Дворянин в милиции

Родословная известного иркутского сыщика дяди Миши берет начало от польских дворян

В позапрошлом номере "Пятницы" мы рассказали читателям о легендарном иркутском сыщике Михаиле Фомине. Много интересных фактов из жизни и о милицейской работе дяди Миши (именно так все называли Фомина в Иркутске) мы узнали от его дочери Веры Михайловны. Как выяснилось, Вера Фомина давно изучает историю своего рода. Составляя свою родословную, она узнала много интересного из истории России. И о том, как сильно исторические события оказывали влияние на судьбы членов ее семьи.

Потомки польских повстанцев

Род Фоминых берет свое начало от поляков Бобровских, сосланных в наши края после Польского восстания 1863-1864 годов. Два польских дворянина, два шляхтича, одного из которых звали Платоном Бобровским, прибыли в Сибирь в шестидесятых годах девятнадцатого столетия. Платон вскоре женился на местной бурятке, которая оказалась хорошей матерью и покладистой женой. Бурятская крестьянка родила польскому дворянину четверых детей: Таисию, Марию, Фрола и Артемия.

- Как-то я спросила свою тетку Нину (которая очень гордилась тем, что отец ее был потомком польских дворян): "А почему же у нас у всех такие широкие скулы и такие узковатые глаза, если мы польские дворяне?" - говорит Вера Михайловна. - Она принесла мне старую потертую фотографию. На фото сидит старенькая бабушка, курит трубочку. Оказалось, тетка Нина приходилась бурятке внучкой. "Очень хорошая была бабушка, - сказала Нина. - Очень добрая, мы ее все любили. А как звали ее, не помню. Бабушка да бабушка".

Гимназистка

Дочь бурятки и Платона Мария Бобровская вышла замуж за Фомина Николая Андреевича. Николай Андреевич родился в поселке Тельма, Иркутской губернии, в 1870 году. У Марии и Андрея было пятеро детей: Вениамин, Нина, Михаил, Сергей и Александр. Вениамин никогда не был женат, работал в Патронах механиком на радиостанции, детей у него не было.

- Нина окончила вторую Хаминовскую гимназию, в которой теперь размещается корпус педуниверситета на Желябова, - рассказывает Вера Михайловна. - Во второй гимназии были очень строгие порядки, гораздо строже, чем в первой Хаминовской. Например, чтобы девочкам пойти в театр, нужна была записка от родителей, где сообщалось, как называется спектакль, который они хотят посетить. И, если в названии не было ничего предосудительного, классная дама давала письменное разрешение.

Насколько суровыми были гимназические порядки, тетка Нина вспоминала до конца жизни. Однажды она, будучи гимназисткой, накрутила волосы на бумажные папильотки и пришла в гимназию с кудрями. Классная дама встретила девочку в коридоре, взяла за руку и тут же отвела в умывальную комнату. Приказала распрямить все кудри и, гладко причесав мокрые волосы, заплести косы. Даже став взрослой, Нина никогда не завивала волос - так на нее подействовал урок классной дамы.

Жница в лайковых перчатках

Когда Нина окончила гимназию и вышла замуж, она уже была хорошо образованна: свободно говорила по-французски, играла на фортепиано, вышивала и танцевала. Ей повезло. Замуж она вышла за достойного человека: Илья Белый был родом из дворян, бывший офицер царской армии. Но началась революция, а потом и Гражданская война. Дворянское происхождение сыграло с молодоженами злую шутку: Нине с мужем пришлось уехать далеко от города, в Балаганский уезд, чтобы избежать репрессий или даже расстрела. Тогда с "бывшими" не церемонились.

- Тетя Нина рассказывала, что они с мужем ездили по Балаганскому уезду, нанимались домашними учителями к детям богатых крестьян, а те их кормили за работу, - вспоминает Вера Михайловна. - Но денег почти не платили, их не хватало на жизнь, поэтому, когда были сезонные полевые работы, тетя Нина нанималась жать.

