Соцреализм снова разрешили

Из запасников Иркутского художественного музея достали картины советской эпохи

Как это ни странно, главной сенсацией художественной жизни Иркутска за последний месяц стала не демонстрация в стенах художественного музея коллекции рисунков скандально знаменитого кутюрье Пако Рабана, а соседство с ним восстановленных в правах советских классиков. Да, да, тех самых классиков, работавших в набившем оскомину методе "социалистического реализма". В экспозиции музея на этот раз представлены работы, которые долгое время лежали в запасниках.

Была такая рыба!

Поначалу испытываешь чувство, будто время повернуло вспять. На стенах музея развернулась грандиозная мистерия счастья, каким его представляли в годы правления Сталина. Первое, что поражает, - это огромное полотно "Весенняя путина" кисти Василия Яковлева. Во-первых, впечатляют размеры 3,5х2 метра. Во-вторых, сюжет: на переднем плане группа рыбаков с сияющими лицами разбирают улов. И лица, и тела рыбаков написаны сочно, живописно, ярко. Серебрится чешуя, лучи солнца ласкают лица людей, волны. Особенно показательно в этом плане выглядит фигура единственной женщины: по-рубенсовски пышные формы, эротично спущенная бретелька на сарафане - чем вам не крестьянка, коих так любили изображать итальянские мастера? И в центре - гигантская рыбина. Судя по всему, белуга или стерлядь. На заднем плане парусный баркас и пейзаж в духе Айвазовского. В общем - красота необыкновенная. Такая барочная пастораль вполне могла выйти из-под пера жизнелюбивых фламандских мастеров XVI века. Те же морские красоты, пиршество красок, изобилие.

Однако некоторые детали неумолимо дают понять, какое время на дворе. На рыбаках мы видим гимнастерки с орденскими планками и пилотки - очевидно, это вчерашние фронтовики. Самая главная фишка картины заключается в количестве персонажей - их ровно пятнадцать, столько же, сколько республик в СССР! Ну и, конечно, впечатляет мастерство, которое никуда не спрячешь. Сегодня вряд ли кто сумеет осилить такое огромное полотно, да еще с тончайшей прорисовкой мелких деталей. Еще бы, ведь автор учился у самого Коровина, стажировался в Италии, почитал старых итальянских, голландских и фламандских мастеров.

- Мы всегда относились к размерам этой рыбины с иронией, - рассказывает Людмила Снытко, завсектором русского искусства Иркутского художественного музея. - Думали, это преувеличение, фантазия, что таких рыб в природе не бывает. Но недавно к нам приезжали художники из центральной России и рассказали, что автор ничего не преувеличил, такие огромные рыбы у нас водились. До революции какой-то купец выловил такого осетра и на вырученные от продажи деньги купил новый дом.

Гламурные энтузиасты

Еще одна работа из этой серии под названием "Энтузиасты Каховки" (1951 г.) кисти сталинского академика Сергея Григорьева, народного художника СССР, дважды лауреата Государственных премий. Это достаточно большое полотно, на котором изображены прямо-таки открыточные, я бы даже сказала, рекламные красоты: предгрозовое небо над морем, чайки, волны, а на переднем плане лодка с веселыми юношами и девушками. Девушки нарядно одеты, их волосы красиво уложены, по меркам того времени, они выглядят вполне гламурно. И на первый взгляд кажется, что молодые люди едут на пикник, но не тут-то было! Положительная молодежь на картинах того времени могла только трудиться на благо Родины, поэтому при более детальном рассмотрении можно разглядеть в руке у гламурной девушки геодезический теодолит, а на дне лодки специальные рейки. Идеологически картина соответствует всем канонам соцреализма. Одно только непонятно: зачем нужен теодолит в море? Но, видимо, в то время никто особо такими мелкими вопросами не задавался. Главное - энтузиазм!

Борьба за "трактористов"

"Весенняя путина" и "Энтузиасты" были написаны, когда могущество сталинской империи достигло зенита, когда никто и помыслить не мог, чтобы изображать грубую действительность. Такие картины были призваны звать за собой в светлое будущее. На них - некая идеальная рафинированная страна, где все счастливы, все красивы, хорошо одеты. Идеальная природа, идеальные люди. И что интересно, при Сталине репродукции с картин типа "Энтузиастов" висели практически в каждом советском учреждении, в школах, сельсоветах, банях и парикмахерских. То есть у них была функция скорее не эстетическая, а чисто утилитарная, как у рекламного плаката, только рекламировался не продукт, а общественный строй.

Но соцреализм - это не только кондовые агитки на тему "Как хорошо в стране советской жить". Помимо этого создавалось настоящее реалистическое серьезное искусство. Были художники, которые даже в предлагаемых обстоятельствах стремились показать жизнь как она есть. К примеру, "Ужин трактористов" - безусловный шедевр кисти выдающегося художника Аркадия Пластова. Эта картина, написанная в 1951 году, давно стала хрестоматийной. Я отлично помню учебник "Родная речь" за третий класс, в котором была репродукция картины, и миллионы школьников писали по ней сочинение.

