Новое счастье

Что-то в декабре с людьми все-таки происходит: начинается общая эпидемия, общий какой-то психоз, название которому - ожидание праздника. И не хочешь, а вольешься в ряды больных, осаждающих магазины, супермаркеты и оптовые рынки. Вот на кой, кстати, Таня закупила этих куриц? Если Маша с Ваней намерены все каникулы проболтаться на турбазе? И кто будет есть куриц? Хоть жареных, хоть пареных. Увезти к маме? Но мама гостит у Ирки, а Ирка такого наготовит, что Таня со своими жалкими попытками чего-то там приготовить выглядит как... Плохо она выглядит, словом.

А ведь раньше хорошо у нее все это получалось - в смысле готовки, а потом, когда Славка ушел, а детям самое главное блюдо - жареная картошка, будь она неладна, все ее умения испарились. И тесто для стряпни уже не поднимается, как раньше, и супы все на один вкус, был вкус да сплыл. Зато вот раньше Таня готовила...

- Ну, завела, - морщится Танина подруга Женя.

Это когда Таню посещают не такие уж редкие приступы ностальгии по давно ушедшим временам, когда она была так счастлива с мужем своим Славой, так счастлива. Прямо самая счастливая женщина на лестничной площадке, в подъезде, доме и околотке. Свойство памяти - придумывать прошлое.

Подруга Женя выстояла, конечно, вахту сочувствия у одра помирающей от предательства, оставленной мужем-блудодеем несчастной страдалицы, а потом уже сказала, что ее, Женю, не проймешь, - это когда Таня принимается причитать. Потому что со Славой все было сплошь вранье, просто не попадался. Женя даже предположила, что попался он специально, не хватало у мерзавца духу прямо сказать, что у него давно уже кое-кто имеется, все имеется, и что самому надоели эти сказки Венского леса про совещания и командировки, вот и случилось то, что случилось. А дурища Таня еще и переживания затеяла, главный пунктик, конечно, - какой это удар для детей.

Подруга Женя со знанием дела сообщила, что самый главный удар для детей - это то, что им в папашки Таня выбрала этого самого... Ладно, у Жени такая лексика, Женя потому что филолог, вот откуда знание и погружение в материал. Женя совсем не понимает, почему надо сочинять прошлое, надо жить настоящим, в крайнем случае - будущим. И нет в этом ни капельки пофигизма, а скорее ответственность.

Таня плетет что-то про женскую уязвимость, Женя затыкает уши.

Все-таки Новый год, и хлопоты, связанные с этим праздником. Елка там, игрушки-гирлянды, подарки само собой. И вот эта обязательная готовка салатов-маринадов. Кому это нужно, интересно, если она намерена провести этот вечер одна, а потом завалиться спать и сделать вид, что ничего не случилось. Хорошо, что дети придумали эту турбазу, иначе бы вышло все, как в прошлом году: сидели все с замороженными лицами, звонил телефон, это все Машкины подружки, Ваня возмущался - сколько можно, а вдруг бы и ему кто позвонил. Машка кричала - да кому ты нужен, звонить тебе еще. Любящие братец и сестренка. Хорошо, что уже не дерутся. Вот раньше бы непременно сцепились. Сейчас только орут громко. Может, еще и поэтому Слава ушел? Потому что дети такие... подвижные? Так, вот здесь стоп, еще не хватало придумывать себе других детей. Были бы другие, Слава бы не ушел? Это даже не глупость, это преступление, такое придумать.

Все женщины в подобных обстоятельствах тоскуют и начинают себя обвинять, думать, что она сделала не так, даже самые законченные эгоистки гоняют одну мысль - я для него недостаточно хороша (молода, худа, забавна, весела, умна - нужное подчеркнуть), то есть начинают все-таки с себя.

А Слава просто долго искал способ свалить по-тихому. Таня не давала ему этой возможности, поэтому он ее сам взял. Таня вздыхает, подумав, опять вздыхает. Женя бы сказала - скукота, но Женя с семейством благополучно отчалила в отпуск, поэтому Таня и мается одна. Таня даже допускает мысль, что любимые детки дочка Маша и сынок Ванечка, годом младше, сбежали от мамаши, потому что мамаша достала их уже своим постным личиком.

Всех она достала, даже Ирка, Ирина Витальевна, Танина начальница, кривится, как от зубной боли, завидев унылую сотрудницу. Тоже мне, переживание - муж бросил, подумаешь, на каждом шагу, в каждой семье по такому Славику, и ничего - стоим, даже в парикмахерскую ходим. Время от времени. Ах, ах, у нее катастрофа! Избавилась от подонка! Да этот день нужно отмечать как большой праздник, а не слезы лить по мерзавцу. Еще ведь и вещи тайком вывозил, как вор. Пришел, когда точно знал, что дома никого, все обшмонал, ничего не забыл. Чтоб, значит, с приданым к молодой. К нам приехал, к нам приехал, Вячеслав Иваныч да-ра-гой!

Вот теперь самое время вспомнить, какой был Славик зачуханный студент-третьекурсник политеха и какая была Таня, красавица. Таня ведь может плести про детей, что сразу двое, погодки, что трудно было, все на ней, так постепенно и шло превращение одного заморыша в другое животное. А Таня, типа, отдавала свою красоту и энергию. А этот брал. Всего набрал и почесал весело к другому корыту. Не обернувшись ни разу. Дети, как же...

