Долгая дорога домой

Много лет директором Востсибугля был испанец

Во время гражданской войны в Испании (1936-1939), когда фашистский режим Франко стал теснить коммунистов, советское правительство решило оказать помощь испанцам. Опасаясь репрессий, испанские коммунисты в срочном порядке стали эвакуировать своих детей в Советский Союз. Всего в 1937 году было вывезено три с половиной тысячи ребятишек, чьи отцы воевали против испанской фаланги. Жизнь и судьба одного из эвакуированных Карлоса Барредо пересеклась с Иркутском. Он много лет был директором предприятия Востсибуголь. В настоящее время Карлос живет в Кемерово, и недавно с ним удалось побеседовать корреспонденту "Пятницы".

Русский испанец

Судьба Карлоса Барредо вызывает одновременно и удивление, и восхищение. Александр Константинович (так по-русски зовут Карлоса Барредо) в этом году отметит 77-летие. У него русская жена - Надежда Васильевна, двое сыновей - Игорь и Павел и трое внуков.

Много лет Александр Константинович прожил в Иркутске, возглавлял огромнейшее предприятие Востсибуголь. За свою жизнь он пережил много трагедий - и личных, и государственных (один распад СССР чего стоил!), но до сих пор не утратил веры в людей. Александр Константинович - настоящий испанец: с твердым и принципиальным характером, очень сильный и мужественный человек. Он - русский испанец. На вопрос, не жалеет ли, что оказался в России, отвечает:

- Советский Союз - моя вторая родина, я ее никогда не хаял и хаять не буду.

Испания, год 1937-й...

Этот день маленький Карлос потом будет вспоминать всю жизнь. Мама Хосефина Аваскаль и папа Рафаэль Барредо последний раз были вместе, последний раз он видел их живыми, молодыми и здоровыми. Отец специально для того, чтобы проводить сына в Россию, прилетел с фронта. Он был ранен в легкое в первый же год войны, но рана успела уже зажить, и отец выглядел молодцом. Вот только был очень печальным: не знал он, увидит ли снова своего мальчика. Он не мог сдержать слез. Плакала и мама, гладила сына по голове и просила сквозь слезы: "Карлос, не забывай нас. Не забывай маму и папу. Помни, что ты родился в Астурии, что ты родом из города Градо. Мы с папой будем писать тебе письма..."

- И только я внешне оставался совсем спокойным, я не мог до конца осознать всего происходившего. Мне казалось, что ничего страшного со мной не может произойти, если рядом мои мама и папа, - рассказывает Александр Константинович. - Нас погрузили на французский корабль, в трюм. Вой стоял страшный: плакали дети, выли матери, как по покойникам. Никто не знал, вернемся ли мы живыми домой. Несколько тысяч детей вместе с воспитателями покидали родную Испанию. Я заплакал только тогда, когда корабль вышел в открытое море. Я вдруг понял, что нет рядом со мной больше ни мамы, ни папы...

Из Испании во Францию

Из города Хихон французский корабль, в трюме которого было несколько тысяч детей, через Бискайский залив направился к берегам Франции. С непривычки многих укачивало, малыши плакали. Ревел и маленький Карлос.

- Меня взялись успокаивать мои соседи - трое мальчишек, с которыми мы потом оказались в одном детском доме, - вспоминает Карлос Барредо, - самому старшему из них было тогда тринадцать, его звали Аладдино Куэльо, а два брата Куэрво были помладше, я хорошо помню их имена - Амадро и Рауль.

Когда французский торговый пароход достиг берегов Франции, ребят сразу же перевели на палубу советского торгового корабля "Кооперация", и плавание продолжилось. В Ленинграде измученных дорогой детей накормили, помыли и переодели, а затем отправили в Москву. А уже из столицы СССР стали распределять по детским домам. Карлос Барредо, Аладдино Куэльо, Амадро и Рауль Куэрво попали в детский дом в подмосковном городке Красновидово.

Мать осталась одна

- Письма от мамы приходили раз в три-четыре месяца, я их очень ждал, - вспоминает Карлос.

Мама потом рассказывала, что отец после проводов сына, поцеловав жену, улетел на фронт. Больше она его не видела. Самолет красного комдива был сбит, а сам майор Рафаэль Барредо попал в плен, сидел в тюрьме, а в 1940 году, после победы диктатора Франко, был расстрелян.

Мама Хосефина Аваскаль, в тридцать лет оставшись вдовой, надела траур по погибшему мужу и носила его до конца дней. Она больше никогда не выходила замуж, и сын у нее был только один - Карлос Барредо, им одним она и жила... Она часто писала сыну письма, высылала фотографии свои и отца, старалась, чтобы их мальчик не забывал свою семью и дом, откуда он был родом.

