Весенний ветер

Они все-таки шпионы, мужики эти, разведчики, Штирлицы - вот кто они. Это так думала Галя, вполне молодая и красивая женщина тридцати трех лет от роду. Так она думала про окружающих, и в уголке рта у нее появлялась морщинка усмешки. Получалась немного скептичная такая улыбка много пережившего человека. А как назвать еще женщину, оставшуюся на руках с дочкой Мариной, брошенной мужем на пике, значит, любви и на пике, соответственно, счастья. Счастье было недолгим, потому что Валерий затосковал в тесной клетке их с Галей крошечной квартирки. Валерию уже не хотелось мечтать, вот как Гале, мечтать о том времени, когда сами собой разрешатся их материальные трудности и неудобства. Валерий, правда, называл себя последним романтиком, но одно дело - представлять себя в романтическом свете, а совсем другое - жить изо дня в день трудовой жизнью, а вокруг картинка все-таки какая-то очень убогая. Это хоть на первый взгляд, хоть на второй. Галя ведь очень изменилась с рождением дочери Марины. Вот даже внешне изменилась, а романтики ненавидят перемены в женщинах, им хочется, чтоб все как было, так и оставалось. Чтоб Галя оставалась двадцатилетним ангелом, молчаливым и с робкой улыбкой благодарности. И еще грезилось Валерию в его мечтах, что дочка Марина будет той уменьшенной копией созданной Валериным воображением женщины - тоже пусть будет ангел. Женщина-ангел и ребенок-ангел. А Марина родилась с какими-то черными волосами, и, когда Валера крайне удивился этому обстоятельству, выяснилось, что и Галя - никакая не натуральная блондинка, волосы она красит, потому что, так она считала, красиво ей с пепельными волосами. Платиновая блондинка. И Валерий тогда почувствовал, что его подставили, обманули, предали.

Еще ведь и с бытом этим самым получилось не так, как он думал. Ну не то что Валерий был корыстный и расчетливый человек. Просто ему хотелось любви совершенной, а получилось, что то ли он не понял Галиных родителей, то ли они его. Это насчет того хотя бы, что Валерий предположил, нет, ему, конечно, прямо не говорили так, но все-таки это было само собой разумеющимся, что вот, к примеру, хотя бы то, что Галины родители переедут в эту квартиру, а они с Галей, наоборот, останутся в центре. Галины родители ведь всегда так говорили о дочери, что она для них - прямо все. Ну Валера и решил, что буквально - все. И, значит, квартира - это минимум. А не этот жуткий район, облупленная пятиэтажка. Как будто даже получается пригород.

А Галя Валеру будто бы и не слышала, застыла с этой улыбкой счастья, не думая о том, что счастье - это вообще-то кадр в фильме, один кадр, а потом просто жизнь. Валеру очень все начало раздражать, получалось все так обыденно, и ребенок, который представлялся нежным маленьким существом, трогательным, оказался очень крикливой девочкой. Дочка кричала так, что из дома хотелось бежать. А Галя рядом с дочерью была совсем беспомощная, это какой бестолковой матерью надо быть, чтобы не суметь понять, почему плачет твое дитя. Ну и что касается внешности. Не хотелось, конечно, Гале об этом говорить, но Валера вынужден был это сделать, чтоб уж поставить все точки над i. Это когда он пришел забирать вещи - и жуткий натюрморт на столе: какие-то грудой тарелки с недоеденной Мариной кашей, мойка вся заставленная, замоченное белье, белье на веревках, сама Галя - ужас, просто тихий ужас. И это тот ангел, которого однажды встретил и полюбил Валерий. А у Гали лицо отрешенное, Валерий даже подумал с брезгливым ужасом - может, она вообще... того? Бывает же, что болезнь происходит незаметно, и на самом деле Галя уже была давно не особенно вменяемой? Валера так подумал со страхом, потому что, если женщине говорят, что от нее уходят, не может быть такого, чтобы она сидела не шелохнувшись и ни одного слова упрека. Ни одного вопроса - вообще ничего. Даже не спросила, что было бы естественно, к кому Валерий уходит. Имя, значит, соперницы. Валера и сам чувствовал острую потребность все рассказать, может быть, даже прощения просить - так, на всякий случай. Хотя в чем он, интересно, перед ней виноват - перед Галей? Если наступило разочарование, уже ничего не сделаешь, так ведь?

И Валера ушел в новую свою жизнь, полную новых очарований и разбитых грез: с романтиками всегда так, с поэтами, они потому что птицы - поют, а их не слышат. Черствые, получается, глухие к прекрасному вокруг люди.