"Жать-то я жала хорошо! В лайковых перчатках, правда, потому что других не было. А вот снопы вязать не умела", - рассказывала тетя Нина.

Подумать только! Выпускница Хаминовской женской гимназии, девушка, знающая языки и музыку, в лайковых перчатках жала пшеницу на крестьянских полях! Из-за жуткой нищеты и вечной боязни попасть под репрессии Нина не решилась родить ребенка. Так и прожили они вдвоем с мужем, не имея своих детей, но помогая племянникам.

- Тетя Нина до конца дней сохранила образцовое воспитание, - говорит Вера Михайловна. - Игре на фортепиано она научила даже правнуков, а французский помнила до самой смерти. Говорила: "Французский надо любить, это настоящий салонный язык!"

А вот советскую власть она так и не смогла полюбить, не смогла простить ей своего унижения и несостоявшегося материнства.

Кухонная политика

Интересно было наблюдать за тем, как тетя Нина и дядя Илья смотрели телевизор. Верочка тогда была еще совсем ребенком, но хорошо помнит теткины комментарии, которые она давала к речи какого-то партийного оратора, выступавшего по телевизору на годовщине Октября.

- Ну и что он там говорит?! - искренне возмущалась она. - Наверное, он думает, что мы уже все умерли и не знаем, как советская власть приходила? Он же сам был тогда в Бунде, ходил по еврейским кварталам и кричал: "Хазах ви мос!" ("Крепись и мужайся!"). А теперь, гляди-ка ты, к большевикам примазался.

Вера Михайловна хорошо помнит ужас репрессий. Хотя она была еще школьницей, ей не забыть измученных тюрьмой и лагерями, бледных и постаревших лиц репрессированных. Они ей казались совсем стариками, когда приходили к ним в дом и тихо говорили отцу на кухне: "Ну, Миша, теперь ты будешь нас хоронить". А потом рассказывали, как их допрашивали, как они, стараясь приблизить смерть и не выдерживая пыток, подписывали все обвинения, которые им предлагали. Один написал на себя, что он агент японского империализма, другой - что он немецкий шпион. Лишь бы скорее расстреляли.

- Я плакала навзрыд, когда читала обвинительный приговор по делу Бобровского Артемия Николаевича, дяди моего отца, - вспоминает Вера Михайловна. - Он был сельским учителем, уроженцем села Коновалово, Балаганского района, жил и работал в Кутулике. В то же время там работал отец будущего драматурга Александра Вампилова. И Вампилова, и Артемия обвинили в шпионаже и во вредительстве и расстреляли в 1938 году в Иркутске как врагов народа. Отца Веры Михайловны, знаменитого сыскаря Михаила Николаевича Фомина, в 38-м выгнали из милиции. Он потом ужасно стеснялся этого факта, а дочь Вера говорила: "Чего ты стесняешься, папа? Скажи спасибо, что жив остался!" Реабилитировали Артемия посмертно.

Секретарь милиции

Мама Веры была сиротой. Родителей потеряла рано, жила с бабушкой в Ижевске. Потом попала в детский дом в Коломну под Москвой, убежала оттуда. Бабушка сказала ей:

- Езжай-ка ты, Лелька, в Иркутск! Там хоть одна живая душа из родни осталась.

Единственная родственница жила в Иркутске, работала костюмершей в драмтеатре имени Охлопкова. Но она, понятное дело, не мечтала о далекой родне, невесть откуда взявшейся. И Ольга пошла на биржу труда, встала на учет. Однажды приходит отмечаться, а там пришли из угрозыска - нужен секретарь. Попросили ее написать одно предложение. Девушка написала: получилось и красиво, и грамотно. Так сирота Лелька стала секретарем в милиции. Там же познакомилась с будущим мужем Михаилом Фоминым. Прожили они вместе всю жизнь, никогда не ругались. Звали друг друга не иначе как Олечка и Мишенька.

Загрузка...