Что-то вроде кори

Ах какой вечер, ну просто замечательный вечер! Вон снежок какой идет - легкий! Так манку в кастрюлю сыплешь. Хороший снежок, тепленький.

Водила, правда, недоволен, все вслух у него, у водилы, - что видит, то и выдает без задержки. Прямо Адам в раю - у предметов еще нет названия, и на них надо показывать пальцем.

Водила - как ребенок, право. Так Иркин племянник Петя, учившийся говорить, сообщал авторитетно:

- Кошка! Собака! Мужик пошел!

И пальцем тыкал - в кошку, собаку, в мужика. Показывал и называл. Реакция на окружение - собака говорит "ав", кошка говорит "мяв".

Водила, зая, надрывается:

- Куда ты, дура, чешешь? Светофора не видишь? Куда ты попер, осел?

Дети, дети.

Ирка уже веселилась, а расплачиваясь, спросила:

- Вас, случайно, не Петя зовут?

- А как вы догадались?

Водила такой малость удивленный.

- Да шибко умный! - загадочно похвалила оставшегося в непонятках водилу Ирка.

А Ирка - раскрасавица: шубка, сапоги на шпильках, походкой независимой - в подъезд. Ладно, про шубу умолчим, хотя чего молчать, в секонд-хенде по-нашему, на блошином рынке по-ихнему, вообще все нормальные люди одеваются, а сапоги Ирка у сестры выпросила, все лето ныла, осень тоже ныла, потом сестра вздохнула - забирай! Ирка лживо еще отказывалась, кудахтала: как же, как же, а ты? Хотя сама же главным аргументом приводила тот, что Рита на каблуках - не очень-то и удобно. Зимой? По гололеду? За Петечкой в детский сад? Так что сапоги Иркины по праву. Кому еще, как не Ирке - студентке, красавице? Ирка - чмок-чмок, тысяча поцелуев, мильон поцелуев, какая ты, Риточка, добрая! И обещала, конечно, с Петечкой помогать, если Рите куда надо, и вообще! Здесь Рита вздохнула, конечно, потому что проку от таких Иркиных обещаний...

У них в семье так: Рита - умная, рассудительная, ответственная, а Ирка...

- Зато я у вас красивая! - смеется Ирка, прямо заливается смехом.

Они все красивые - что мама, что Рита, просто судьба так складывается.

- Мама, - приставала Ирка в детстве, - почему ты замуж не вышла?

Имелось в виду - когда отец ушел. Мама плечами пожимала. На такие вопросы как ответишь? В жизни вообще-то мало про желания. Легко сказать - выйти замуж. Как будто в магазине они, женихи. Наверное, такая была обида. Хотя кто будет через столько лет вязаться к матери: что ты, мама, чувствовала, когда осталась одна? Что ты чувствовала в тот момент, когда отец оглянулся в последний раз, а может, и не оглядывался, но ведь сюжет этот был - про последний раз, вещи они все забирают почему-то в чемоданах, вечный сюжет. Он повторился потом в судьбе Риты. Петя в кроватке спит, ничего не подозревает, маленький, улыбается во сне, засыпал в одном мире, с папой, проснулся, а на его вопрос: "Когда папа придет?" - мама отворачивается, что-то говорит невпопад, потом плачет ночью, наверное, хочется навзрыд, но навзрыд - это тоже уметь надо, стонет тихо и беспомощно. А на следующее утро ведь тоже особенно не наревешься - надо жить прежним графиком: Петю - в сад, потом на работу, сосредоточенно уткнувшись в бумажки, еще и терпеть там разное от коллег, милейших сослуживиц, все все знают, знали гораздо раньше самой Риты, откуда вот, интересно. Хотя неинтересно больше про это. Подумаешь, не ты первая. И все равно - как будто землетрясение, дом разворотило, а тебя в самое сердце куском арматуры.

Ирка про себя знает, что у нее все будет не так - не так скучно, противно. У Ирки будет волшебно!