Ну а Галя осталась с дочкой Мариной. Родители, конечно, запереживали, даже предложили Гале переехать к ним, прямо сейчас взять и переехать. Но Галя, хоть еще и не очухалась хорошенько, сказала: нет, головой только мотнула - нет, и все. Сама, дескать. Двадцать два года - пора взрослеть. А родители такие - они хорошие люди, но вот чтобы не пугаться жизненных трудностей - они не могут. Поэтому и Галя, чтоб не расстраивать их, потому что там натурально доходило до сердечных припадков, если они Галю с Мариной просто видели. Вплоть до того, что скорую приходилось вызывать - такая Галя им казалась худенькая и некрасивая, и Марина такая же, какие-то обе они будто детдомовские. Поэтому и Галя очень редко приезжала, только звонила почти каждый день или, позже, каждую неделю, долго настраиваясь на разговор, почти конспект предстоящей беседы готовила: что говорить, а что нет, чтоб не было этого сердцебиения и слез, что у дочери сломанная судьба. Бывает такое. Там даже денег нельзя было попросить, потому что шел вопрос голосом отчаяния натурального:

- У тебя что, денег нет?!!

А откуда бы они взялись? Так что можно мучить и так - такой вот беспомощной любовью. Поэтому Галя и придумывала причины, почему она не может приехать. А к ней приехать самим родители почему-то не догадывались. Они, собственно, были призваны в этот мир, чтобы встретить друг друга: мама - папу, папа - маму, чтоб любить друг друга, превратившись в одно неразрывное целое, там для Гали никогда места не было, а тем более для Галиной дочки Марины. А если так - то зачем же тогда мучить этих людей, которых, конечно, жалко. Но они по-другому не могут. И Галя это хорошо поняла еще в детстве, когда ее забывали и в детском саду, и на демонстрации, и спохватывались в магазине - а где Галя, девочка с синими бантами?

Поэтому в Галиной жизни случился этот Валерий, Галя так искренне хотела быть ему нужной, чтобы вот именно это было - нужда в ней. Но про Валеру уже столько всего сказано, про Валеру уже есть одна песня - "Летят перелетные птицы". И хватит.

Галя, конечно же, вышла бы еще раз замуж, но того, что называется встречей, у нее не происходило, может, дело в том, что жила она очень далеко от центра, далеко от тех мест, где люди заводят знакомства: в свете искрящихся огней витрин, музыки, духов, мехов и у кого-то даже камней яхонтов. А у Гали жизнь была трудовая и график - не больно-то разбежишься насчет гуляний с кавалерами, Марину - в садик, из садика, потом школа, уроки и еще сложный подсчет наличных денег, прямо столбиком Галя считала - получалось не сложение, а сплошное вычитание этих самых денежных средств, которых хватало только вот на такую скромную жизнь. А кавалеров принято угощать вином и закуской. Кавалеры, как известно, вино закусывают исключительно пищей, богатой белком, - вроде котлет, холодца или картофеля, тушенного с мясом. А Галиных денег хватало, собственно, на один только картофель - для нее самой, а дочке Марине приходилось выдумывать всякие сложные блюда-запеканки. Чтоб, значит, и жиры, и белки, и углеводы. Иногда - яблочко.

Плакать о своей жизни Гале не приходило в голову, вот эта улыбка только и выдавала ее истинное отношение к жизни - уже, пожалуй, и скептическое. Обычно такая улыбка появляется у женщин ближе к пенсии, а Гале пришлось взрослеть быстро-пребыстро. Вот именно потому и появилось у нее убеждение, что окружающие ее мужчины - сплошь шпионы и разведчики. Хоть какой возраст мужской возьми, они все живут какой-то двойной-тройной жизнью. У Гали на работе была подруга, у подруги, естественно, муж, а у мужа любовница и еще пара знакомых девушек, и у самой подруги, Надей звать, кроме этого мужа еще один мужчина, которого эта Надя любит и хочет за него замуж. Чтоб настоящий муж ушел куда-нибудь, испарился, а Надя осталась бы с любимым человеком. Но любимый человек никоим образом не хочет менять что-нибудь в своей жизни. И так все запутано в этом клубке. Галя даже удивляется - откуда они все берут силы хотя бы на вранье? Потому что держать в голове все сплетения объяснений может только человек с недюжинным умом или хотя бы памятью. И эта подруга постоянно плачет. А про мужа говорит - чтоб он... И у всех, абсолютно у всех, есть дети. Кто постарше, кто помладше, и все они, эти несчастные отцы и матери, надавав детям кто тумаков, кто каши, ложатся спать и думают, думают, думают. В смысле, женщины - как бы им перестать ложиться в эту постель с этим мужчиной. А мужчины - понятно про что и про других, еще не встреченных ими женщин, их так много, и они, так кажется этим мужчинам, думают, что они женщин делают счастливыми, если встречаются с ними раз или два в месяц. Кто может - конечно, чаще. Но не у всех есть на это свободное время или деньги. Хотя чаще сами женщины покупают им все, вплоть до носков и одеколона. А потом этот одеколон все прячут в ящики столов на работе, пока такой флакон не выпадет, не разобьется, и в конторе долго будет пахнуть ароматом, который принято считать французским парфюмом.

