Добро на помойке

Бывший сотрудник Иркутского обкома КПСС Борис Недашковский помогает выжить бездомным

Этого высокого седого человека можно частенько увидеть возле помойки. Он подолгу о чем-то разговаривает с бичами, приносит им еду и теплую одежду. Они не знают о том, что он здоровался за руку с Брежневым, Фиделем Кастро, Войцехом Ярузельским и Иосипом Броз Тито. Они не знают, что он двадцать пять лет работал в Иркутском облисполкоме, свободно говорит на пяти языках, объездил полмира и лично знаком с доброй половиной самых известных личностей социализма. "О чем вы говорите с ними, Борис Васильевич?" - спрашиваю его. "Обо всем. Жалко их. Ведь совсем молодые люди, могли бы иметь семьи, могли бы работать. Пусть ругают социализм, но при нас люди в помойках не рылись. И молодежь не умирала возле мусорных баков!" - отвечает Борис Васильевич Недашковский, бывший сотрудник Иркутского обкома КПСС, известный в городе человек. Вместе со старым коммунистом на помойке побывали корреспонденты "Пятницы".

Осторожно, хлеб чистый

На помойке возле дома Бориса Недашковского постоянно живут четверо бичерашек (так они сами себя называют): Наташа (ей 32), Серега по кличке Усатый (ему 30), Виталик (ему 18) и Виктор (ему будет 50). У всех у них когда-то была другая жизнь, своя семья, свой дом, своя работа. А сейчас есть только своя, личная помойка. Она кормит, она согревает, она и одевает. В тот день, когда мы побывали на помойке, было не так холодно, всего-то минус четырнадцать, и, главное, не было ветра. Снег тихо падал на землю, оседая на грязных ящиках и на закопченной одежде бичерашек. В углу горел костер, над которым пристроена железная решетка. На решетке - мороженый банан, подарок для Наташи. А еще хлеб...

- Хлеба очень много люди выбрасывают, - говорит Наташа. - Мы без еды никогда не сидим.

Как будто в подтверждение ее слов у ящиков затормозила иномарка. Из нее вышел прилично одетый молодой человек и через контейнеры протянул Наташе белый хлеб, запакованный в прозрачные пакеты хлебозавода. Брезгливо морщась, он заметил, что Наташа опирается рукой на край мусорного бака, и сказал:

- Осторожнее, хлеб чистый.

Наташа понимающе кивнула головой и поблагодарила. Машина отъехала, увозя своего хозяина в другую, как кажется бичерашкам, сказочную жизнь...

А потом пришла дряхлая старушонка из соседнего дома. Окинув глазами людей, греющихся у костра, она злобно заорала, кривя рот:

- Да когда же вы все сдохнете?!

- Бабушка, разве мы вам мешаем? - искренне удивилась Наташа.

- Мешаете! - закричала та, швыряя пакет мусора в лицо женщине. - Это моя помойка! Я здесь живу в соседнем доме, и я хочу, чтобы моя помойка была чистая! И чтоб вы все сдохли!

Тачковщица с "Хребтовой"

Наташа качает головой, вспоминая об Эдике. Ей жаль его, хороший был мужик, только несчастный. Сама Наташа неместная, неиркутская. Она родилась и жила в Хребтовой под Железногорском. Когда-то при советской власти это был огромный поселок, в котором жили и работали в трех леспромхозах пять тысяч человек. Леспромхозы Илимский, Оренбургский и Хребтовский были очень богатыми, народ жил неплохо. Мама Наташи (Наталья зовет ее матушкой) работала в ОРСе уборщицей, потом кочегаром. В семье было четверо детей - трое девочек и один парень. Все выросли, все имеют свои семьи. Одна из дочерей - Светлана уехала в Кострому, вышла замуж, брат Леша женился, с двумя детьми и с женой живет в Железногорске, и только Наталье не повезло.

Она работала в леспромхозе "Хребтовая" тачковщицей: принимала лес и ставила на спилах знаки, отражавшие качество и сорт древесины. Вышла замуж, родила сына. Когда Андрейке исполнился год, у нее однажды заболел зуб, от которого воспалилась челюсть.

- Леспромхозы все порассыпались, работать стало негде, народ поразъехался. И своих хирургов у нас не стало, - говорит Наталья.

Так ее отправили сначала в Железногорск, а потом в Иркутск, в челюстно-лицевое отделение. Когда вышла из больницы, познакомилась с некоей Мариной, та взяла паспорт на хранение и с ним исчезла. Город незнакомый, на поезд без денег и документов не берут. Пожалели и утешили бичи с помойки. Один из них стал ее мужем. С тех пор, вот уже восемь лет, Наташа живет с ними. Как сама говорит, стала бичерашкой.

