными возможностями. Куда они тратятся — мы не знаем.

— У меня иногда возникает чувство, что в городе нет никаких приспособлений для нас, — высказывается Виктор Сергеевич, — специально, чтобы мы не портили общий вид города.

Неприспособленный город

Вспомните, где вы видели последний раз пандусы? Или видели ли вы общественный транспорт со специальным подъемником? А лифт для инвалидов-колясочников? А может быть, специализированный общественный туалет?

Кто-то возразит: пандусы в городе есть. Да, это так. Но только инвалиды понимают, что если не все, то подавляющее большинство из них сделаны, как говорится, для галочки и не пригодны для использования.

— Угол подъема пандуса должен быть не более 12 градусов, — объясняет Виктор Сергеевич, — только тогда он удобен. Если угол больше, то забраться на него без посторонней помощи уже невозможно: передние колесики чувствуют препятствие, и кресло откидывается на спинку. А у нас в городе можно встретить пандусы под углом чуть ли не 45 градусов! Так для чего он сделан? По такому пандусу даже здоровый человек детскую коляску завезти не сможет.

Встретиться с чиновниками

Сейчас у Григорьевых есть большое желание встретиться с чиновниками городской администрации и задать им наболевшие вопросы. А может быть, даже объяснить, что именно они делают не так и как надо.

— Конечно, мы допускаем, что люди, не сталкивающиеся с такой проблемой, могут просто не понимать, чего мы от них хотим, — справедливо отмечает Виктор Сергеевич. — А мы бы им на примере показали, какие пандусы нам нужны.

Только как войти в городскую администрацию? Вопрос не из легких, ведь в мэрию, как и во многие другие здания, вход инвалидам-колясочникам закрыт. Пандус там не предусмотрен.

Как понять чужую боль

Это было, когда Наталья еще жила в другом городе. На операцию для одного из больных нужны были деньги, и Наталья пыталась их собрать — ходила к власть имущим с просьбами о спонсорстве.

— Тогда один из них мне сказал очень обидные слова: сколько можно ходить и клянчить? — с горечью вспоминает Наталья.

— А я ответила — не дай Бог никому оказаться на нашем месте, но только так можно понять нас.

Через какое-то время в семье чиновника случилось несчастье — сын попал в аварию и потерял обе ноги. Тогда в городе появились спуски, подъемники, транспорт.

Добрый Илья

Во дворе дома, где живут Григорьевы, много отзывчивых людей. Больше всего супругов растрогал семилетний мальчик Илья. Как-то Наталья и Виктор подъехали к дому, но у их пандусов стоял автомобиль — заехать в подъезд не было возможности. На крики никто не выглянул. Тогда семилетний мальчишка придумал, как помочь соседям, — притащил с ребятами откуда-то из кустов дверцы от старого шифоньера и уложил в виде пандуса. Илья постоянно помогает Григорьевым, тогда как взрослые просто проходят мимо. Однажды супруги Григорьевы обратились к сотрудникам железнодорожного вокзала с просьбой подать поезд на первый путь — пересечь подземный переход невозможно. На что получили ответ: «Вон грузчики: платите им 300 рублей — они вас хоть куда утащат».

Скоро станет лучше

Сергей Чертков, начальник Управления благоустройства и транспорта администрации Иркутска:

— Как? Разве в сквере Кирова сделали пандус с порогом? Не может быть! Надо переделать! Я знаю о проблеме передвижения инвалидов-колясочников. Все тротуары, которые строятся в городе, обязательно должны быть с пандусами. Когда мы разговариваем с подрядчиками, я всегда четко это оговариваю, и если где-то они их не оборудуют, то потом будут переделывать. Кстати, я в субботу еду в тот район, где живут Григорьевы, обязательно все проверю и заставлю переделать! Прямо при мне чтобы все сделали. Скоро людям на колясках жить в Иркутске станет лучше.

Как у них?

Во время поездки по США нынешним летом мне бросилось в глаза, что там люди с ограниченными возможностями, сидя в своих самокатных креслах, улыбаются! Это вызывает определенное недоумение — чему можно улыбаться, если ты прикован к инвалидному креслу?

Автобусы, подъезжая к остановке общественного транспорта, выдвигают платформу, на которую могут заехать как инвалиды, так и родители с колясками и на которой их автоматически поднимут в салон.

Все бордюры у пешеходных переходов плавно понижаются до уровня дороги, чтобы можно было беспрепятственно переехать проезжую часть. Светофоры в большинстве своем оборудованы звуковыми сигналами. В каждом магазине или ином общественном месте для инвалидов обустроены дорожки с турникетами, на всех автостоянках — спецместа, маркированные синей краской: только для инвалидов. И не дай Бог занять синюю разметку простому смертному, наказание для него в виде огромного штрафа и общественного порицания обеспечено. На этом чудеса не заканчиваются. Чтобы человек с ограниченными возможностями смог проехать в здание, практически все общественные и социальные организации оборудованы большими синими кнопками у входа. Нажал на кнопку, а дверь, как в сказке, отворилась, подождала, пока человек проедет, и плавно, бесшумно закрылась. Если кнопка отсутствует, то обязательно из здания выйдет охранник, другой работник или просто волонтер и поможет человеку заехать или войти в здание. Далее его провезут (проводят) во все необходимые кабинеты, места, вывезут из здания и помогут сесть в машину бесплатно.

В каждом общественном туалете имеется отдельная широкая кабина для людей с ограниченными возможностями.

Многие американские инвалиды трудоустроены и являются полноправными членами американского общества. Часто, например, в кафе можно увидеть работника с синдромом Дауна, в библиотеках, музеях, на автостоянках — людей в инвалидных креслах.

Татьяна Розова, учитель, Иркутск

Метки:
baikalpress_id:  8 085