Где хорошо и спокойно

И надо же было всему этому случиться... Он сел в маршрутку, которая показалась ему пустой, она и была пустой, кроме... Как раз напротив - женщина с ребенком. Женщина - это Ирка, а ребенок у нее на руках - это его, Костин, ребенок, так, во всяком случае, это выглядит по документам. Дикая, совершенно дикая история. И надо же было сесть в эту маршрутку!

Костя разошелся с Аллусей, потому что Аллуся ему до смерти надоела, всем надоела, весь этот набор, вычитанный Аллой в дамских журналах под заголовком "Как удержать мужчину". Е-мое, вот эти дуры вроде Аллочки и являются основными скупщиками тиражей бессмысленного глянца. Читательницы, чтоб их! Грамотешки набрались, чтоб буковки различать и в слова складывать. "Будь непредсказуемой", - советует олух от психологии. "Будь загадочной! Будь неожиданной!" Вот Алла и хавала эту бурду, один журнальчик отчитан, следом идет следующий - вон их сколько, читать не перечитать, а потом еще телевизор подкинет тему для обсуждения о пользе, к примеру, для здоровья частой смены любовников. Алла с подругами могла часами обсуждать прочитанное и увиденное по ящику. И подруги у дражайшей Аллы такие же безмозглые курицы, для которых написанное пером не вырубишь топором. И наращенный пластмассовый ноготь тыкает в страницу. Ручки, которым Фредди Крюгер позавидует. И аппетиты такие же. Почему в момент встречи с Аллой Бог лишил Костю разума?

Костя думает про Аллу, что это ошибка. Алла уверена в обратном. Про судьбу мелет, про неслучайность встречи. Чего-то вечно из себя изображала, в основном влияние, конечно, киношек и тупых книжонок про стр-р-расти роковые. А Костя - осел. Куча баб вокруг, приличных вполне. Нет, надо было эту кикимору в дом притащить. Мать, когда ее увидела, сразу решительное нет - никакой прописки. Даже и не мечтай. И не рыпнешься, квартиру ему купила мать с тем условием, что все Костины матримониальные дела будут рассматриваться сообща, всей их, значит, дружной семьей, при этом мать с сыном не советовалась, с кем жить ей самой, кандидатура Мишеньки, материного последнего увлечения, не очень-то разбиралась на общем собрании.

Ладно, это ее дела. В конце концов, Мишаня не так уж и плох по сравнению с предыдущими. Ну не хочет Мишаня работать, так ведь не Костя его содержит, а мать в состоянии и себя прокормить, и с десяток еще вот таких славненьких мальчиков, практически Костиных ровесников. Мишаня зато обаятельный, улыбается все время, по дому хлопочет, пыль вытирает, обеды-ужины на нем, кофе в постель. Самое то, что нужно умотанной зарабатыванием денег женщине. Внимание и приветливая улыбка. Мужчина, у которого двадцать четыре часа в сутки хорошее настроение, - это случай уникальный.

То, что Алка не понравилась его матери? Вот здесь как раз ничего уникального. Алка неврастенична, лжива до кончика своих пластмассовых ногтей, ее лживость просматривается даже в том, как часто Алка меняет цвет волос, словно Мата Хари, которой надо оторваться от преследователей. Меняем внешность, причем кардинально. Конечно, такая женщина удивляет. Конечно, она непредсказуема. Все, как в журнале, - черным по белому. Тряпки еще и этот особенный говорок сюсюкающий, все сейчас говорят так - все тетки, которым за тридцать и за сорок, - под лялек. Словно предел мечтаний каждого мужчины - эта идиотка, глазки, волосики, вся эта дребедень с ярлыками, кудахтанье над шмотками. И опять журналы! Вот именно - источник знания. Эти бабы даже не злые. Они даже не корыстные. Они инопланетяне - во! Или просто очень доверчивые. Прочитала - как домашнее задание сделала. Так и жили, с ума сойти, почти шесть лет. Пока он окончательно не взбесился и не послал эту идиотку куда подальше. Алка общественности еще донесла про поздний вечер, дождь, снег, град, тайфуны и цунами. Или нет, цунами, кажется, только на океане? Рыдала, что идти некуда. А у него что, богадельня?

