Новый день

Олег Валентинович ушел от молодой жены к молодой любовнице и переехал в город Санкт-Петербург, на родину, соответственно, новой возлюбленной. Зажили они там хорошо и культурно, а как еще прикажете жить-поживать в городе, где все сплошь: улицы, дома и проспекты - натуральный музей. А люди-то, люди! Лица их одухотворенные, без сытости, одутловатости неких других физий неких других городов, к которым уже исподволь приучено зрение, все приучено. Но ведь есть еще у людей, пусть тщательно скрываемая, тоска по другой жизни. Тогда и следует затосковавшим ехать в Санкт-Петербург, именно на лицах тамошних жителей еще читались какое-то благородство и приветливость. При общем настрое на перемены, никто уже и не вспомнит, какие перемены посулили, но явно к лучшему, жители города Санкт-Петербурга еще хранили в сердцах и умах что-то от прежней жизни, когда ты был ценен сам, ты был ты. Имя, фамилия, отчество. Глаза там, собственное мнение, собственный взгляд.

Олег Валентинович много гулял по городу, наслаждался и видами, и пейзажами, сравнивал свои юношеские впечатления с увиденным, и ничто его не разочаровывало, а, наоборот, удивляло, приводило в полнейшее восхищение и ликование. Вечерами встречались они с Надей, Олег Валентинович - после прогулок, Надя - после работы, и он говорил, говорил и "делился". А Надя - слушала. Ужин готовила, в общем, нехитрый. Так ведь Олег Валентинович не был привередой в быту, ел что дают. Иногда, впрочем, на него накатывало модное отношение к жизни, в частности к качеству питания. Но это было в прежней жизни, с Ирой, той самой последней и тоже молодой женой. То он принимался есть водоросли, то отказывался от мяса, то, наоборот, налегал на рыбу и всякие деликатесные морепродукты. Даже в спортзал, помнится, отправился. Сидел там в красивом костюме и красивых кроссовках и смотрел, как Ира старательно, под руководством модного и дорогого тренера качает бицепсы и трицепсы. Все усилия Иры по усовершенствованию своей и так совершенной фигуры Олег Валентинович принимал на свой счет - очень льстило ему, что молодая и эффектная жена продолжает шлифовать и шлифовать свое упругое и молодое тело, и все ради него - Олега Валентиновича.

С Надей было по-другому. Ира была послушной, Надя - самостоятельной. Ира обживала пространство, приготовленное ей Олегом Валентиновичем, тогда, несомненно, страстно влюбленным, а Надя сама кроила атлас хотя бы того географического места, где им довелось с Олегом Валентиновичем начинать строить свою новую жизнь.

Надины родители, люди, несомненно, интеллигентные, в том хотя бы смысле, что именуется сейчас интеллигентностью, значит - нерасположенностью к громким выкрикам и скандалам, знакомству с новым зятем удивились чрезвычайно. Выбор дочери, конечно, ошарашил милую пару инженеров-технологов, но чтобы возмутиться - им такое и в голову не приходило. Они даже, наоборот, сделали все, что полагается сделать любящим родителям: совершили определенные действия по размену квартиры, чтобы молодые не мыкались. Так что жильем Надя обеспечила своего Олега Валентиновича, денег на прокорм и удовольствия, связанные с посещением культурных мест, пока тоже хватало. Все отлично и хорошо.

Предыдущая жена Ира осталась в Москве, где произошла в свое время встреча Олега Валентиновича с петербурженкой Надей. В Москве и случилось начало романа, принесшего на то время законной жене Ире немало слез и страданий. Ну что делать, что делать? Гулкий зов крови, новые интересы, новые впечатления. Кто ж при памяти откажется от захватывающего приключения? А новая женщина для мужчины - это всегда приключение и определенные надежды на изменения.

Вот таким грустным разворотом для Иры закончился ее так удачно начавшийся брак. Красивая Ира при умном Олеге Валентиновиче, пара была совершенна настолько, что они рискнули - отсюда и география. Ведь сначала была общая их родина с реками и озером чистейшей воды. Но у Олега Валентиновича были на тот момент деньги, был кураж, захотелось рискнуть, Ира не возражала, ничто их не держало, никакие там особые путы и вериги. Имелся, правда, у Иры ребеночек, дочка, на тот момент младшеклассница, но у дочки ведь были папа и бабушки. Бабушки были хлопотливые и ответственные, а папа любящий, так что с дочкой тип-топ, голову лучше не ломать, да и Олег Валентинович подкинул в свое время мыслишку, очаровавшую робкую Иру, - что все, что ни делается, к лучшему, и, следовательно, Ирин переезд в столичный город Москву можно рассматривать как распробование возможностей, которыми в дальнейшем воспользуется Ирина дочка. Ей ведь понадобится получать самое что ни на есть высшее образование, а куда уж выше, чем в Москве. На том и порешили, и успокоились. Дочка Ирина осталась - пока осталась! - на попечении любящих родственников, а мама звонила и спрашивала про успехи в школе. Голос у мамы Иры на тот момент был строгий.

