Добровольный бродяга

История иркутянки, чей сын отказался от благополучной жизни в своем доме и ушел жить на улицу

Несколько лет иркутянка Людмила Дмитриевна не может вернуть домой своего сына Григория. Он не наркоман, не алкоголик, не вор-рецидивист. 20-летний Гриша просто любит жить в среде почитателей свободного общения, посиделок на набережной Ангары и путешествий автостопом. Никакие уговоры на бывшего круглого отличника не действуют. Мало того, против Людмилы Дмитриевны ополчились родители таких же добровольных бродяг. Они считают, что нет ничего страшного в стремлении детей познать мир, уйдя из дома.

Пропал сын

Кошмар в жизни семьи Людмилы Дмитриевны начался летом 2004 года. Тогда ее сын Григорий, только что окончивший одну из иркутских школ лишь с двумя четверками, в очередной раз поехал на подготовительные курсы в ИГУ. Домой Гриша не вернулся. Его сотовый отвечал, что абонент временно не доступен, знакомые Гриши также ничего дельного о местонахождении сына встревоженной матери сообщить не могли.

- К утру я, наверное, постарела лет на пять, - вспоминает Людмила Дмитриевна. - Еле перенесла эту жуткую ночь. Но я и не думала, что это только начало ужаса, который мне придется пережить.

Григорий не объявился ни на следующий день, ни через неделю. Людмила Дмитриевна прошла за это время всю цепочку поиска пропавших без вести: дежурные части всех райотделов милиции, больницы, травмпункты, морги, ясновидящие...

Через две недели стало известно, что Григорий находится в... Красноярске! Причем его туда увезли не по принуждению, в соседний регион он отправился автостопом вместе со своим новым приятелем Алексеем.

- С невероятным трудом я сумела раздобыть номер сотового телефона Алексея, - продолжает Людмила Дмитриевна. - Позвонила. Он сказал, что свяжет меня с сыном, только если я оплачу им обоим дорогу до Иркутска. Я без раздумий выехала в Красноярск.

Следует заострить внимание на том, что Гриша исчез, не прихватив с собой никаких вещей, кроме тетрадей. Из одежды на нем были джинсы, носки, рубашка и летние туфли.

- Человек, которого я увидела в Красноярске, был совсем не похож на моего сына, - вспоминает наша читательница. - Если бы я встретила его на улице, то вряд ли узнала и прошла бы мимо.

Григорий ни разу за две недели не брился, мылся, может быть, всего лишь дважды или трижды. Одежда, совсем недавно купленная в дорогом магазине, напоминала облачение завзятого бомжа. Да и сам Гриша больше походил не на отличника, а на бродяжку. Худой, голодный, нервный. Для матери, которая считала своего сына еще и лучшим другом, которая помнит, как совсем недавно он охотно рассказывал ей обо всех своих переживаниях, мечтах, делился впечатлениями о прочитанной книге, такая встреча стала тяжелейшим ударом.

- Я думала, что мы с ним хоть обнимемся, - говорит Людмила Дмитриевна. - А он только фыркнул: "Ты зачем приехала? Тебя же русским языком просили прислать денег на проезд!"

И даже после такого хамства от переменившегося сына Людмила Дмитриевна думала, что это все-таки временное явление. Набравшись смелости, она спросила сына, не вступил ли он в какую-нибудь секту, кто такой этот Алексей, что он думает об учебе (вступительные экзамены уже были пропущены. - Авт.).

- Отстань ты со своей учебой! - ответил Григорий. - Я не сектант, а Алексей - отличный человек. Он меня настоящей жизни учит, и вообще, я только теперь понял, что значит быть свободным! С вами я больше жить не буду!

Эти слова оскорбили мать. Она никогда не запирала сына дома, не заставляла его сидеть все время за учебниками, не отговаривала от дружбы с дворовым хулиганьем. У Гриши было много друзей из самых разных слоев общества.

- Если ему нужно было переночевать у друзей, я не возражала. Летом он постоянно отправлялся в походы, недавно даже с парашютом прыгнул. Мы хотели ему машину в случае удачного поступления купить, - утирает слезы Людмила Дмитриевна. - А он на все это наплевал.

Григорий пожил дома три дня и стал собирать рюкзак. Родители смотрели на него с удивлением.

- И не думайте меня отговаривать! - предупредил Гриша. - Я хочу нормального общения, а не этой вашей нудятины. Поживу пока у друзей, сотовый будет у меня, когда нужно, сам позвоню.

Домой как в столовую

Теперь жизненный распорядок в семье нашей героини выглядел следующим образом. Григорий уходил из дома на две-три недели, заявлялся без предупреждения (ключи от квартиры он всегда имеет при себе. - Авт.), опустошал холодильник, брал приготовленные для него деньги.

- Друзья советовали мне не давать ему денег, - говорит Людмила Дмитриевна. - Но я не слушала. Потому что он иначе мог бы пойти на преступление. Настолько жестко Гриша отрицал идею возвращения домой.

На работу Григорий устраиваться не хотел, учиться - тоже. Когда начался осенний призыв, Людмила Григорьевна решила отправить его в армию. Но сделать это так и не удалось.

- Гриша вдруг согласился поехать и сдать экзамены в военную академию, - рассказывает Людмила Дмитриевна. - Он у меня настолько эрудированный, что легко выдержал огромный конкурс. Я так радовалась! Думала, что сын наконец-то взялся за ум. Кроме того, он с детства увлекался военной тематикой.

