Чужие сны

Соседка продавала шубу, за недорого. Шуба ношеная, конечно, но все равно - ведь каракуль, мягонькая, кудряшки эти один к одному волной, шкурку хочется гладить и гладить бесконечно, гладить и мурлыкать от счастья. Никакого счастья не получилось. А что в результате, что? Настя с Олегом переругалась вдрызг, Олег считал, что у Насти вполне еще ничего дубленка и по бабской прихоти лезть в долги ни к чему, вот так считал муж Насти Олег. А когда Настя его все-таки уломала, соседка шубу продавать отказалась, а, наоборот, в припадке какой-то ей не свойственной щедрости, вообще отдала, преподнесла, подарила невестке. А невестке эта шуба и не нужна совсем: у нее норковая - раз, еще и пиджачок из бобра и пальто зимнее с лисами, там этих лис черно-бурых на целую доху хватит. Она сама Насте сказала: зачем мне старье, увезла на дачу, может, там кто и наденет, и засмеялась - по воду ходить. Конечно, с коромыслами, как же, как же, прямо с раннего утра в валенках к колодцу. У них там не дача, а дворец. Ну и что, что Настя завидовала? Кто бы не завидовал этим норкам, бобрам и чернобуркам? А тут ходи в этой шубейке. Глупо все. А Олег не понимает, вообще ничего не понимает, не понимает, что это слезы обиды, а не зависти.

Ему вообще ничего не надо, пришел с работы, поел, всем доволен - и к телевизору. А еще и спрашивает у Насти - почему она такая хмурая.

- Просто настроения нет, - отвечает Настя.

А он удивляется - как это? С утра было все хорошо, сын в порядке, на работе нормально, все здоровы. При чем здесь настроение?

- Хочешь, в кино сходим? - спрашивает.

А когда слышит в ответ, что некоторые мужья своих жен по ресторанам водят, начинает смеяться, говорит, что это уже анекдот, самый дурной.

- Ты что, шутишь?

Этот вопрос и был последней каплей, Настя сразу зарыдала и заперлась в ванной.

Никому ничего не объяснишь, как все надоело - эти оптовки, вечная готовка, стирка, уборка. А развлечения? Убого все. Убеждаешь себя, что все так живут, врешь, успокаиваешь сама себя, понимаешь, что не все. Потом встретишь кого-нибудь из институтских подруг или эту невестку соседкину и в голос реветь хочется, потому что жизнь проходит, а ничего не было. Ни-че-го. И не будет. Будет эта скука и убогий дом.

Ни одному мужику в мире не объяснишь, что за всем, что называется женским очарованием и привлекательностью, стоит такой труд, женщина выкладывается, как Кабаева на помосте! От этого и походка легкая, и взгляд, и румянец, и цвет лица - все-все от этого. А вокруг молодежь наступает, девчонки молодые - вот главные враги человечества, за ними все сейчас. А ты? Простояла всю свою цветущую молодость у плиты - а что у нас на ужин? А на обед? А на завтрак? Конвейер.

А сколько стоит маникюр у хорошего мастера после такой пахоты, кто-нибудь спросил? Это ведь Олег просто так говорит, когда заявляет, что Настя ему дорога во всех обличьях. Ага, и во всех нарядах... Потому что эта простота таких сил требует, эта простота и естественность. А какая у тебя фигура будет, если ты только и думаешь, как одну курицу растянуть подольше. И с макарон у тебя, конечно, появится осиная талия. Не говоря уже о том, что фрукты - ребенку. Очень просто назвать сейчас Настю истеричкой. А она как лошадь цирковая - все по кругу, по кругу, и как птица феникс - ежеутреннее возрождение. Просто и силы однажды заканчиваются. А на тебя муж смотрит как плантатор. Ты ему нужна как функция. А глазки голубенькие и кудряшки.

Так хочется быть счастливой, ах, как хочется счастья и беззаботности! Олег говорит, что это детский сад. А не детский сад - это что? Тяжелая походка, некрашеные, свисающие пряди вокруг одутловатого лица, косметика из ближайшего ларька? Духи за "рупь сорок"? Или лучше вообще без духов, есть мыльце цветочное - и хватит. А на ноги - опорки с "шанхайки" клеенчатые. Да? Это по-взрослому? Когда тебе только тридцать лет. Голова идет кругом, ничего не знаешь про себя - кто ты? На самом деле, кто?

