Cчастливая жизнь

"Собственно, кроме простого поиска мужиков в жизни женщины есть еще мно-о-ого всего, - подумала Соня, закрывая за Эмкой дверь. - Любовь, например".

С коридорной тумбочки посыпались пакеты, привезенные Эмкой. "Подарки", - сказала Эмка. А может, взятка? Гонорар? Даже разворачивать упаковку было неинтересно. Вот надо же: сколько-то там лет назад думала об этой их встрече с Эмкой, думала, представляла, сочиняла свои жаркие монологи, а вот все случилось и - ничего. Совсем ничего. В душе ничего не колыхнулось. Смотрела на Эмку как на постороннего в своей судьбе человека. Даже грустно стало от своей черствости. Мельком взглянула в зеркало: увидела себя, раскрасавицу, в пижаме, или в том, что когда-то было пижамой, сверху халат, который принято называть банным. Носком шлепанца равнодушно двинула пакеты в сторону, оставила лежать на полу, неохота даже смотреть, что там, что это за подарочки такие забугорные от бывшей подруги.

А еще эта простуда с полным набором - температурой, соплями и кашлем. Но никакие простуды ведь не отменяют обеда. На плите булькал суп, Соня убрала огонь, попробовала, вкуса не почувствовала, но по времени решила - готов, выключила плиту, убрала чашки в мойку. Не получилось у них с Эмкой дружно-мило попить чайку-кофейку. Эмка смотрела на Соню с отрепетированным выражением лица, раскаяние, слеза по щеке. Какой-то лепет про то, что "вспоминаю, вспоминаю...". Ужасно это - ничего не чувствовать, кроме одного: быстрей бы ты, Эммочка, отправлялась по другим адресам согласно списку, ненадолго ведь приехала, так ведь?

Это торопливое Эмкино: "Я фотографии привезла, хочешь посмотреть?" Равнодушное Сонино: "Давай". Площади, проспекты, пейзажи, интерьеры, Эмка на фоне площадей, проспектов, пейзажей и интерьеров.

- Замечательные фотографии, - похвалила Соня - и на часы машинально.

Эмка взгляд перехватила, засобиралась сразу. Соня встала первой:

- Извини, видишь, вот простуда, как-нибудь в другой раз, ладно?

- Конечно, конечно, - засуетилась Эмка.

Обе понимали, что никакого другого раза не будет. Как ни напрягай ты сердечную мышцу, как ни настраивай себя на умиление. "Никогда не возвращайся в старые места". Что-то есть все-таки жесткое и бессмысленное в этих встречах с людьми, очень дорогими когда-то, словно действительно уехали, и ни к чему уже никакие встречи. Не поможет, не вспомнишь ничего, и они - Соня и Эмка - останутся в далеком далеке любящими и верными подругами. Только сейчас уже ничего нет. Все уехали и адреса не оставили, никакая передача "Жди меня" не поможет.

Соня отхлебнула остывшего чая, возиться с чайником уже не хотелось, хотелось одного - спать, и чтобы вечером с работы пришел Андрей, и чтобы была именно вот эта, сегодняшняя, жизнь, с Катей, с Андреем. И ничего пришлого, со стороны.

Зазвонил телефон:

- Мам, ты как? Чего-нибудь нужно?

Как только Соня заболела, Катя тут же перебралась к матери Андрея, ей дай волю - она бы там навеки поселилась, настолько у них было совпадение по всем пунктам с бабой Любой, так Катя с первых же минут знакомства стала звать Сонину свекровь. Вот уж смех - сказать моложавой вполне женщине: баба Люба. Но свекровь сразу засмеялась, обняла непосредственную Катю и сказала тотчас весело:

- А кто я? Баба Люба и есть!

Вот так Соня с дочкой и нашли свою главную семью. А до этого... Сколько до этого было маеты и отчаяния, и скуки сколько было, это уже не говоря про то, что знали они обе - Соня с дочкой - настоящий, непридуманный смысл слова "нужда". Соня получала зарплату, шла домой, не заглядывая в магазины, чтоб не искушать себя, брала лист бумаги и писала необходимое - квартплата, телефон, продукты. Что оставалось? Ну, чтобы Кате яблоко или куклу, да ничего там не оставалось. Истерики тогда не было, было тихое помешательство - неужели я ничего не могу сделать для своего ребенка?

Это плюс ко всяким там разочарованиям в личной жизни, а личная жизнь - это потребность в понимании и восторг, если встретишь такое понимание. Ну вот она и встретила тогда милого сердцу Колечку, потом еще Эмку встретила на улице, не виделись перед этим года четыре, да? И восторг полный - наконец-то все разом, а еще и подруга!

- Ну что мы будем здесь вот на улице, лучше приходи сегодня же вечером!

Дальше неинтересно, у всех это было, а у кого не было - значит, повезло, действительно, по-крупному. Такая, значит, подруга, такой, значит, мужик. И хорошо, что не затянулось все до полного водевиля. Все так быстренько случилось - ах, Коля, как ты мог! Эмма, ты же моя лучшая подруга! Делов-то! А у них, может, чувство, стремительное, как горная река.

Коле, правда, не хотелось ничего менять в их начинавшей устраиваться жизни с Соней, в планы не входило менять Соню на неизвестную Эмку - ну было и было! А чего так сразу - в рев и слезы? И про предательство сразу зачем? Все так живут, понимаешь... Да твоя подруга сама на шею вешалась, я и не понял ничего, думал, так, может, случилось что-то, когда она позвонила, думал, ты в курсе. Сама виновата - развела тут, сама говорила, что Эмка для тебя - все, что ты за нее, она за тебя, прямо мушкетеры в юбках. Значит, должна простить. Да, всех простить, благородство должна свое показать. Эмку, конечно, в дом не пускать, но и не дергаться больше. Какие, в баню, подруги, если ты замуж вышла, здесь уже другие законы.

