Где капитал — там нет справедливости

Семь лет назад я был в совхозе, где родился, учился, — в Улетовском районе, Читинской области, село Доронинское. Зашла в гости соседка, я расспросил ее, как они живут, кто руководит колхозом. Прислали, говорит, какого-то торгаша. И тут же вспомнила, что, когда в прежние времена присылали председателя из центра, от райкома, колхозники на собрании его просто не избирали и тот уезжал с носом. К чужакам всегда относились с недоверием. А сейчас привезли очередного варяга — вот и вся демократия на селе.

Сейчас более 60% всех сельхозпредприятий имеют у нас в области кооперативную форму собственности. Новый закон о сельхозкооперативе наиболее понятен, демократичен и справедлив, чем другие формы хозяйствования, по ответственности, распределению доходов, заработной плате. В соответствии с этим законом решения принимаются по основополагающим нормам общим собранием членов кооператива, где каждый из присутствующих имеет один голос. А если руководитель имеет 50% акций предприятия, то плевал он на мнение своих наемных работников! Если взять устав акционерного общества и устав кооператива, то эти формы хозяйствования похожи. Только в кооперативе демократия есть, а в акционерном обществе — нет. Они голосуют по капиталу. У кого есть акции и капитал, тот и прав. Тот и оказывает влияние на окончательное решение.

В новом законе о сельхозкооперации есть понятие неделимого фонда, без которого целостность предприятия сохранить невозможно. Источник дохода — это собственность, которая принадлежит коллективу, и все вопросы решаются общим голосованием. Без согласия всех членов кооператива никакого передела не будет. Так и в нашем коллективе на «Усольском свинокомплексе» каждый из 557 членов кооператива имеет один голос. Мы не делили фонды по паям, а сохранили целостность предприятия, удержали его. И такая форма сельхозхозяйствования существует во многих странах. Например, в Израиле, Канаде, где вопросы оплаты по труду, распределение обязанностей — все решается коллективно. И нам это удается: например, зарплата по предприятию ежегодно индексируется и повышается.

Труд у нас тяжелый, напряженный, зря деньги мы никому не платим, а с увеличением производительности труда увеличиваются и доходы. Зарплата всех наших управленцев: от директора до кладовщика — зависит от средней заработной платы рабочих. Оплата остается сдельнопремиальная, поэтому наши работники очень заинтересованы в повышении результатов работы.

Считаю, что так должно быть и у чиновников. Неправильно, когда в дотационной, глубоко депрессивной территории мэр получает на порядок больше заработную плату, чем жители района, — когда средняя по району зарплата около пяти тысяч рублей, глава этого региона не должен получать 60—70 тысяч. Пора всех чиновников поставить в зависимость от средней заработной платы тех лиц, с которыми они работают.

Возвращаясь к производству... Те ловкие ребята, которые во времена приватизации успели урвать себе солидный куш, сразу же, как только получили право владения заводом, уже думают, как бы выгоднее его продать. Кто же станет производством заниматься? Это долго, трудно, утомительно, за счет производства не так быстро можно обогатиться. Кто сейчас владеет крупным бизнесом и имеет сверхприбыли? Неужели они станут решать социальные проблемы? Поставьте себя на их место. Неужели вам захочется своими доходами с кем-то делиться? Да никогда они не станут заниматься социальными проблемами в той мере, как это необходимо жителям... Это иллюзии, что их можно попросить быть правильными и справедливыми. Вы думаете, что они подобреют и построят дороги, больницы и школы за счет собственной прибыли? Да никогда они не станут делиться добром. Поэтому и получается: один владеет миллионами, другой — не имеет ничего!

Загрузка...