Про Олега все говорят, что он надежный. И Настя повторяет за всеми - да, надежный. Звучит привычно - как то, что Волга впадает в Каспийское море. Говорят, что Насте повезло. И Настя послушно кивает - да, повезло. Трудно ведь представить Настю с ведром картошки в руках, у них в семье эти покупки - картошка, сахар, мука - на Олеге. Конечно, когда некоторые женщины жалуются, что приходится таскать сумки с провизией, Настя сразу выглядит как женщина из высшего общества - на ней только пустяки всякие, вроде булки хлеба или пакета молока. Что-нибудь к чаю. Все эти дурацкие обязанности, которые принято называть женскими, - поровну. Олег в состоянии сварить суп и проверить уроки у Мишки. Даже с собакой гуляет. Мусор выносит. Тещу не забывает поздравить с днем рождения или Восьмым марта. Не мужчина, а подарок. Получается, все правильно, и Настя истеричка, глупая психопатка, завелась не по делу. Сказать кому из конторских женщин - на смех бы подняли.

Но почему такая тоска? Почему это чувство возникает, что все неправда, что Олег какой-то ненастоящий и она ненастоящая? Только Мишка - этот настоящий, и собака настоящая. И даже вот эти слезы Настины - из какого-то фильма, где абсолютно точно прописаны роли, глупая жена - умный муж. Умный, снисходительный, понимающий. И симпатии зрителей на стороне этого мужа. А жена? Чего можно ждать от такой женщины, всем всегда недовольной, и повод для плача у нее глупый - не купили бабе шубу. Умный, рассудительный и практичный муж решил, что ей шуба не нужна. Потом, правда, решил, что можно и купить. Но поезд ушел. Осталась Настя без шубы, зато при снисходительном и все понимающем муже. А она - никчемная идиотка, разревелась на пустом месте. Как говорит их соседка - людям жрать нечего, а они собаке кашу с мясом варят.

Потом эта история с некупленной шубой забылась, потому что кончилась зима. Уже были другие заботы, вот именно заботы, а обид уже никаких не было, времени на них не оставалось - работа, хвори весенние, то, что называется понедельником, и средой, и субботой. А потом, как всегда, неожиданно пришло лето, и Настя с сыном перебралась на дачу. Прямо не отпуск получился, а красота длиной в два с половиной месяца, удалось в конторе отныть без содержания, а потом там еще и ремонт затеяли, прямо весь их этаж, вплоть до того, что пол меняли, старый линолеум отдирали, какие-то даже перепланировки. Настя не вникала, а радовалась, что у них с Мишкой - их лето. Пусть и условия походные, зато муж все привезет, а травку они с огорода, и собаке раздолье - не то что в городе, скучнейшие двадцатиминутные прогулки вокруг дома с тоскливым приказом: Робин, домой!

Телевизор брал всего одну программу, да и смешно на даче пялиться в ящик. Поэтому и жилось той жизнью, о которой всегда мечталось: завтрак на траве, не буквально, конечно, - скатерка на земле, и вкушать халву, нугу и рахат-лукум, как ближневосточные девушки, практически лежа, но тоже дивно хорошо... Чашка кофе с утра на крылечке, птичий щебет, роса и легкий туман, обещающий жаркий день. И купаться, конечно. Без этих истерических воплей - Мишка, не лезь в воду, она холодная. Ах, эта милая размеренная дачная жизнь, сон в гамаке с журналом двадцатилетней давности в руках, где за все лето прочтешь один абзац, а потом слипаются глаза, и снится тебе... что-то знакомое, но далекое, под жужжание пчел. И проснешься с улыбкой тайной надежды, и не вспомнишь, кто там что обещал в этом летнем полуденном сне...

Вот это и было, пожалуй, последнее, что вспоминалось, - цветочные ароматы, глоток прогретого молока и жужжание пчел... Потому что потом уже наступила другая жизнь и стало совсем не до запоминания снов или, наоборот, томной попытки припомнить, что же было там обещано, в том летнем сне.

В общем, приехала Настя, как оказалось, совсем не вовремя в городскую квартиру, за каким-то пустяком приехала, подбросили соседи на машине до города, Настя и не вспомнила, что же ее понесло тогда - какие-то забытые на антресолях ракетки для бадминтона. Кто сейчас играет в бадминтон? Никто и не играет, именно поэтому.