- Наташа, а как же сын? - спрашиваю ее.

Она меняется в лице, видно, что она все эти восемь лет думает о нем.

- Извещение о розыске приходило из Костромы. Пишут, что матушка уехала с моим сыном к дочери Светлане. Он уж во второй класс нынче пошел. Паспорта у меня нет, чтобы до них доехать. В милиции сказали: пиши отказ от розыска. Я написала, что попала на помойку по своей воле, никто меня не принуждал.

Она замолкает, глядя себе под ноги. Закопченные руки, грязная одежда, опухшее от острой почечной недостаточности лицо. И только глаза говорят о той, прежней Наташе - девчонке из глухого сибирского поселка.

- Сыну-то без такой-то мамы проще там, наверное. Сестра у меня богатая, да только жить у нее я не буду ведь. Да и куда я поеду такая? Позор один. Прибьют меня родственники, если увидят.

"Мой адрес - помойка"

Наташа всех называет ласковыми именами, здоровается с каждым человеком, кто хоть раз с ней заговорил или чем-то помог. Это она, мне кажется, придумала слово "бичерашка". Она называет искалеченных жизнью людей "Олежка", "Сережа", "Виталик". Подкармливает собак, таких же обездоленных, как сама. Если приходят дети, обязательно накормит, согреет.

- Много ребятишек по помойкам лазит, - вздыхает она. - Жалко их. Игрушки тут собирают, роются в мусоре. Раньше, при советской-то власти, дети по помойкам не ходили.

С каким-то крестьянским терпением Наташа собирает скарб и устраивает быт бичерашек на своей помойке. Восемнадцатилетний Виталик ходит за водой на колонку с пластиковыми бутылками, Серега и ее муж - за дровами, ведь костер нужно поддерживать постоянно.

- Так-то эта зима теплая, - говорит Наташа. - Холодно, только если ветер поднимается. До костей пронизывает. Ну, мы тогда скучкуемся и греемся друг от друга. Или мы не сибиряки?

Под грудой одеял у Натальи спрятаны сковорода, ложки, вилки, кое-какая посуда. Рядом стоит пластиковый прозрачный стаканчик с таблетками. В ноябре Наталья с мужем попали в больницу с гепатитом. Глаза у обоих еще желтые, но с каждым днем становится лучше. Спиртного Наталья не пьет, только чай или кофе. Нельзя теперь, да и не хочется.

- Ты бы, Наташа, письмо матушке написала, - говорю ей. - Деньги ведь у вас бывают.

- Да, мы калымим все время: то подвалы чистим, то снег убираем, то лед долбим. Серега вчера с дворниками ходил, работу нашел, видать... - ответила она. - Написать-то я бы написала, а куда они мне ответят? Мой адрес какой? Помойка в районе метеостанции.

На дне

Пока мы разговаривали, подошли еще несколько человек. Ирина, ей 32 года, и 28-летняя Алена из Бодайбо с 27-летним Андрюхой. Самой старшей оказалась Валентина Александровна Шевченко, которая тридцать два года проработала на авиационном заводе. И еще восемь лет - санитаркой в роддоме на Бограда. Она жила в деревянном доме по улице Седова. Как-то ночью случился пожар, сгорели пять домов, в том числе дом Валентины Александровны. С тех пор вот уже год она ночует в подъездах, греется у костра на помойке. Одета женщина чисто, в синюю дубленку с капюшоном и светлую вязаную шапку.

- Ночевать в подъездах страшно, - признается Валентина Александровна. - Самое худшее, что могут сделать взрослые, - это выгнать из подъезда. А вот подростки... Ладно если просто убьют, а если искалечат? Когда своего жилья нет, это невыносимо.

Валентина Александровна похоронила мужа два года назад, еще до пожара, потеряла сына. "Он у меня был умницей, окончил МГУ в Москве. Свою фирму организовал, а потом разорился. Умер мой сыночка в тридцать пять, лежит теперь в Ново-Ленино, - качает головой Валентина Александровна. - А второй-то сын, Олег, спился. Ходит теперь вот как я, по помойкам. И мне некуда деваться..."

Приюта не будет

Елена Черток, областное управление соцзащиты:

- В Ангарске строят приют для бездомных, в Черемхово обещают открыть приют, а вот в Иркутске пока никаких подвижек. Все ведь идет от инициативы городских властей. Если бы была заявка на такое помещение, мы бы под нее выделили деньги из федерального бюджета. Но таких заявок от Иркутска пока не поступало.

Загрузка...