День за днем

Как и все не самые удачные браки, Катин брак был браком по любви. Тогда, впрочем, самой Кате казалось, что это скорее ее ответ на горячее Костино чувство - именно Костя уговорил Катю "попробовать" построить семейное счастье. Катя, сейчас уже можно и самой себе признаться, не без кокетства приняла сначала Костины ухаживания, а потом и само предложение, звучавшее почти церемонно. Там даже были обстоятельные переговоры с родственниками: Катины родственники делали вид, что принимают предложение слишком молодого для Кати (на три года младше), идя навстречу пылким мольбам, мама Костина хлопалась в обмороки, вообще реагировала слишком бурно, чтобы быть искренней. Все это смахивало скорее на сценку. А Кате хотелось неучастия этой откуда ни возьмись родни в ее жизни, хотелось тишины, размышлений, но никак не этих истерик и слов "еще и пожалеете". Причем пугали что Катины родственники, что Костины.

Но Катя в глубине души хорошо знала, что прекратить родственные вопли, хотя бы уж со стороны ее мамы-брата-невестки и т. д., ничего не стоит, одним мгновением отмахнуться было запросто. Но тянула, потому что хотела верить, что все это не сдуру, а от чувств-с, от переживаний. Да и про Костину маму приблизительно понимала, что и ей был шанс устроить свой бенефис. А Костя - юноша в общем доверчивый. Страдал из-за мамы, переживал искренне. Но сам себе сказал мужественно: буду бороться за нашу любовь. Вообще-то смех. Никому там дела не было до их любви. Хотелось всем внимания, хотелось эмоций в монотонной жизни. Потом, кстати, все быстро успокоились и отстали. Встречались изредка на семейных сборищах, лепетали положенное, кривя личики в гримасках сочувствия, пускали родственную слезу умиления или подпускали тревоги в глаза, когда это требовалось. Катя и сама участвовала не без удовольствия, потому что ей, бывшей обычно на вторых ролях (в их семье солировал брат), понравилось запоздалое сочувствие к ее судьбе.

Через три года стало ясно, что Костя Катю разлюбил. Он смотрел удивленно на нее, сам уже не понимал, что связывает его с этой вроде и знакомой внешне особой, но нутро его, то, что у других принято называть душой, совсем не принимало ни облика ее, ни звука уже голоса. Привычки еще оставались, особенно те, простые, гастрономические, - ноги ходят в сторону кухни, руки тянутся к тарелке, рот наполняется слюной при виде знакомых фаршированных творогом с изюмом блинчиков или рыбных котлеток. Вкусно, полезно. Но насытившийся вскоре организм требовал совершенно иного. Не понимал еще Костя, что любовь, или что их там с Катей связывало, - это такая пахота. И неизвестно, когда перерыв в этой работе, и когда результат - неизвестно, искать там переискать, и ничего задаром. Некоторым везет - так это тоже аванс, и все придется отрабатывать. Костя растерялся, плакать ему захотелось от разочарований, не этого совсем он ждал от жизни. Получается, день за днем, день за днем монотонный конвейер, а у этой женщины смех чужой, взгляд напряженный и просящий.

Потому что с Катей, вот уж смеху-то, случилось как раз обратное - она вдруг в Косте разглядела достоинства почище алмазных копий, и что ни день, то пуще влюблялась, и умиляло ее все, и приводило в восторг. Выражала она свои чувства простыми методами и вкладывала в нехитрые движения свои чувства, млела прямо при виде Кости, все ее тогда тревожило - аппетит плохой, молчит, хмурится, на звонки не отвечает, с работы домой не торопится, рассеянно только тянет "спасибо", но это скорее привычка, а никак не искренняя благодарность. А Катя старалась понравиться и удваивала свои детские и жалкие попытки - готовила и мыла, стирала, крахмалила и гладила, книжки почитывала, чтоб Косте темной не казаться, на диетах сидела и личико умащивала, кремы втирала, за модой следила, интерьеры обновляла. Ску-ко-ти-ща!!! Потому что какие там маски из огурца или гантели с утра до вечера, блюда русской кухни или покупка, пардон, бельишка, если у человека образ твой вызывает сначала удивление: женщина, вы кто? А потом - и раздражение.