Но призрачное спокойствие матери испарилось через два дня после того, как курсантов разместили в казармах.

- Это не для меня, - сказал Григорий матери в телефонном разговоре. - Мне здесь дышать нечем.

На поезде, побоявшись угодить в руки милиционеров, бросившихся на поиски дезертира, Людмила Дмитриевна вывезла сына обратно в Иркутск.

- Служить Гриша не хотел, значит, ему светила тюрьма за уклонение от армии, - объясняет Людмила Дмитриевна. - Сам понимаете, что такой участи ни одна нормальная мать своему сыну не пожелает. Мы вернулись, и уже на следующий день Гриша снова ушел из дома.

После этого Людмила Дмитриевна решила самостоятельно разобраться с тем, что происходит. И чем глубже она познавала среду, в которую попал ее сын, тем больше ситуация напоминала ей трясину, из которой не выбраться никогда.

- Этих людей вы все видели неоднократно, - говорит Людмила Дмитриевна. - Они тусуются в центре города, на набережной или возле "черепа" (так в неформальной среде называется скверик с памятником Ленина на перекрестке Пролетарской и Карла Маркса. - Авт.). Кроме этого, в этой среде полухиппи, полубомжей есть десятки квартир по всему Иркутску. Свои жилища они называют "флэт" (квартира - англ.).

Людмила Дмитриевна так описывает увиденное "на флэтах": обычно это комната в квартире какой-нибудь старушки или отдельное жилье в самой ветхой лачуге где-нибудь на окраине города. Там есть телевизор, магнитофон и десяток-другой улыбчивых молодых людей и девушек, беседующих на интеллектуальные темы.

- Может показаться, что это клуб очень умных ребят, - делится впечатлениями Людмила Дмитриевна. - Их можно заслушаться. Но если ты осознаешь, что твой сын вот так же сидит на полу, раз в сутки питаясь макаронами с тушенкой, зарабатывая на жизнь стритованием (пением под гитару на улице или в электричке. - Авт.), отдавая в общую кассу все, что имеет, можно просто рехнуться.

И каждый раз, когда в очередной флэт-коммуне Людмила Дмитриевна натыкалась на сына, максимум, что ей удавалось, - это увезти его домой, чтобы отмыть, накормить и снова отпустить на улицу.

- И так продолжается уже четвертый год! - не сдерживая слез, говорит Людмила Дмитриевна. - Я возненавидела слово "общение", которым меня постоянно пичкает Григорий, рассказывая о том, как он живет. Я узнала всех этих бродяг по кличкам, знаю все их пароли и явки. Со мной здороваются многие иркутские участковые. Знаете, какое у меня возникает желание, когда я проезжаю мимо очередной такой компании? Мне хочется взять гранатомет и стрельнуть по ним или утопить парочку таких уличных жителей в Ангаре. Грешно так говорить, но сил моих больше нет.

Сложность ситуации для Людмилы Дмитриевны еще и в том, что она не может найти единомышленников среди родителей, дети которых также предпочли "флэт" уютной квартире.

- Они на меня смотрят как на сумасшедшую, - говорит Людмила Дмитриевна. - Например, недавно я познакомилась с супружеской парой. Они состоятельные люди, души не чают в своей красавице дочке. Девочка поступила в университет и познакомилась со стритовщиками. И перестала жить дома. Казалось бы, нужно тревогу бить, а они только радуются! Говорят, что уж лучше такая компания, чем наркоманы или алкаши. Они думают, что с возрастом это пройдет, но на своем примере я знаю, что это не так.

Спасите эти души!

Свой рассказ Людмила Дмитриевна завершила следующим обращением: "У каждого из этих неплохих в принципе ребят есть родители, и я уверена, что многие из них страдают так же, как и я. Очень страшно, когда твой ребенок становится таким отщепенцем. Что бы ни говорили они в свое оправдание - это ненормальная жизнь. Они обитают скорее как обезьянки, а не как люди. Ни работы, ни детей, ни родных, ни настоящих друзей. Они думают, что живут правильно, ни на кого не горбатясь, не признавая никакой власти над собой. Но чем тогда они отличаются от простых бомжей без паспортов!? Я считаю, что ситуация, в которой оказалась моя семья, ничем не отличается от той, когда в семье кто-то начинает пить или колоться. Своего сына я уже, скорее всего, обратно не верну. Поэтому хочу, чтобы моя история послужила хоть каким-нибудь уроком для остальных".

Идите к психологу

Психолог Иркутского кризисного центра Тамара Прокопьева, выслушав эту историю, предположила, что виной всему родительская гиперопека. То есть повышенное внимание к жизни и развитию молодого человека.

- Уже в 3 года ребенок становится личностью, - объясняет Тамара Николаевна. - Он начинает все чаще говорить слово "я".

Родители же, иногда не осознавая этого, начинают контролировать буквально каждое движение и слово ребенка. В отдельных случаях это продолжается, когда отпрыск достигает достаточно зрелого возраста.

- Не исключено, что именно так и произошло в семье Людмилы Дмитриевны, - подытожила Тамара Прокопьева и дала совет всем семьям, оказавшимся в подобной ситуации, вовремя обратиться к психологу.

Звоните в "Пятницу"

Если вы хотите высказать свое мнение по данной проблеме или посоветовать Людмиле Дмитриевне, как вернуть сына домой, звоните по телефону 27-28-28.

Метки:
baikalpress_id:  6 831