- Я тоже посылал маме свои фотографии, - рассказывает Александр Константинович. - Только мне приходилось вместе с детским домом часто переезжать, и письма искали меня. В сорок первом году нас из Красновидово эвакуировали в Сталинград, а когда немцы подошли к Сталинграду, нас перевезли в Бирск, под Уфу. В Башкирии мы и были всю войну, а в 44-м нас повезли обратно в Подмосковье.

Возвращение

Первый раз Карлос Барредо увиделся со своей матерью в 1962 году, когда ему исполнилось тридцать два.

- Я встретился с мамой на Кубе, где жили многие наши родственники, в частности мой дядя Лауреано, - рассказывает Александр Константинович. - Пока был жив Франко, все контакты с Испанией были невозможны. Потом был железный занавес, и моя мама никак не могла приехать ко мне. Поэтому впервые мы с ней встретились, когда у меня в России уже была семья. К тому времени я уже окончил Московский горный институт имени Сталина и был послан на два года на Кубу главным инженером на никелевый рудник. Мама сразу узнала меня, заплакала. Она плакала, и я тоже. Два года мы с мамой пробыли вместе, а потом я уехал к семье в Россию.

Теплая встреча

В один из приездов Карлоса в Испанию с ним был иркутянин, председатель бюро международного молодежного туризма "Спутник" Иван Витальевич Кашинский. Шел 1990 год.

- Александр Константинович Барредо тогда был подвижным, очень живым, невысокого роста, худощавым человеком. В нем чувствовался темперамент, - вспоминает Иван Витальевич. - Мы с ним поехали в Испанию, в Мадрид, а потом в город Хихон, где был похоронен отец и где его ждали мама Хосефина Аваскаль и тетушка Анита.

Мэр Хихона вместе с Карлосом Барредо съездил на кладбище, где в стене, в братской могиле, стоит урна с прахом Рафаэля Барредо. Почтив память отца Карлоса, мэр пригласил русских гостей на вечер в ресторане...

Такое было впечатление, что весь Хихон знает о том, что домой вернулся Карлос Барредо. Маленький городок на севере Испании словно поднялся на дыбы. Приехал сам мэр Хихона, и вообще почти полгорода собралось в летнем ресторане. Народу было много, все веселились так, как будто приехал их самый близкий родственник и самый лучший друг.

Детдомовец-миллионер

Потом на джипе поехали в Мадрид к другу Карлоса Барредо Луису Куэсто, с которым они вместе были в детском доме.

- Этот Луис Куэсто был, по нашим меркам, миллионером, - рассказывает Иван Витальевич. - Он возглавлял частную компанию, которая торговала с СССР углем и сталепрокатом, это была чуть ли не единственная частная компания, которой была разрешена торговля с нашей страной.

Луис Куэсто прекрасно говорил и по-русски, и по-испански. Когда мы приехали к нему в дом, жены не было. Луис сказал Ивану как самому молодому: "Сходи на кухню и неси сюда все, что найдешь!" Нашлось много чего: и сыр, и свежая ветчина, и вино. В разгар вечера приехала жена и, увидев скудный стол, начала что-то быстро выговаривать мужу. Барредо перевел, что она ругается: мол, разве можно так гостей принимать! Тогда испанский миллионер, проведший детство в детском доме в Подмосковье, повернулся к гостям и сказал:

- Мужики, а ведь как хорошо сидели, а?

Вечером Луис Куэсто принимал русских друзей в ресторане, денег не жалел. Официант, принося бутылку, должен был в первую очередь две капли налить Куэсто. Понюхав вино и попробовав на вкус, Луис говорил официанту: "Это вино ты своим друзьям будешь наливать, а мне неси другое, понял?2 Так он завернул назад восемь бутылок, пока не выбрал самое лучшее вино.

- Я каждый год езжу в Испанию, - рассказывает Карлос Барредо. - Правительство Испании мне оплачивает две недели проживания и проезд от Москвы. Я плачу только за обратную дорогу до Москвы. Мамы уже нет в живых, она похоронена в Астурии, в городе Градо. Но живы еще двоюродные братья, жив еще Луис Куэсто. Я к ним буду и дальше ездить. А жить в Испании я уже не смогу. Пробовал прижиться - в 1999-м год там пробыл и вернулся. Здесь моя вторая родина - в России.

Метки:
baikalpress_id:  7 708