Полтора года, таким образом, Катя сдавала только ей известные нормы ГТО. Все казалось ей, что любовь, ответную любовь можно заслужить упорным трудом, снисходительностью и всепрощением. И она бы и не сдалась, а все лезла бы и лезла в фавориты, только Костя уже подустал от этой возни - все ему обрыдло уже в их с любовью обставленной Катей квартирке: эти завтраки, сервированные, как в тошнотных мелодрамах, цветочками и салфеточками, эти свечи к ужину. Одно желание было у милейшего Кости: отправить за оконце прихотливые натюрморты, собрать спортивный баул по-быстрому - и на вокзал, в аэропорт, в Магадан, Владивосток, Сызрань или, вообще, в какой-нибудь Стерлитамак.

А Катя, дура, ни во что не въезжает, потому что чувство ее растет и ширится, что сродни безумию, никакого покоя очумевшим от своей любви тетенькам, они мечутся, как при лихорадке, не видят, не слышат. Чего анализировать, когда она любит, и чувство это такой силы, что кажется, что секунда еще - и все взорвется в очищающем пламени.

Короче, свалил Кости по-тихому. Катя - на базар за очередной порцией продуктов, а Костя, может, и не хотел так трусливо, но вот представил он, что вернется сейчас его законная, начнутся священнодействия приготовления обедов-ужинов с обязательными вопросами, вроде самых идиотских: салат с майонезом или со сметаной? А на гарнир что? А может, салат фруктовый на десерт подать?

Когда не любит человек - ему что французская кухня, что зимбабвийская... Ему хочется взять кастрюльку аккуратно да и надеть на голову бывшей возлюбленной! И кто бы его осудил?

Дальше, конечно, страдания и вопросы: почему он так? Ответы знали и мама, и брат, и жена Катиного брата - все все знали, кроме самой Кати. И наиболее частое из ответов - это, конечно, говорили тебе?

Но тут Катя впервые проявила то, что называется все-таки ум не ум, какой уж там ум особенный был на тот момент у Кати? Но нечто похожее на чувство самосохранения. Она поняла, что если начнет вместе со своими охочими до спектаклей родственниками участвовать в этом водевиле, то тогда дурдом ей гарантирован. Поэтому Катя дверку аккуратно притворила, ключики ко всем замках сменила, потому что братец затеял визиты во всякое время суток. Хотел он, конечно, хорошего - вразумить младшую и глупую сестричку, поэтому и открывал дверь ключом, не удосуживаясь даже в звоночек брякнуть. Прямо проходной двор. А Катя телефонную трубку не брала и дверь не открывала, хоть свет и полыхал по всей квартире. Выглядело это со стороны Кати очень нагло: не открываешь дверь, так хоть свет погаси, сделай вид, что тебя дома нет, а так - наглость и хамство. Осада продолжалась недолго - не больше месяца, потом все и надоело. И Катя вздохнула свободнее - перестала вздрагивать от звонков и стука в дверь, от боязни вторжения на ее собственную, частную территорию, на территорию ее сердца, пусть даже и очень глупого.

Тем временем дошли до Кати слухи, что муж ее Костя, с которым еще и развод, между прочим, не оформлен, вовсю уже вьет новое семейное гнездо. Да и не с кем-нибудь, а со старой Катиной приятельницей. Сама же Катя эту Иру в дом привела и сама же и настаивала, чтоб проводил Костя девушку до дома. Так что все оказалось более чем банально, если не сказать - скучно. Потому что, думала Катя про Костю, у Кости искания и поиск смысла жизни, а у Кости - поиск нового жилья и, естественно, не за деньги. С разводом Костя еще долго тянул, пока сама Катя все и не устроила. Но это позже было.

Вот такие разочарования. Никого этим, конечно, не удивишь, да ведь разочарования не для того, чтоб удивлять посторонних, а для другого - а вот не очаровывайся! И эта горячка сердца - это все-таки болезнь, как грипп, ОРЗ или заурядный насморк-простуда. Переждать надо - когда чувства немного утихнут и начнешь мир воспринимать не через температурный обманчивый бред, а более или менее со спокойной башкой.

Водички попить, прогуляться по холодку, поработать, кстати. И на работе поработать, и так - по дому. И вовсе не для того, чтоб оценили, а найти ту самую радость в труде. Есть еще дети, даже если своих не имеешь, старухи там, собаки-кошки. Это в идеале.