Костя обязательно разведется, сразу, как решится вопрос с квартирой, Ирка же понимает, что Костя - человек ответственный, он не может, чтобы семья осталась на улице. Ирка представляет какую-то абстрактную семью прямо в сугробах с узлами, так вот беженцев показывают, какие-то бабушки молчаливые с поджатыми губами и голосящие женщины средних лет. У Кости жена получается средних лет. Хотя нет, такая же, как Костя, если учились вместе. Ну вот, сейчас начнешь думать про эту жену. Но Ирка же не виновата, что у них любовь. Такая жизнь, жребий.

Может, она злая, эта жена? Костя ничего про это не говорит. Вообще уходит от разговоров, Ирка вяжется, конечно: интересно, блондинка или брюнетка? И еще интересно - худая, очень худая или средняя? Сейчас все думают только об одном: муж ушел от жены, потому что жена была толстая, а та, к которой ушел, худая. Единственное, почему все уходят. Так, во всяком случае, можно понять. Ирка два кг скинула, на кефире сидела, тайком, конечно, от мамы и Риты, они бы дали ей спокойно посидеть на диете, как же. У мамы вообще пунктик - чтоб все ели. Если бы все ели, как хочет мама, то никакой личной жизни ни у кого бы не было, ели бы и ели. Завтрак-обед-ужин. У мамы одна песня: как же так можно, Ира, ты ушла в институт без завтрака. Мама встает раньше всех, чтоб приготовить завтрак, подать его. Даже Петю старается накормить перед садом, хотя у них там все, как положено, - какао, каша и т.д. Петя рад-радешенек, бабушкины пирожки с утра пораньше, красота.

Рита говорит Ирке: "Ешь, не обижай маму". Ладно-ладно, только ведь надо и о том подумать, что все живут так, как им того хочется. Значит, если мама встает с утра пораньше с этой стряпней, хотя можно было бы обойтись и бутербродом или яичницей, значит, ей именно так нравится? Нравится стряпать, нравится заводить тесто? А уж это Иркины дела - есть или не есть.

- Демагогия, - морщится Рита.

Но все равно домашних обижать не надо, просто потому, что не надо, и все, любят они тебя. Любят и хотят тебе только хорошего. А то, что они тебя не понимают? Так это вообще редкость - чтобы люди понимали друг друга. Только вид делают, кивают. Можно представить, если бы в доме узнали про Костю! Вот тут бы началось. Что, можно подумать, Рита поймет? Или мама тем более. Женатый! Старше на пятнадцать лет! Все бы попадали в обморок тут же. Хотя нет, насчет обмороков в их семье не очень.

Поэтому и приходится, нет, не врать, конечно, говорить не все. Хотя бы даже про эти апельсины и груши. Их Костя покупает, еще конфеты, а чтоб не оставлять в той квартире, неважно, квартира и квартира, друг его ключи дает, какой-то родственницы, чужая, но что поделаешь, потом своя будет. Все потом будет. Такая жизнь начнется! Не прятаться, не придумывать всякие причины, чтобы увидеться, объяснения, его молчание, если звонит телефон, трубку всегда берет через паузу, словно проговаривает про себя объяснение. Так не хочется этого вранья. Что тут постыдного? Костя любит ее, она любит Костю. Ну так случилось. А его жене просто не повезло. Так бывает. Костя встретил Иру, он ее ждал, так и сказал, что ждал всю жизнь.

Ирка поднимается по лестнице, красивая Ирка, в красивой шубке и красивых сапогах, и фрукты, что несет она в пакете, тоже очень красивые, жаль, Пятя уже спит, но ничего, проснется - а вот тебе сувенир от тетки.

- Мама, Рита, это я! - объявляет в прихожей Ирка негромко, чтоб не разбудить племянника.

На вешалке чужое пальто. Вот странно, у них гости, так поздно - и гости.

- Здрас... - с лица Ирки мигом слетает улыбка.

Такая вот сцена - в тысяче фильмах, в тысяче книжек, в тысяче судеб, один взгляд, и ты понимаешь, кто эта женщина. Ты ее ни разу в жизни не видела, не знаешь - брюнетка она или блондинка, высокая, маленькая, ни сколько лет не знаешь, ничего... А вот встречаешься взглядом - и все понимаешь. Беременная. И все молчат. Рита уставилась за окно. В глазах у мамы слезы.