Самая страшная жизнь, конечно, даже не у женщин, а у мужчин. Потому что, если у мужчины столько женщин, они уже перестают ощущать вкус к жизни. Это как жить без обоняния, как не чувствовать этот самый запах дареного парфюма. Ешь, не чувствуя вкуса еды, а выполняешь чье-то предписание - в сауне, там, или в кабаке. Галя их, в общем-то, жалеет, не от гордости своей, а от того, что они как дети, обожравшиеся конфет. И теперь у них болят животики, вернее - что-то болит. А они не знают, что выход только один - сделать хотя бы перерыв в этой безумной жратве, в этом истерическом поедании, в том числе и женщин. И женщин тоже жалко - бабочки к огню, и каждой кажется, что это не огонь, а прекрасный цветок, страна эльфов, каждая женщина - Дюймовочка, и ждет ее обязательная встреча с принцем, пусть даже и Маленьким.

Тогда получается, что Галя - зануда: будто Галя стоит в стороне и смотрит. Да ничего подобного, Галя ведь тоже ждет. Правда, правда. В одной старой ирландской балладе, которую так удачно пропел известный автор-исполнитель, было сказано раз и навсегда - кто верит, тот и свят. Так что если рассматривать жизнь как подготовку к какому-то важному заданию, на которое ты призван, то Галя все делала правильно. Она занималась правильными делами и не суетилась. Не крутила по сторонам башкой с завистью, высчитывая, кто ее в жизни обскакал. На взгляд Галиной знакомой Нади, Галя - особа скучная, но это ведь только взгляд постороннего, нелюбящего человека. Куда уж веселей Надина жизнь, с ее эскападами и адреналинами и постоянным ожиданием мордобоя от чужой жены, к примеру, или от своего мужа. Тоже ведь гонки на выживание, а впереди - приз. И все-таки ура-ура - Надя этот приз ухватила, мужа этого чужого, в смысле. Надолго или нет - это уже другая совершенно история, пока все идет именно так, как думала Надя. И мечтала, а мечты, как известно, сбываются. Но дело, собственно, вот в чем - поскольку Надя была всецело занята теперь обустройством своей новой личной жизни, то у Гали появилось время, которое раньше принадлежало Наде. После работы - около полутора часов, чтоб Надя уложила свой рассказ, пока Галина дочка Марина в школе.

И сейчас эти полтора часа образовались как подарок, хоть что можно сделать. А Галя просто шла гулять. Без цели, просто по улице. Смотрела на дома, на людей, на небо. Такое это восхитительное чувство - что ты волен выбирать маршрут. Не спешить, а просто смотреть с интересом и любопытством. Вот это и привлекло человека по имени Андрей. Он тоже таким вот образом, очухавшись от унизительных отношений, ладно, можно и без имен, в общем, с одной женщиной, у нее был Андрей и еще один был, Андрей назывался мужем, а как уж она того называла - неинтересно, может, даже и котик или рыбка. Андрей даже встретился случайно с тем мужиком. Оказалось, что кроме них двоих еще был котик... Тут башку сломаешь, такой учебник зоологии.

А эта женщина, Андреева жена, плакала, всем плакала, и все чувствовали жалость и вину, что женщина так несчастна. А она, может, плакала просто от скуки и от безделья, не знала она просто себя - чем ей заняться, вот и занималась мужчинами, в смысле, поиском мужчин, может, кто из них подскажет смысл жизни. Андрей, это когда понял, уже устал смертельно от этой женщины, только и научившейся рыдать по заказу. Это было как болезнь - жить с такой женщиной. Но молодой организм взял свое, и женщина, успокоившись отступными в виде Андреевой квартиры, переметнулась со своими слезами по другим адресам, Андрей выдохнул и ступил словно на остров. Город, который он забыл, встретил его толпой. А в толпе шла женщина - она шла сквозь людской поток, как Русалочка, у которой только-только появились ножки: ступала осторожно, и у нее была такая приветливая улыбка, и ее каштановые волосы на ветру. Понятно, что она шла к нему. Ветер был уже весенний.

"Пришла весна", - подумал Андрей и шагнул к Русалочке.

- Меня Андрей зовут, - сказал Андрей.

- А меня Галя, - сказала Галя.

Метки:
baikalpress_id:  43 739