Вот такой был щекотливый момент в жизни Иры и Олега Валентиновича. Но Ире все эти обстоятельства казались временными, а пока есть интересная жизнь с умным и влиятельным мужем. Тут стоит повториться, что были деньги, так что Ире не приходилось в то время носиться сломя башку в поисках работы. Все это случилось позже, когда обессилевший от терзаний молодой новой страсти, в общем-то, честный Олег Валентинович рассказал Ире о своем новом увлечении. И что так жить нельзя. Нельзя ему жить с Ирой, когда охота с Надей.

Тогда Ира заплакала, но что такое мелкие-мелкие эти женские слезы для мужчины, сердце которого принадлежит уже другой. Эти слезы, особенно если они искренние, делают женщину такой некрасивой. Это только в кино тщательно загримированное лицо героини заливается обильно глицерином, глаза поблескивают, трогательно это только в кино. А в жизни так все стремно - красные опухшие веки, вздувшаяся буграми кожа синюшная, в багровых пятнах. Волосы - как мочалка, все тело обмякшее, безмышечное, глаза хочется отвести и заорать, чтоб сменили картинку. Страдающая от того, что ее больше не любят, женщина - отвратительное зрелище. Какое там милосердие или жалость. Не было ничего этого в сердце у Олега Валентиновича, а было одно желание - сесть по-быстрому в поезд и в объятия любимой! Тем более что любимая в нетерпении уже по этому перрону туда-сюда, туда-сюда.

Так что Ире, плачь тут или не плачь, пришлось сгруппироваться и про слезки забыть хотя бы на время. Москва слезам не верит. Работу Ира нашла быстро и квартиру с добродушной хозяйкой тоже быстро, так что Иру больше жалеть уже и не надо. Ире хорошо и весело. Ира - хорошенькая и модненькая, Москва, как ни странно, приняла Иру, может, потому что у Иры особых притязаний не было. Она просто хотела этих витрин, этих залитых огнями улиц, этих толп народа, много-много народа, прямо карнавал в Рио-де-Жанейро, а возвращаться в город, где и улицы поуже, и народу поменьше, какой там праздник, если все в снегу. Все казалось тусклым в родном городе, даже сухие телефонные ответы дочери на строгое материнское "Почему по английскому в четверти четыре?" не беспокоили. Так что Ире по предмету, назовем его "техника выживания", поставим зачет.

Уже когда у Олега Валентиновича все закончилось в Питере с Надей и он, естественным образом, приехал в Москву к Ире, его встретила совсем посторонняя ему женщина. Ира так удивилась приезду бывшего мужа! Вообще не поняла - зачем он приехал.

- Нет, конечно, - сказала Ира, когда Олег Валентинович, уже, конечно, робея, попросился на ночлег.

Верить, что все закончилось и с Ирой, Олегу Валентиновичу не хотелось, но момент был упущен, аргументы, что приводились им в пользу восстановления их прежних отношений, вызывали у Иры только рассеянную вежливую улыбку. Олег Валентинович уже был ей не нужен, не интересен, и не потому, что она ему мстила за свои страдания - о них она забыла, а раз забылись страдания, забылся и человек, их принесший. Встреча Иры с бывшим мужем напоминала встречу с бывшими одноклассниками - когда скучно уже через тридцать минут. Да и некогда. Ире правда нужно было рано вставать и идти на работу. Чтоб красивенько и модненько - это высыпаться надо, а утром - масочка из огурца на румяное личико, да мало ли что утром: волосики уложить, костюмчик поутюжить, глазки, ротик накрасить. И вместо этого - подавать какие-то немыслимые завтраки посторонним мужчинам?

Возвращался в родной город Олег Валентинович поездом, хорошо еще, что хоть в купе, и так это муторно - по поездам, железнодорожная романтика, как же. Колеса - тук-тук, и мысли в голове - тук-тук, и воспоминания, когда Надя, отводя глаза, сказала, что все хорошо, что в меру. И что родители были правы. И еще - что все было ошибкой. И что им надо расстаться. Примерно то, что говорил в свое время Олег Валентинович Ире. У Нади уже имелся кандидат, и это он уже торопил и не видел преград. Какая там преграда - Олег Валентинович. Разлюбила? Ну и до свидания. Главное, чтоб тихо, в смысле - интеллигентно.