Правда, подловила его однажды на какой-то вечеринке по случаю, нет, не вспомнить случай этот, пьяный был, море по колено, а тут Алла является, чья-то подруга чьей-то жены. Расфуфырилась, как стадо павианов. И манеры такие же: башкой вертеть по сторонам - кто оценит, кто взглянет пристально, тому и кивать в ответ, и зубы скалить, улыбаться, как она думает, загадочно, принимая обычный гормональный интерес пьяных кобелей за предложение руки и сердца навеки. В тот раз Костя и загарцевал перед ней только от желания показать всем своим дружкам-приятелям, что он круче. Самый крутой, и эта женщина пойдет за ним на край света, только поманит ее Костя. Поманил. Наутро чуть не стошнило. Началось все по новой, но выдержал он всего неделю, потом позвонил и в ответ на все эти "птички", "котики", "рыбки" заорал дурным голосом: "Чтоб ноги твоей больше в доме не было!"

Вот могут же бабы довести. До клиники могут довести, до сердечного приступа, до мордобоя, до запоя. Чтоб самому было тошно, и от презрения к самому себе в основном. Потому что ни один в мире мужик не будет себя уважать, если поймет, что связался с этой крысой глупой, крикливой, завистливой. С нечистым каким-то взглядом. Которая сдаст с потрохами, подвернись ей экземпляр повыгодней.

Ирка появилась у него в жизни от скуки. Костя после Аллочки шарахался от баб как от чумных. Чуть появится на горизонте какая с призывным взглядом, тут же смывался, просто уже обхохочешься, насколько Аллуся мужика взбодрила. Аллуся что? Через месяц-другой она уже переехала к новому кандидату, пела ему свои шахерезадьи песни, мурлыкала, глушила гипнозом непроходимой глупости и банальщины, лишала надежды. Впрочем, какое дело Косте до нового Алкиного хахаля? Но Алка не давала проходу Косте, появляясь с мужиками в тех местах, где Косте приходилось бывать, она хорошо изучила маршруты и карты местности. Костя буквально задыхался от злобы, видя свою бывшую под руку с очередным ухажером. Трясло его. Алка с победным видом тащила свой очередной трофей, как тащат коллекционную болонку. И завистливые взгляды подруг. Все, как обычно. Скулы сводило от нервной зевоты.

Ирку он прихватил с очередного банкета, почти демонстративно, на глазах у Аллуси, чтоб, значит, Аллуся завелась. Ирка ничего так была себе барышня, не хуже всех в тот вечер, что-то ее определенно отличало от самой Аллочки и ее товарок, вроде свежести, или что там пишут в Алкиных любовных романах. Еще и то подкупало, что не вешалась на него, не ныла насчет того, что мы будем делать завтра или в выходные. Улыбалась задорно, смеялась его шуткам. Он даже как будто повеселел. Настроение поднялось. Так продолжалось с месяц, что ли, а потом эта новость буквально ошарашила его - у нас будет ребенок. Костя, конечно, занервничал: как это связать жизнь с незнакомым практически человеком? Ну имя знаешь худо-бедно, набор привычек, любит, например, белые цветы, вообще любые, лишь бы белые. Такой женщине, особо не напрягаясь, можно дарить самые затрапезные ромашки, она только вздыхать примется от счастья. И кабаков, в отличие от Алки, на дух не выносит. Точнее, поесть поест, причем с аппетитом, не жеманясь, а потом честно признается, что ее от съеденного в сон клонит.

И не звонит никогда первой, смеется: "Я же девушка! Неприлично это". И видно, что шутка, просто доставать не хочет не по делу. Понимает, что мужики - народ занятой и вообще никакого насилия над личностью не терпят. Все хорошо и замечательно, и сразу - новость дня. Ребенок. Какой ребенок, если Костя щенка не решается завести от страха, что не справится с воспитанием. Даже котенка ему бы хотелось в доме иметь, но ведь это ответственность, еще какая. Жратва там особенная, прививки, кажется, или нет, прививки - это у щенков. Какие дети, если его мать считает, что Костя сам еще недостаточно взрослый и ответственный, не в состоянии за чистотой в квартире следить, все мать делает, холодильник едой забивает тоже мать, они с Мишаней все и привозят прямо с рынка. Мать потом возмущается, что он неправильно ест. Суп не ест, котлеты холодные. Разогреть-то можно? Но вот Костя как раз и любит холодные котлеты и курицу холодную, а суп он относит на улицу, там живет парочка знакомых собак, они Костю всегда ждут с этими банками. Хвостами машут приветливо, хорошо, что мать не видит, вот бы реву было.

