Ее молитвы до сих пор хранят меня

От редакции. Сегодня мы публикуем очень личные воспоминания, которыми щедро поделилась с нами наша читательница. Может быть, читая эти строки, и в вас всколыхнется звон детства.

Воспоминания детства... Их много. Разных. Босая трехлетняя конопушка бежит по тропинке, заросшей пыльным подорожником. Вслед что-то шепчет старушка. Моя прабабушка Татьяна Семеновна. Память спрятала ее образ где-то в далеком уголке. Дожив до девяноста восьми лет, она нянчилась с нами. Занималась мелкой домашней живностью. Темно-синий линялый фартук, множество раз ею стиранный, залатанный. Суховатый голос. И стайка желтых комочков-цыплят, сбегавшихся на ее зов за горсткой пшена. Добрые глаза делались строже, когда прабабушка разговаривала со своими святыми. Начало дня и его окончание она проводила в обстоятельных беседах с ними. Казалось, потемневшие лики седых "боженек" слушали и кивали согласно головой. Три иконы на старом шкафу внушали нам почтительный страх. Мы побаивались и, даже озорничая, не решались сорвать розовые венчики блеклых бумажных цветов.

Не менее бережно она поклонялась растениям, хранящим целебные силы от разных недугов. Каждую огородную травку называла на свой лад. Пучки лапчатого укропа, мяты и горьковатой пижмы с цветами-пуговицами были развешаны по стенам ее спальни. Может быть, поэтому и запах в ее комнате был особенный — травяной, терпкий, чистый.

Еще интересный факт. Даже в преклонном возрасте у прабабушки было острое зрение. Как-то с сестрой мы потеряли швейную иголку. Она же разглядела ее в толстом ворсе ковра без труда.

Подрастая, все реже проводили время с прабабушкой. Да и она нечасто выходила из своей комнаты. Потому в памяти и сохранилось о ней то далекое воспоминание детства. Молитва-оберег в дорогу, жалость к малым детям, птахам или к безгрешным убогим. А лучшего заступника, чем прабабушка, было не сыскать. Потому и бежали со всеми детскими бедами к ней. Прабабушка ничего взамен не требовала. Ни внимания, ни заботы. Только однажды она попросила нас с сестрой сводить ее на кладбище: "На ноги свои я уже не надеюсь, — пожаловалась прабабушка. — Отходили они свое, много верст истоптали".

Татьяна Семеновна долго ходила по кладбищу. Опираясь на корявый посошок, она вчитывалась в размытые надписи на покосившихся крестах. Наконец бабушка остановилась возле черного, проточенного временем креста. С трудом читался только год — 1922. "Вот и вы, мои родные", — еле слышно прошептала бабушка. Спустя много лет мы узнали, что родители нашей прабабушки были раскулачены и расстреляны.

Все возвращается. Даже прошлое. Пусть и воспоминаниями. Добрыми, горькими, теплыми. Мы с сестрой выросли. На могиле родителей прабабушки установили оградку и памятник с именами и годами жизни наших прародителей.

Метки:
baikalpress_id:  44 171