Так что возвращение на родину прошло без триумфа, потому что ведь еще и гикнулся бизнес Олега Валентиновича, так что никаких апартаментов и офисов с секретаршами, пальмы в кадках, как же. Квартира мамы, вот что. Еще хорошо, что хоть две комнаты, и хорошо, что раздельные. А ведь он все собирался и собирался купить маме квартиру в центре, но мама говорила: да чего там, сынок. Сынок кивал, говорил себе, что все сделает нормально, но позже. Вот это позже и наступило.

Мама Олега Валентиновича возилась на даче, выращивала и продавала зелень и ягоду, скрывала это от щепетильного Олега Валентиновича, а он делал вид, что ничего не замечает, потому что грустно это - жить на деньги мамы с огорода. Да какие там деньги в самом деле. С расстройством финансовых дел Олега Валентиновича куда-то подевались его прежние друзья-партнеры, он их не осуждал, всему свое время, убеждал опять же себя относиться к жизни философски. Но чего-то ему не хватало для мудрого этого отношения к жизни и прошлому, кидало его все-таки в нелепые ситуации, то заявится он посреди совещания к бывшему товарищу, начинает там разухабисто-молодецки и фамильярно требовать каких-то напитков, вплоть до горячительных. А костюмчик-то, хоть и хорошей фирмы, уже пообтрепался, и ботиночки нуждаются в починке. А мама уже за всем не углядит - отсюда и пуговичка на рубашке оторвана, и пиджачок с каким-то пятном на лацкане. Грустно.

Ну и понятно, что секретарши уже не пускали его в начальствующие кабинеты, а смотрели холодно и презрительно. Что, он не чувствовал, не видел перемен? Видел, конечно. И страдал.

Но страдание не вечно, отпускает тоска и уныние, прежде всего сам человек устает от страдания, когда глаза промываются от бельма мутной слезы жалости к самому себе. Тогда взглянет он по-новому на мир окружающий, даже вот на дома на эти, на лица прохожих. Среди прохожих Олег Валентинович и заметил Веру.

- Вера, - закричал буквально Олег Валентинович.

А Вера улыбнулась ему радостно в ответ. Обычная женщина, работала у него, не вспомнить. Кассиром? Сметчицей? Но как-то после банкета он по душевной доброте довез ее, настаивал, чтоб проводить до двери, даже чай пил там на кухне, пьяный был, веселый и добродушный. И вот сейчас встретил ее и обрадовался как давнему другу.

Что там было дальше в жизни Олега Валентиновича? Дальше, собственно, и началась его настоящая жизнь- с настоящими заботами, настоящими волнениями, жизнь, в которой все осмысленно и важно. Жена и ребенок. Ну да, Вера родила Олегу Валентиновичу сына Ванечку. Летом они живут на даче, варят варенье, мама Олега Валентиновича возится с внуком, а Олег Валентинович с женой Верой, чуть ли не взявшись за руки, гуляют по окрестностям.

Прошлая жизнь, до встречи с Верой, кажется Олегу Валентиновичу затянувшимся киносеансом. Какие-то женщины, которым он был не нужен, встречи с людьми, которые не были нужны ему. Как-то вспомнилось ему давнее посещение ночного клуба, еще в пору увлечения Ирой, сама Ира - самая длинноногая из присутствующих, что важно. Олег Валентинович, богатый, уверенный в себе джентльмен, компания собратьев по бизнесу, разумеется, питье немереное коктейлей, вискаря и на коду - водки, чтоб уж совсем по-мужски. И танцы дурацкие, он вспомнил вдруг охватившее его отчаяние: неужели все это будет всегда - эти чужие люди вокруг?! И бешеный свой танец, неумелый, неловкий, жалкий он был в этом танце, вплоть до того, что он, кажется, вприсядку пошел. И обиженное лицо Иры, и странно прищуренные глаза друзей по бизнесу. Смотрели на него - он был чужой среди них. И ему с ними было плохо.

Олег Валентинович улыбнулся воспоминаниям, потянулся к телефону:

- Вера! Как вы там? Я очень-очень соскучился, скоро буду, ставь чайник.

Вечером пили чай с пирожками, что напекла мама Олега Валентиновича, а потом играли с Ванечкой. Потом Ванечка уснул на руках у отца, и Олег Валентинович унес сына в кроватку. Вера мыла посуду. Завтра их ждал новый день.

Метки:
baikalpress_id:  44 178