На родине Ким Ир Сена

Иркутянин инкогнито побывал в Корейской Народно-Демократической Республике

Северная Корея — одна из самых закрытых и загадочных стран мира. Попасть в нее обычному человеку практически невозможно. Ее власти, возглавляемые диктатором Ким Чен Иром, дают визы только проверенным иностранцам. Тем удивительнее, что известному иркутскому журналисту Игорю Верхозину, главному редактору журнала «Автомаркет», удалось побывать в КНДР и увидеть, пожалуй, единственную в мире страну, где процветают тоталитарный режим и культ личности.

Ради мечты пришлось менять профессию

В конце 80-х годов в Иркутске проходила выставка товаров из Северной Кореи. Товары были так себе: корзинки, салфетки, коврики, одним словом — кустарщина. Кроме изделий народных промыслов на витринах стояли портреты «Великого вождя» и сборники его произведений. Самым интересным на этой выставке были сами корейцы, которые ее сопровождали. Они стояли у витрин немыми стражниками с непроницаемыми лицами, и у каждого был на груди значок с ликом Ким Ир Сена.

Многие, наверное, помнят, что в те годы в газетных киосках продавались глянцевые журналы «Корея», в которых на каждой странице был портрет «Великого вождя», иногда с сыном Ким Чен Иром (тогда еще «любимым руководителем»). Содержание журнала было однообразным: «Великий вождь дал указания строителям ГЭС», «Великий вождь встретился с делегацией из Анголы». Одни только славословия, и ни одного слова правды. За эти годы многое изменилось. Россия освободилась от прежней идеологии. Однако в КНДР, несмотря на крушение коммунистического лагеря, все осталось по-прежнему: культ вождя, изоляция от всего мира и экзотическая идеология под названием чучхе.

Игорь Верхозин, редактор журнала «Автомаркет», отлично помнит этот период, и, наверное, с тех пор у него родилась идея побывать в этой необычной стране, которая даже в советское время воспринималась как некий политический феномен. Но попасть в КНДР оказалось делом непростым.

— В Северной Корее туризма как такового нет, — рассказывает о своей эпопее Игорь, — но однажды я набрал в Интернете «тур в КНДР» и выяснил, что это реально. Сложно, но реально. Я нашел шведскую фирму, которая организует поездки в Северную Корею. Механизм достаточно сложный: сначала нужно ехать в Пекин, там, как в шпионском романе, встретиться в определенное время с агентом и получить билеты и визы.

И было еще одно серьезное препятствие — на сайте турагентства крупными буквами стояло предупреждение: «Предложение действует кроме журналистов». Все правильно: северокорейские власти не заинтересованы, чтобы мир узнал правду о том, что творится в их стране. Поэтому Игорь попросил знакомых бизнесменов выдать ему и его жене липовые справки, подтверждающие, что они якобы работают у них менеджерами. Конечно, это было рискованно: подлог могли обнаружить, поскольку выяснить через Интернет, кем на самом деле является Игорь Верхозин, очень просто. К тому же спецслужбы Северной Кореи являются мощнейшими в мире. Однако опасения оказались напрасными, нехитрая уловка сработала. Визы были получены. Но все равно приходилось быть настороже. «Утешало только то, — вспоминает Игорь, — что в случае разоблачения мне не грозил концлагерь. Все-таки сегодня у КНДР нормальные отношения только с Россией и Китаем.

Хотя неприятные моменты были. Я купил в Китае путеводитель по КНДР, изданный в Англии, в котором был описан такой случай: американский волонтер простодушно спросил гида, мол, почему все жители Кореи худые, а товарищ Ким Ир Сен такой упитанный. За это ему два месяца пришлось провести в тюрьме».

Что для корейца самое святое

Игорь с женой вылетел из Пекинского международного аэропорта в Пхеньян на стареньком Ту-134. Кстати, Северная Корея связана с внешним миром только двумя авиарейсами в Пекин и Владивосток. Еще есть железнодорожное сообщение, но на поездах ездят только граждане КНДР. Кроме иркутян в самолете из иностранцев был еще один швейцарец, сотрудник гуманитарной миссии. Остальные — корейцы. Они еще в Пекине резко выделялись из толпы остальных пассажиров. Их можно было опознать по забитому взгляду, темной одежде и по натужной улыбке. И, разумеется, у каждого на груди — значок с изображением «Великого вождя».

Кстати, про этот значок ходит немало легенд. Он чем-то сродни партийному билету в сталинское время. Настоящая святыня, и даже больше. Рассказывают, что на руинах сгоревшего химического комбината нашли обгоревшие тела людей — и все они прижимали руки к груди, словно закрывая от огня значок. Значок носят все взрослые граждане КНДР. Такого преклонения не было даже в Китае в период расцвета культа личности. Говорят, что за потерю значка человеку грозит ссылка в труднодоступные районы на каторжные работы. По слухам, сегодня в КНДР около 300 тысяч людей находятся в лагерях. Их высылают туда вместе с семьями с поражением во всех правах. Без права переписки. И, видимо, пожизненно.