Как бы это помягче, ну, сказать, с кем Настя застала своего мужа... Какие-то же есть названия для ситуаций, всему всегда есть названия, люди так изобретательны, всему дают названия. Объяснения. Оправдания. Правда, Настя на какой-то промежуток времени оглохла. Это как под водой, одно бульканье, или как если бы ты очутилась в стране, где говорят не словами, а звуками. Для тебя ведь ничего не значат эти "прости, так получилось". Особенно когда выяснилось, что "так получилось" уже давно, лет около пяти назад. Это значит, из десяти, прожитых с Олегом, можно смело вычеркивать пять. Остается пять. Но ведь совсем не известно, что она и про эти пять может что-то сказать с уверенностью?

Настина мама мелодраматично воскликнула - гром среди ясного неба. Куда уж вернее. В стремные минуты жизни человек прибегает к таким вот обозначениям, которые потом стали называться банальностями. Как название главы. Но кто-то же однажды обалдел от того, что с ним произошло, и выдал первое, что пришло в голову, - про гром. Кто-то, получается, уже побеспокоился, чтобы твое состояние обозначить хотя бы словами. Вроде тогда, получается, ты не один. С кем-то уже все это было. Хотя это такое слабое утешение.

Почему думаешь о пустяках? Смотришь на стену и думаешь, что ты плохая хозяйка, потому что обои уже выцветшие, нужно было переклеить еще в позапрошлом году, но в позапрошлом году Мишка пошел в школу, и было не до ремонтов. Мишка пошел в школу, а второго сентября у него началась ангина, и он так переживал, что пропустит все самое интересное. А Олег тогда уехал в командировку. И на Настин день рождения уехал в командировку. Порядочный, надежный, картошку в дом, крупу, муку и сахар. Никаких забот с продуктами.

Один и тот же человек. Что муж, можно не говорить, ничей он больше не муж. Но ведь в свидетельстве о рождении Миши имя Олега вписано в виде отчества. Фамилия. И этот человек, который в виде отчества, спокойно идет и меняет квартиру, меняет со словами - у твоей матери трехкомнатная. О том, что в этой трехкомнатной еще и Настина сестра с мужем и двумя детками проживает, этот человек и не вспомнил.

Ладно, в конце концов, не на улице же Настя с Мишей оказались. У Насти Миша, у Миши Настя. Можно тут много что сказать про счастье материнства, но и так уже все ясно, правда? Это самое главное в жизни - что ты у кого-то, кто-то у тебя. А еще ведь и собака Робин в придачу! Сплошные восклицательные знаки, если хорошенько подумать?

Потом прошло еще года три, уже все настолько изменилось в жизни, вообще все, вплоть до того, что Настя вышла замуж. А Миша, сначала робко, а потом вполне уверенно, стал называть дядю Сашу папой, и бывший в их жизни, прошлой жизни, гражданин Олег нарезал круги вокруг их дома и пел что-то вечное про "была ошибка, пойми, прости". Все эти несусветные странности, проговаривал он слова, смысл которых был уже, безусловно, утерян, но гражданин шептал их как пароль, что-то вроде детской считалочки. Он уже не понимал, что все настолько переменчиво в жизни, он привык думать про себя старой ролью, думать про свою надежность, утерянную безвозвратно, привык думать про маленького мальчика, который вырос, что это его сын. Говорил ему это - сын, Миша, я твой папа. А Миша смотрел снисходительно, немножко с жалостью. Миша бы, может, и постоял с этим бедным Олегом, но ему было совсем некогда, потому что...

Да потому что из подъезда вышла куча народу: впереди с лаем Робин, а за ним эти восхитительные - мама Настя, папа Саша и маленькая Анюта в атласном свертке, жмурится сестренка на солнышке, смеется. И все они уходят по парковой аллее - мужчина, женщина, их дети, их собака. Падает снег, все искрится в золоте и серебре зимнего волшебного пейзажа, тихий смех, любовь.

И бедный гражданин будет смотреть им вслед, все это снилось ему, но сон был чужой, как бывают чужие люди, и сон был не о его счастье, а о счастье этой женщины, которая заплакала однажды о какой-то шубке. Только сейчас бедный этот гражданин понял, что плакала она о счастье, которого все ждала и ждала...

Загрузка...