Эта женщина:

- Пойду я, извините, что...

Мама уходит в прихожую провожать, потом щелкает дверь. Мама уходит на кухню, оттуда доносятся знакомые звуки - хлопает дверка холодильника, течет из крана вода, негромко звякают чашки в мойке. Слышен голос Пети, он зовет Риту, просит пить, Рита молча уносит ребенку воды. Вокруг Ирки как будто круг, звуки, предметы - все знакомо, но они нереальны, как нереальна нынешняя жизнь. Вот это стул, на нем сидят, вот это стол, за ним едят.

Долго-долго звонит телефон. Ирка знает, что звонит Костя, пожелать ей спокойной ночи звонит, наговорить тысячу слов, нежных пустяков. В тишине квартиры раздаются эти звонки, Ирка замерла, ей кажется, что она похожа на крысу в луче фонарика, она мечется, хочет спрятаться, ей страшно, ей очень страшно. Костя кладет трубку.

Следующий день был суббота. Когда Ирка встала к завтраку, то никого из домашних дома не было, Ирка помнила, что Рита с Петей собирались в гости куда-то к Ритиным знакомым, у которых всего в избытке - и детей, и кошек, и собак. А мама? Мама, по обыкновению, на рынок. Все вроде понятно. Но почему такая зловещая тишина в квартире, которая еще вчера утром была твоим теплым уютным домом?

И опять зазвонил телефон, и вчерашний страх вжал ее в кресло, она понимала, что звонит Костя, но не прежний Костя, который любит, Костя, имя которому - доверие, а другой, посторонний, к Ирке не имеющий отношения, зато та женщина, вчерашняя женщина... И у женщины будет ребенок.

Ира вдруг все поняла, поняла, что именно сейчас начинается ее жизнь, настоящая, жизнь без вранья. Все, что было раньше... Что, что было? И если она сейчас... Мысли уже не путались, они разматывались из путаных клубков и ложились ровным рисунком. Она еще не знала, как будет дальше, но она знала одно, точно - по-другому. Потому что она не хочет быть крысой.

Ирка написала записку, что едет к бабушке, поживет пока там. Потом подумала и четким почерком дописала: "Потому что мне стыдно перед тобой, мама. И перед тобой, сестра".

Бабушка не очень-то и приветствовала приезд внучки, не любила этой обременительной опеки, а Ирку сначала заподозрила в несвойственных самой, кстати, Ирке припадках заботы о пожилом человеке. Ирка бабушку успокоила, что в заботе нуждается скорее сама Ирка. Бабушка ни о чем таком расспрашивать не стала, не потому, что была равнодушна, просто не любила всегда этих пронзительных душевных разговоров, от которых потом так не по себе. Да и что проку в них? Ни облегчения, ни радости. Суета одна, хлопоты другим. Это как болячку ковырять на людях. Неловко. Занялись они с Иркой другим и полезным - легкими косметическими ремонтами и перестановкой мебели, до которой бабушка, дай ей Бог здоровья, была охотница. Погнала Ирку в лавку за тканью на шторы, тут же они и соорудили новые занавески, потом пили чай, смотрели телик и ругали некрасивых нынешних звезд.

- Посмотри, как они ходят! - возмущалась бабушка. - Как говорят! И это женщина, это, прости Господи, буфетчица из пивбара, а туда же - звезда! И что несут, послушай - концепция песни! Нет, это хохот, - действительно заливалась смехом бабуля, - энергетика песни! Нет, не могу.

К концу недели Ирка была абсолютно и бесповоротно здоровой.

- Что-то вроде кори, да? - спросила между делом бабуля, когда Ирка собралась уезжать.

Ирка ее молча обняла.

Родной дом встретил ее знакомыми звуками и запахами.

Из кухни выглянула мама, улыбнулась:

- Мой руки - и за стол.

И следом громкий крик Петечки:

- Мои любимые пирожки с капустой!

И рассудительный голос Риты:

- Петечка, осторожней, они горячие.

Горячие пирожки, горячий чай, теплый дом, родные лица. Все это есть. Только это и есть.

Метки:
baikalpress_id:  43 854