Вообще-то люди очень громко разговаривают, кричат много, много выясняют отношения. Вот так и получается - никаких отношений, только одно сплошное выяснение того, чего нет. Никто ничего не чувствует. Почувствовать можно только в тишине, понять себя в тишине, хоть немного понять - кто ты есть.

Он и смылся, потом появилась Алла, как Немезида, сказала, что Ирка какая-то там беременная на последнем месяце, она и у Иры была, какие-то деньги собирала по знакомым, Ирке на бедность в конверте, чтоб, значит, Костю-подонка ущемить. И торжествовала.

Костя сдуру испугался разговоров, вот от чего пошел и оформил ребеночка, девочка родилась, на свое имя. Положил деньги на сберкнижку, чтоб не вязались больше, никто не вязался. В основном дело Алки касалось, чтоб не трепалась, могло ведь и до матери дойти. Мать ничего не узнала, иначе хана Косте, со свету сжила бы. А Мишаня бы продолжал улыбаться улыбкой приветливого идиота. Ничего ему не надо, Мишане, только чтоб кормили. А нет - он все равно не обидится. Может, что-то есть в этой нетребовательности к жизни? Костя впервые в жизни подумал о Мишане с теплотой и завистью.

"Поеду к Кислицыным", - подумал Костя и махнул рукой проезжавшему частнику. Вот надо же было - не завелась машина первый раз в жизни, он и поперся на остановку, нет чтобы вернуться домой и вызвать тачку. Здрасьте, напротив Ира с девочкой. Дочку зовут Аня. Ира отвернулась к окну, а девочка уставилась на Костю круглыми глазами. Смотрит внимательно и молчит. Ирка молчит, Костя молчит. Потом догадался выскочить, водила только вслед заорал:

- Мужик! А за проезд платить кто будет? Пушкин?

Костя весь краской залился, пробовал даже отшутиться, что великий русский поэт сам был беден, как... Водила еще что-то пробормотал на своем языке про этих знатоков русской поэзии. И уехал, увозя в машине Иру с ребенком. Его ребенком. Девочку зовут Аня.

Кислицыны праздновали. Слава Богу, Андрей не из тех людей, кто с порога спрашивает уныло или с раздражением: "А ты почему без звонка?" Наоборот, его Ленка тотчас улыбается: хорошо, что пришел. И Андрей улыбается: друг у меня приехал, с семьдесят восьмого дружим.

- Ульянцев, - протягивает руку друг Андрея, - Александр Владимирович.

- Семенов, - растерянно мямлит Костя.

- Мужики, - хохочет Андрей, - хорош прикидываться! Давайте за все хорошее!

И выпили, и закусили, а Ленка все в тарелки накладывала и возмущалась, что Костя ничего не ест. Андрей со своим другом Александром Владимировичем Ульянцевым негромко разговаривали, вспоминали ушедшее и ушедших, а Костя сидел и завидовал их тихой беседе, их прошлому, их дружбе. А еще завидовал, что у Кислицына Андрея есть его Ленка, а у него, у Семенова Константина, никого нет на целом свете, даже матери он не нужен, потому что у матери есть Мишаня, они живут душа в душу. А Костя не может даже кота завести или собаку.

- Почему? - удивленно спросил Андрей.

- Что почему? - словно проснулся Костя.

- Почему ты не можешь завести кота или собаку?

Костя задумался. Андрей смотрел прямо ему в глаза, и Костя выдохнул наконец:

- Трус потому что, ответственности боюсь.

- Вот уже и не трус, раз решил признаться, - сказала умная Ленка.

На следующий день машина завелась как ни в чем не бывало, так и ездила потом хорошо и быстро весь месяц. Потому что Косте понадобился месяц - эти тридцать дней и ночей, чтоб решиться. Вспомнилось так вдохновившее его одобрение Лены Кислицыной, что он уже не трус, раз решил.

Ирина никогда не упрекнула его прошлым, ни одним словом. А дочка Аня, как только увидела Костю на пороге с букетом белых, конечно же, белых роз, так и закричала:

- Папа, папа, наконец-то ты пришел!

И все стало хорошо и спокойно в жизни Семенова Константина, тем более что у Иры с Аней имелся уже вполне такой смышленый котенок, а щенка он подарил дочке на ближайший день рождения.

Метки:
baikalpress_id:  44 184
Загрузка...