До перестройки "Ужин трактористов" висел в главном зале музея, на самом почетном месте, и трудно было поверить, что это та самая картина из учебника. Но это именно так. "Ужин трактористов" действительно собственность Иркутского музея. Однако досталась картина нам очень дорогой ценой. Дело в том, что поначалу критика не приняла картину Пластова. На Всесоюзной выставке в Москве (1951 г.) художника буквально разгромили. Во времена "сталинского гламура" никто не смог оценить ее по достоинству. Критиковали за все: за колорит, за белое платье девочки, за то, что ужин состоит из хлеба и молока (разве так ужинают советские колхозники?). Поэтому Третьяковская галерея, которая обладала правом приобретать первой все самое лучшее, отказалась брать ее себе. "Ужин" пытались пристроить в Русский музей, но там тоже отказались. В конце концов ее насильно навязали Львовскому музею. И тут вмешался случай: об опальной картине узнал директор Иркутского музея Алексей Фатьянов. Его не смутили критические отзывы, и он загорелся идеей увезти ее в Иркутск. Директор Львовского музея с радостью уступил - говорят, он называл картину "большой дурищей". Так картина стала собственностью музея. Однако дальше началась практически детективная история. В 1955 году картину отозвали в Москву на выставку, посвященную XX съезду КПСС. Как раз началась хрущевская оттепель, и отношение к "Ужину" стало меняться к лучшему. Картину начали возить за границу - в Венецию и Нью-Йорк. Там работа Пластова произвела настоящий фурор. Руководители Третьяковки поняли, какую ошибку они совершили, и решили любыми путями оставить "трактористов" у себя. Фатьянов несколько лет безуспешно атаковал Третьяковку телеграммами с требованием вернуть полотно, но безуспешно.

Вспоминает Лидия Григорьевна Пуховская, искусствовед, свидетель этой истории:

- В 1956 году я оказалась в командировке в Москве с поручением от Фатьянова забрать картину. В Третьяковке уже висело авторское повторение, хотя оно ни в какое сравнение не шло с оригиналом. Я отправилась в нотариальную контору с протестом-заявлением. Но и после этого картина оставалась в Москве.

Дело в том, что, пока шла переписка между министерством и Фатьяновым, руководству Третьяковки удалось уломать начальника Иркутского областного управления культуры Ломоносова, и он дал согласие на передачу картины Третьяковской галерее. Вероломство чиновника потрясло иркутскую общественность, началась масштабная кампания за возвращение картины в Иркутск. Но, несмотря на это, в 1957 году из Минкультуры пришел приказ о передаче картины "Ужин трактористов" в постоянное пользование Государственной Третьяковской галерее. Казалось бы, все кончено, но иркутяне не сдались - в ЦК КПСС было направлено коллективное письмо с требованием вернуть картину. Письмо попало в руки Никите Хрущеву, и произошло чудо. "Прошляпили в свое время, - сказал разгневанный генсек, - так и нечего теперь..." В 1961 году картина триумфально вернулась в Иркутский художественный музей. Однако Третьяковка заказала Пластову написать точно такую же картину, которая и по сей день висит в залах Третьяковки, и наивные москвичи думают, что это и есть то самое знаменитое полотно, получившее мировое признание. Кстати, сам Аркадий Пластов очень хотел, чтобы "трактористы" остались в престижной Третьяковке. Но его можно понять: одно дело парадный зал лучшего музея страны, а другое - провинциальный музей в далекой Сибири.

Лидия Пуховская вспоминает:

- Я была в Москве в Академии художеств на совещании и встретилась там с искусствоведом Георгием Тимошиным, который в 40-х годах читал лекции в Иркутске. Мы стояли с ним на лестничной клетке, и он показывал: "Вот видишь, Юон идет, а вот Дейнека". Тут подходит скромный мужчина. Тимошин говорит: "Вот Аркадий Пластов, сейчас я вас познакомлю". Но, как только Пластов услышал, что я из Иркутска, он сразу же изменился в лице и принялся сердито выговаривать мне за то, что Иркутск не отдал картину Третьяковке. А потом надулся и ушел.

Обидно, что выдающийся художник не захотел оценить мужество иркутян, которые в свое время гостеприимно приняли отвергнутую всеми картину. Вот такая история. Шедевр Пластова, как и прежде, находится в постоянной экспозиции музея. Жаль только, что в коридоре, а не в центральном зале.

Соцреализм был разным

В разделе социалистического реализма стоит отметить работу братьев Ткачевых "В колхоз" (1969 г.). Ее авторы также народные художники России, действительные члены Академии художеств, лауреаты всяческих премий. Но картина "В колхоз" - это уже явный шаг в сторону исторической правды. На картине изображена семья, у которой уводят скот в колхозное стадо. На лицах людей смятение. Обреченная поза старика, испуганный взгляд молодой женщины с младенцем. Так все и было в годы насильственной коллективизации.

- Эту страницу из истории не вычеркнешь, - комментирует заслуженный художник России Анатолий Костовский, который имеет непосредственное отношение к соцреализму, - на картине показан трудный момент жизни, люди в страхе, они не могут смириться с тем, что у них отнимают имущество. Коллективизация, конечно, не сахар, но все равно была у людей какая-то надежда, что трудные времена пройдут и станет полегче. А сейчас такой надежды нет. Мы сегодня снова это переживаем. Только в обратную сторону. Колхозы нас кормили, теперь поля пустуют, деревни разграблены, народ спивается. Но эту тему современные художники обходят. И вообще, нельзя всех художников грести под одну гребенку. Соцреализм был разный. Говорят, что все эти стройки, индустриальные пейзажи, колхозники - это якобы скучно. Скучно - это квадратный маразм, а предел этого маразма - Малевич.

Метки:
baikalpress_id:  7 134