Словно в концлагере

Перелет из Пекина в Пхеньян длился около полутора часов. В столице КНДР к тому времени стало уже темно. Игорь вспоминает, что первое впечатление от Кореи было жутковатым: огромный аэропорт, огромное поле и один-единственный самолет. Больше ничего... Один прожектор был направлен на портрет Ким Ир Сена, расположенный на фронтоне здания. Видимо, чтобы пассажиры с первой минуты пребывания в КНДР знали, кто здесь главный. Другой прожектор нацелился на трап самолета. «Выходишь, — вспоминает Игорь,— и чувствуешь себя как в концлагере. Это очень сильно действует на психику». Кстати, выходя из самолета, Игорь успел поймать по мобильнику какую-то местную сеть. Значит, мобильная связь в тоталитарной Северной Корее все-таки существует, но только для высокопоставленных госчиновников.

Пхеньянский аэровокзал выглядел примерно так же, как аэропорт где-нибудь в российской глубинке. В здании было полно военных. С прилетевшими корейцами они не церемонились, сразу же начали трясти сумки. К иркутянам тоже подбежал военный и забрал паспорта и мобильные телефоны (их вернули только перед отлетом домой).

Затем чету иркутских «бизнесменов» поселили в огромном 47-этажном отеле «Янгакдо», расположенном на острове посреди реки Тэдон. Очень хитро придумано, чтобы любопытные туристы самостоятельно не выходили в город. Видимо, отель предназначался исключительно для иностранцев. Народу, правда, по словам Игоря, там проживало совсем немного. По корейским меркам, отель считался роскошным. В номере был даже телевизор, который ловил «НТВ плюс». Однако уровень сервиса очень сильно напоминал советский «Интурист»: то же неуклюжее желание угодить, тот же уровень обслуживания. Все было каким-то потрепанным, изношенным. По словам Игоря, было много деталей, указывавших на то, что в номере установлена прослушка. К примеру, как-то он вернулся из города и обнаружил, что в кране нет воды. Но стоило только выругаться — как через минуту вода начала поступать.

Бдительный товарищ Пак

Иркутяне были очень огорчены тем, что перемещаться по городу им можно только в сопровождении двух гидов. Их звали Пак и Хо, и, скорее всего, они являлись сотрудниками северокорейских спецслужб. Эти товарищи постоянно находились рядом и следили за каждым шагом и словом гостей из России. Гиды довольно сносно говорили по-русски. Как оказалось, товарищ Пак некоторое время жил в Москве. Он сразу пояснил, что любое отклонение от заранее намеченного маршрута категорически запрещено, даже в туалет нельзя зайти, если его нет в утвержденном маршруте.

— Мы очень хотели попасть в мавзолей Ким Ир Сена, — рассказал Игорь, — но забыли отметить этот пункт. И, когда он попался нам по пути, попросили разрешения зайти. В ответ товарищ Пак не моргнув глазом сказал: «Нет. В вашей программе этого нет. Вас ждут в другом месте». Спорить было бесполезно. Это касалось всего. Сколько раз мы просили разрешить нам зайти на рынок или в магазин или посмотреть дом, где живут простые корейцы. Придумывались различные отговорки, чтобы тормознуть, не дать возможности увидеть реальную жизнь. «Магазин сегодня не работает», — говорил гид, хотя мы видели, как туда заходили и выходили оттуда люди. Иркутянам разрешалось посещать только валютные лавки, в которых, впрочем, тоже было негусто: пиво, чипсы и кола.

Особую бдительность гиды проявляли, когда Игорь доставал фотоаппарат. Снимать разрешалось только то, что выглядело достаточно пристойно. Как-то Игорь захотел снять лачуги, увиденные практически в центре Пхеньяна. Но товарищ Пак сказал: «Не надо, это же некрасиво». Фотографировать приходилось, что называется, из-под полы, улучая момент, когда гид отвернется. И вообще, северокорейские товарищи выстраивали маршруты так, чтобы иностранцам было видно как можно меньше реалий. Вся программа была построена вокруг многочисленных памятников и монументов вождям. Например, грандиозный 170-метровый монумент идеям чучхе или бронзовый памятник Ким Ир Сену. Иркутян много возили по стране, показывая различные потемкинские деревни. В одном из образцово-показательных колхозов их отвели в дом к передовой колхознице, в котором был даже компьютер (правда, допотопный), но рядом не было розетки. В местном магазине, видимо, тоже «представительском», продавались какие-то веники и одежда, однако покупателей почему-то не было. Впрочем, иркутяне увидели и другую Корею, мельком, из окон автобуса, но все же увидели.

У корейцев нет права на личную жизнь

Каким выглядит Пхеньян сегодня? Когда-то здесь шло активное строительство. В центре стоят современные многоэтажные дома, но при ближайшем рассмотрении видно, что они изрядно обветшали. Очень много недостроенных зданий. Самое известное — огромный 105-этажный отель «Пхеньян», который корейцы собирались построить к фестивалю молодежи и студентов, но недостроили. Медленно разрушаясь, оно вот уже 20 лет стоит в центре города. Фотографировать его категорически запрещено, как, впрочем, и многие другие «стратегические» объекты. Также очень сильное впечатление оставили совершенно пустые дороги. Как в каком-нибудь фильме-антиутопии о последствиях ядерной войны: огромные проспекты, по которым угрюмо идут толпы голодных и плохо одетых людей. Машин на улицах Пхеньяна очень немного. Жители передвигаются либо пешком, либо на метро, либо в переполненных автобусах.