Если Таня все-таки решится подойти к зеркалу, то ничего она там не увидит. Отдельно глазки, которые, согласно этикету конторскому, все-таки красить надо, отдельно волосики, которые положено стричь хоть изредка в парикмахерской и худо-бедно расчесывать. Что еще? Ротик. Будто специально для бледненькой помадки, кусочек шеи, вот еще, как раз для старушечьего шейного платочка, такая пионерка-перестарок. Подруга Женя говорит, что смотреть противно. Получается, что там, в зеркале, никого нет. Хоть крась ты "это", хоть что делай. Нытье и скука. Ах, какая беда, женщина жрать разучилась готовить!

Кстати, насчет еды, Женя оставила кота, кот ехать к Тане отказался категорически, поэтому сама Таня приезжала два раза в день, утром и вечером, навестить сторожа большой Жениной квартиры. Кот встречал Таню вот именно что как хозяин, хозяин не особо радушный, смотрел, как она копается в коридоре, снимая, как все идиотки, сначала сапоги, чтоб, значит, в дубленке, мозгов не хватает даже расстегнуть шубу, стоя на одной ноге, стягивать сапоги; собственно, к этой манере она прибегает, когда собирается уходить тоже. Сначала шубу напялит, а потом сапоги, чтоб уж совсем тепленько и неудобно, в три погибели, нога на весу.

Женя в таких случаях говорит с восхищением: Анастасия Волочкова! Ага, так же грациозна и с таким же выражением лица. Здесь Женя добавляет что-то про обиженных овец.

Сама Таня уже дано себе надоела, на месте Жени она бы давно погнала такую подругу, но Женя говорит в ответ, что если, к примеру, у собаки болит нога - не гонит же хозяин такую собаку прочь? Вот и Женя не гонит Таню, даже если у Тани не все дома на предмет Таниной любви к Славику. Диагноз такой - любовь к Славику. И не лечится.

Женя Таню звала с собой, в отпуск в смысле, Тане никуда двигаться не хочется, тем более там, в деревне, у каких-то дальних родственников-знакомых Таниного мужа, может, вообще друзей детства. Даже не Жениных. Таня сказала - неудобно, Женя уговаривать не стала, поняла - бесполезно, поэтому и вручила кота, точнее, коту вручили, похоже, Таню. Чтоб хоть двигалась.

Кота звать Мася, Максим, вроде как за размеры, он в семью Жени попал уже вполне подрощенным юношей, уже тогда было ясно, что не из малюток, вполне такое помоечное прошлое просматривалось, но кот сказал сам себе - хватит, в смысле улицы, и отказался от посещения этого пленэра вообще и навсегда, не понравилось ему там, хоть и свобода. И про свободу тоже сказал - хватит, дома, оно и есть дома, не для того искал и нашел наконец дом, где его любят, чтоб таскаться потом по чердакам, подвалам и мусоркам, это у людей страсть к подобному экстриму, а не у котов.

Вот Мася и навел бестолковую Таню на самую верную мысль - а ведь можно дивно-чудно и встретить с ним, замечательным Масей, этот праздничек, сядут они вдвоем перед телевизором, Таня ему за ушком почешет, если, конечно, Мася позволит, и будет всем хорошо, и никто не в обиде, и никому не скучно.

Вот так и сели, у каждого своя тарелочка с курицей, по ящику песни-пляски и немножечко "Иронии судьбы", тогда и прозвенел звонок. Мася посмотрел на Таню, Таня - на Масю. "Иди, это, похоже, тебя", - взглядом приказал кот.

- Кто мне сюда может звонить? - пожала плечами Таня, но трубку все-таки взяла.

Звонил Андрей, так и сказал: здравствуйте, я Андрей, и дальше - то, что обычно бывает в самых-самых замечательных сказках про спящих красавиц. Короче, посылка Жене из Питера, с оказией, оказия - этот самый Андрей. Никого в городе, ни одной знакомой души, а тут Новый год. Таня сказала: конечно же, приезжайте. Правильно сказала, вежливая Таня и воспитанная.

Потом, правда, мысленно извиняясь перед Женей, маленько так покопалась у нее в шкафу, нашла там приличное вполне платьице. Что-то ее толкнуло, что, во-первых, сама Женя только бы приветствовала стремление Тани наконец-то одеться по-людски, не в этих же затрапезных джинсах, от доброй дочечки Маши достались, когда, так Маша решила, они окончательно вышли из моды. Потом еще суета с одним вопросом - чем она будет кормить гостя. Но у Жени и на этот счет все было в порядке: холодильник открой - а там все и есть, и грибы есть, и помидорки, и огурцы, нормально там в холодильнике, не то что у некоторых.

Замечательная новогодняя картинка, лучше которой нет. Звонит человек по имени Андрей в дверь, дверь открывается, а там... Таня там, вот кто! В красивом таком платье, она ведь не сразу сказала, что платье это хозяйское, тем более что умная Женя его потом сразу Тане и подарила, оно было и ненадеванное ни разу, просто ждало это платьице своего часа. Таня в дверном проеме, рядом - чудесный кот, знакомьтесь. А у Андрея в руках цветы, очень даже экзотические амариллисы - вот какое название, сплошь в каких-то бусинках-украшениях.

Это и было Танино новое счастье.

Когда Таня появилась на работе после праздничков, первой ахнула ее непосредственная начальница Ирина Витальевна:

- Ты что, Таня, была на курорте?

Такая потому что она была самая красивая. Любовь потому что.

А что сказала Женя? Женя не сказала, она кричала, кричала "Горько!" громче всех на веселой свадьбе Тани и Андрея.

Жалко только, что котов в ресторан не пускают.

Метки:
baikalpress_id:  43 877