Ничего не понятно было, картинка рассыпалась, Соня кривила в плаче лицо, хотелось прежнего, понятного, понятной вполне жизни. Ведь она, мать-одиночка с ребенком на руках, встретила наконец своего Колю, чтоб идти, значит, с ним по дороге жизни, принимая трудности и печали этой жизни вместе, значит. Готовилась к тому, что испытания будут. Но чтобы такие испытания? Чтоб явилась подруга, не виделись сколько-то лет, четыре года, и чтобы этой подруге понадобилось разрушить Сонину жизнь? Вопрос - зачем? Зачем ей понадобился Сонькин Коля? На тот момент у Эмки был свой вполне реальный муж, тоже второй. В каких-то он, кажется, командировках пропадал, да? А Эмка, значит, заскучала. Такой смех у нее был громкий.

Соне показалось, что Эмка огрубела как-то, то, что называется - опростилась, анекдоты несмешные совсем. А Коля смотрел завороженно - надо же, какая раскованная девушка. Какая-то вся необычная, смеется заразительно, смотрит искоса, руки в кольцах, браслетки. Блондинистая Эмка в роли Кармен. "Любовь - дитя, дитя свободы!" Ага, если бы любовь. Застукал Эмку с Колей, собственно, как раз вот этот Эмкин муж, некстати вернувшийся из этой самой командировки, он же и позвонил Соне - чтоб, значит, и Соня была в курсе. Этот же муж и выпнул Эмку к родителям, сказал - катись, и вы своего благоверного тоже гоните, пустые они люди - наши с вами бывшие мужья-жены. А Соня взялась за плач и причитания, хотя нужно было делать совсем и не это, нужен был пристальный взгляд в сторону дочки Кати. Там же у Кати был переходный возраст - дикие эти четырнадцать лет, но в башке не укладывалось, что и Катя может подставить.

Потом уж, конечно, не до Коли было - ваша дочь пропускает школу, вообще не ходит на занятия! Вот это было посильнее страданий по изменщику-мужу и предательства подруги - вылавливать Катю. Такое противостояние - кто кого. Это и было страшно, такой страх - это сущий "Вий", волосы на голове шевелятся, вплоть до детской комнаты милиции - разбили с подругами окно. Разъяренные родители этой одноклассницы: ваша дочь - настоящая хулиганка, ничего не понимает, совершенно неуправляема. Это ее Катя? Нужно было ходить на работу, а мысль одна - где сейчас дочь? И телефон молчит, и одноклассницы не в курсе. Какие мужики, какие бывшие подруги? Сил не было вообще ни на что. Конечно, ее турнули с работы, очень нужно держать на службе психопатку:

- Вы бы, Соня, как-то взяли себя в руки, понятно, проблемы, у всех проблемы.

И никому не скажешь, что сказать - что Соня дура, что у дочери переходный возраст, а Соня затеяла страдания по изменщику Коле? Коля быстро нашел себе все, что находят такие Коли: и стол, и дом. Еще и звонил Соне, и выговаривал назидательным тоном - что это Соня сама виновата, так распустила Катю, нужно построже, вообще Катя нормальных слов не понимает, нужна дисциплина. Соня кивала головой послушно. И это вместо того чтобы послать по известным адресам этого Макаренко. Чтоб и телефон забыл, все забыл, чтоб ни его самого, ни имени, ни фамилии. Дисциплину он проповедует!

Эти бедные женщины, поверившие, что они будут теперь не одни... Эти бедные одинокие женщины... Эти бедные их дети, непримиримые в своей боли, своем одиночестве и тоске по дому. Такие одинокие, такие непонятые, такие любящие. Чужие люди называют ваших детей лживыми, хитрыми, злыми, корыстными. И стоит только послушать и согласиться, тогда все - хана, это такой отказ, который уже навсегда. Идти упрямо, пусть одна, пусть страшно, холодно, и хочется есть, и плакать хочется, но кроме тебя, матери, никто в целом свете, никто, в целом свете. Такие вот войны - каждый день, каждую минуту - рядом. Такая битва. Эти одинокие, всеми оставленные матери...

Но когда силы уже были на исходе, когда уже и слез не стало, вот тогда и был Соне дан Андрей.

- Я тебя у судьбы отмолила, - как-то призналась она.

- Что ты! - испугался Андрей. - Это я тебя выпросил!

Вот так и бывает. Иногда. Когда услышит Некто женские слезы и даст встречу. Судьба ведь только встречу дает, а дальше - все мы сами. Кто как сумеет.

...Андрей тихо открыл дверь, зашел в комнату к Соне, увидел, что она спит, и тихо вышел в коридор, заметил рассыпанные на полу пакеты - вот и решил вынести мусор: собрал все в ведро и унес на помойку.

Соня услышала тихие шаги мужа, улыбнулась и поняла, что она выздоровела. Окончательно. Потом они ужинали и строгими родительскими голосами уговаривали Катю возвращаться домой, но она весело кричала в трубку, что у нее есть баба Люба и она от нее никуда не уйдет. Таким был тот вечер, и впереди - целая большая и счастливая жизнь.

 

Метки:
baikalpress_id:  43 751