Народ в стране чучхе живет очень бедно и голодно. Это видно невооруженным глазом. В Пхеньяне можно наблюдать, как старики собирают жуков, гусениц, личинок. По данным западных источников, ежегодно от голода в КНДР умирает около 10 тысяч людей. И еще в стране страшнейший энергетический кризис. Свет подается по определенному графику. По словам Игоря, особенно удручал вид погруженного в кромешную тьму ночного Пхеньяна. Уличного освещения практически нет. Всегда освещены только гигантские портреты и монументы «Великому вождю и Великому руководителю». В квартирах простых горожан можно пользоваться только специальными тусклыми лампочками. Штор на окнах нет, и вечером кажется, что дома освещаются свечками. Вопрос: почему в Северной Корее нельзя занавешивать окна? Очевидно, чтобы люди не имели личной жизни, не оставались наедине с самими собой. В отсутствие электричества корейцы приспособились разводить костры прямо на балконах. Греются, готовят еду. С водой в Пхеньяне тоже проблема. Она подается урывками и, видимо, тоже по определенному графику.

Не лучше положение в сельской местности. Судя по всему, здесь в основном используется ручной труд. Техники очень мало. Изредка встречаются древние грузовики ГАЗ, на которых установлены паровые двигатели. Ремонтируются они очень просто — с помощью кувалды.

Но при этом существует особая каста вельмож. Это партийные руководители и дипломаты. Они намного упитаннее и лучше одеты, чем простые корейцы. Они пользуются мобильной связью и разъезжают на «Мерседесах» (правда, не очень новых) и «Тойотах». Но простые люди хотя и видят такую несправедливость, но даже не пытаются возмущаться, воспринимая это в порядке вещей.

Жизнь за вождя

Общее впечатление от «страны утренней свежести», как поэтично называли Корею древние поэты, Игорь обозначил так: «Если сравнивать КНДР с СССР, то это где-то 30—40-е годы. Хотя даже у нас в период расцвета культа личности у людей было больше прав».

И все же кажется невероятным, что в XXI веке рядом с высокоразвитыми Японией, Южной Кореей и КНР может существовать режим, немногим отличающийся от восточных деспотий далекого прошлого. Неужели все северокорейцы так беззаветно доверяют своей пропаганде и считают, что их общественный строй самый лучший. Ведь некоторые из них бывают за рубежом и могут сопоставить.

— Во-первых, — рассуждает Игорь Верхозин, — они абсолютно зомбированные, не имеющие представления о внешнем мире, а во-вторых, за границу ездят единицы. При этом каждый дает расписку о неразглашении. Поэтому они даже своим женам не могут рассказать о том, что видели за границей. Возможно, некоторые и понимают всю абсурдность происходящего в КНДР, но боятся об этом даже думать. По телевизору там с утра до вечера показывают патриотические концерты, военные парады и революционные фильмы. И еще новости, в которых нет сюжетов, как у нас. Диктор просто читал сводки. И только под конец сюжет из-за рубежа про то, как полиция разгоняет мирную демонстрацию в Сеуле.

Северокорейцы, по словам Игоря Верхозина, искренне считают, что живут в самом счастливом государстве, что у них самый умный руководитель. Но взгляд у них при этом затравленный, голодный. Особенно жалко детей, которые, кроме риса, ничего не видят.

Конечно, эта поездка была самой запоминающейся. Игорь Верхозин увидел совсем другой мир, который не коснулась глобализация. Как долго он еще может существовать, вопрос очень сложный: когда-то мы тоже думали, что СССР — это навсегда и коммунисты никогда не уйдут от власти. Это казалось невероятным. В случае с КНДР все по-другому: у корейцев совсем иной менталитет, и такое впечатление, что они могут терпеть еще очень долго.

Журналистам нельзя

— Я нашел шведскую фирму, — рассказывает Игорь Верхозин, — которая организует поездки в Северную Корею. Механизм достаточно сложный: сначала нужно ехать в Пекин, там, как в шпионском романе, встретиться в определенное время с агентом и получить билеты и визы. И было еще одно серьезное препятствие: на сайте турагентства крупными буквами стояло предупреждение: «Предложение действует кроме журналистов». Северокорейские власти не заинтересованы, чтобы мир узнал правду о том, что творится в их стране.

Первое впечатление от Кореи было жутковатым: огромный аэропорт, огромное поле и один-единственный самолет. Больше ничего... Один прожектор был направлен на портрет Ким Ир Сена, расположенный на фронтоне здания. Видимо, чтобы пассажиры с первой минуты пребывания в КНДР знали, кто здесь главный. Другой прожектор нацелился на трап самолета.

Метки:
baikalpress_id:  7 789