И все-таки про Катю. Сначала она ждала, что Костя одумается, заскучает, пусть даже и по фаршированным блинам и фруктовым десертам, и вернется. Пусть сначала к десертам и блинам. А Катя сказала себе: "Буду ждать". Так даже, любуясь собой. Своей верностью и жертвенностью. Даже вот к зеркалу подходила и смотрела на отражение - лицо в три четверти, мягко освященное, конечно же, оранжевым абажуром, имелся такой, бровь страдальчески изогнута, глаза, чуть тронутые тушью, макияж неброский, умеренный, ничего лишнего в одежде. Смотрела, любовалась собой - эх, молодость пропадает! Но, несмотря на все эти брови-глаза, Костя не реагировал на сигналы, что посылались ему в ночи. Катя вставала утром невыспавшаяся, с головной болью, хватала наспех кусок засохшего хлеба, жевала его скоренько, пока выискивались колготки или второй сапог.

Вот месяц, два, три этого ожидания, полгода. Потом засветился... ну, в общем, один... с работы. Но все не как у людей. Катя, значит, в гости поджидает этого коллегу с работы, столик, само собой, сервирует, опять же свечки, все как всегда. Этот парень ей совсем и не нравился, чтоб умирать прямо. Да и понимала она, что она для него тоже не совсем девушка его мечты. Скука, вот что. Иногда скука и толкает на такие вот свиданьица. А почему бы и не помечтать - вдруг во что-нибудь выльется, перерастет, созреет. И чувство мощное, как гроза... Он, значицца, приходит, бутылку красненькой для Кати, себе - что покрепче. Без цветов, но это уж совсем - цветы! Тут вроде и неясно ничего - может, люди просто выпить-закусить собрались. Но закуски на столе прямо указывали, что девушка ждет романтических отношений, а он, во всяком случае на этот вот вечер, был свободен, потому что жена уехала к родственникам, но молодой человек на этот предмет не распространялся - ни к чему. Да и не спрашивал его никто про жен-то. А Катя вдруг завелась от волнения, закраснелась, лепечет всю полагающуюся дурь. В общем, интересно люди проводят время.

И тут, знаете ли, звонок. Молодой человек еще поморщился - не открывай, а Катя уже дверцу нараспашку, а там соседка умоляюще: Катя, выручай, муж в больнице, с детьми посидеть надо, пока я туда-обратно. Ну? Что скажешь? Не могу? А причина? Катя растерянно согласилась, молодой человек слинял сразу, жалел только потом о потраченных на выпивку денюжках, ведь только по рюмке и выпито было.

А Катя отправилась нянчиться с двумя детками, трех и четырех лет. Пока, значит, муж соседки из больницы не вышел, Катя и несла свою вахту. Потом даже и втянулась. Незнакомая эта соседка незаметно для Кати стала чуть ли не главной и единственной Катиной подругой, потому что верно подмечено - любим мы людей за то добро, что им делаем. Эти детки так и болтались у Кати ежедневно, потому что мужа своего после аварии соседка повезла потом в санаторию, а на кого детей - вопроса не стояло.

Вот так у Кати появились заботы, и там уже стало не до бывшего мужа Кости или каких-то свиданий с нужными ей сто лет в обед коллегами, которым элементарно выпить негде.

Через пару лет Катя нашла Костю и попросила развода, не потому что собралась замуж, а просто решила привести свои дела в порядок. Вот именно - порядка Кате захотелось, потому что там, где хаос и бардак, обычно и с документами бардак. А что такое неоформленный развод? Бардак и есть. Это как жить в неубранной квартире. Костя, когда увидел Катю - спокойную женщину со своими, не связанными с Костей, переживаниями и заботами, прямо обомлел - и где были его глаза? Он даже решил было... И заикнулся даже... Но Катя посмотрела на него с удивлением, как на маленького.

Некогда было Кате, Катя спешила - ну да, к тем самым соседкиным детям, Никите и Ванечке, стихи они там собирались учить. Еще и обед готовить праздничный, большое событие предполагалось отмечать - соседкин муж окончательно поправился после аварии и вышел на работу. Никто уже не говорил проникновенно и пронзительно Кате спасибо, потому что как благодарить за любовь? За доброе сердце? Просто день за днем, день за днем жить надо. А ради кого? Да ради тех, кому ты нужен на самом деле.

Метки:
baikalpress_id:  44 190