Работаем как живем

Если спросить среднестатистического россиянина, в какой стране он живет, то ответ вряд ли будет вразумительным. В нем будут чувства, оценочные суждения, а вот разумного ответа через общепризнанные понятия ждать не стоит. Если в стране разваливающейся экономики страшатся инфляции, значит, манипуляция сознанием достигла стадии вымывания мозгов.

Плановые жертвы

Не думаю, что страусиная повадка прятать голову в песок много помогает удержать эту голову на плечах. Посвежевшее лицо Фрадкова очень бы хотелось принять за добрый знак в социальном и экономическом развитии страны. Очень хотелось бы верить в обоснованность безмятежного взгляда Дмитрия Медведева. Не как человека, а как государственного чиновника, отвечающего за самочувствие нации. Не получается. К сожалению, основные беды России не просто далеки от решения. Сдается мне, что к их решению мы и не приступали.

Эпидемия смертности в России продолжает бушевать. Главные ее причины — социальная апатия и социальная агрессия. Вот такая гремучая смесь. Естественная, к сожалению. Ведь что такое апатия? Это нежелание жить по-человечески. Нежелание от потери веры в себя, в свои силы. В то, что ты хоть немного похож на хозяина своей судьбы. Апатия — обратная сторона бессилия. Бессильный аполитичный человек вряд ли станет беречь себя и для себя самого, и для других. Ведь что он может предложить? Свои руки, голову и сердце? Но без веры в себя руки ослабли, голова помутилась, а сердце остыло. Что общество предлагает ему в свою очередь? Дешевое пойло под названием "водка" или "вино". Что еще? Работу? Не смешите меня. Психологическую помощь? Теперь уже и вы смеетесь. Цель — идею — идеал? Мне уже не смешно. Их нет. И пока они не просматриваются даже далеко за горизонтом. И вот этот дикий (по официальной версии — свободный) человек оборачивается к обществу не своим лицом, а болезненной гримасой. Гримасой агрессивности. Часто немотивированной. Деструкция, обращенная вовне, становится естественным отражением внутренней опустошенности.

Самое печальное — предрешенность именно такого человеческого исхода для миллионов соотечественников. Тот курс либеральных реформ, по которому мы шли и — смею утверждать — с которого не ушли, предопределил человеческую катастрофу в стране. Демографические, образовательные, нравственные и прочие проблемы — ее грани.

Может, я что-то преувеличиваю, нагнетаю и клевещу? Ведь столько замечательных проектов, названных национальными, запустило наше руководство! Что ж, перейдем от размышлений к голым фактам.

Доля расходов на здравоохранение, образование и науку в ВВП России составляет соответственно 3,2%, 4,5%, 0,5%. Все приличные страны далеко впереди. В области здравоохранения лидируют США, Канада, Франция: 14,1%, 10,2%, 9,9%. За ними — с большим от нас отрывом — Финляндия (8,8%), Германия (8,6%), Италия (8,5%), Норвегия (8,2%), Япония (7,3%), Португалия (7,3%), Англия (7,1%). В образовании картина та же: США (7,8%), Норвегия (7,3%), Канада (7,3%), Финляндия (6,9%), Италия (6,3%), Франция (5,7%), Англия (5,1%), Португалия (5,1%). И в науке мы "успешно" сдали некогда передовые позиции. Наши расходы кажутся насмешкой над здравым смыслом, когда видишь чужие: 3,1% — Япония, 2,9% — Германия, 2,6% — США, 2,4% — Финляндия, 2,4% — Франция, 2,1% — Англия.

Может, наука нам уже не нужна? Может, сокращая расходы на "роскошь", мы решаем другие, более насущные, проблемы? Может, мы вкладываем не в социальные институты, а непосредственно в социальный капитал, в самого человека? Эх, опять незадача... Доля прироста нашей заработной платы в нашей производительности труда в 2—3 раза ниже, чем на любимом (не мною) либералами Западе. Почему именно такой показатель? Потому что и чиновники (министры), и главный чиновник (президент) укоряют сограждан: из-за вас-де (то есть нас) инфляция. Поэтому они ограждают нас от бездумного и необоснованного роста заработной платы. Однако их "забота" проверки не проходит.

Судите сами. В Германии часовая производительность по ВВП - $27,7; часовая заработная плата - $22,7; ВВП на $1 заработной платы, следовательно, $1,2. Канадские цифры таковы: $23,4; $17,1; $1,4. У японцев: $21,6; $12,3; $1,8. Либеральный светоч имеет такие показатели: $27, $16,4; $1,7. Под сенью родных осин часовая производительность по ВВП - $7,6; часовая заработная плата - $1,7; ВВП на $1 заработной платы - $4,6.

  • Значит, на $1 часовой заработной платы наш работник, со своей низкой производительностью труда, дает сегодня ВВП в 2,7 раза больше, чем американец со своей высокой! Или иначе: за один час одинаковой работы наш работник получает в три раза меньшую заработную плату. Говоря без привычных для нашего времени обиняков, степень эксплуатации в России средневековая!

И ведь ужас в том, что за годы реформ — которые затевались как путь в цивилизованное завтра — эксплуатация усилилась! Правда, и движение какое-то выходит ракообразное. Производительность труда за последние 10 лет сократилась на 1/3, а реальная заработная плата наемных работников — более чем на 1/2. Либерализация всех факторов производства, кроме труда, означает сознательное ограбление человека труда. "Нищенская оплата труда, мировые цены на товары и услуги!" — вот подлинный девиз наших реформаторов.

Нищета и бедность носят в России хоть и всеобщий, но тем не менее избирательный характер. У 20% населения доходы не снижались, а росли. Если в 1991 году эта счастливая "двадцатка" (с наибольшими доходами) имела долю 30,7% в совокупных денежных доходах населения, то в 2000 году эта доля возросла до 47,2%! А вот самые бедные с 1991 года совершили беспрецедентное падение практически в пропасть. Их доля упала с 11,9% до 6,1%. Чему удивляться, если один рубль прироста денежных доходов 60% населения оборачивается 8 рублями доходов наиболее обеспеченных.

Понятно, что эти 20%, как и еще 60% наших людей, наряду с нефтью и газом служат той затычкой, которая помогает держать на плаву наполовину пустую бочку нашей экономики. Вывод не просто неутешительный. Вывод звучит как приговор нынешней социально-экономической системе: Россия — страна самовоспроизводящейся бедности.

Островки мнимого успеха

Но ведь не все так плохо? Ведь много чего хорошего и нужного сделано за последние годы. Вот, например, нефтянка, газовая промышленность. Или рост золотовалютных резервов.

К сожалению, и здесь не все так гладко, как хотелось бы. Вернее, все не гладко. Эталон российских реформ — энергетика. Здесь впервые осуществлялась большая приватизация. Итог. Фактический и, значит, относительно объективный. В 1990 году производительность в нефтяной промышленности СССР была 3,7 тыс. тонн на человека в год. В 1995 году упала до 1,4 тыс.; к 1999 году — до 1 тыс. Если при государственной собственности на средства производства производительность труда на советской скважине была в 2,7 раза выше, чем на американской, то теперь картина иная. В 1995 году мы уже уступали американцам 14%, а к началу 2000 года обозначился форменный провал — американская производительность на скважине превысила отечественную в 2,5 раза!

  • Всем до последнего времени казалось, что уж с газом-то у нас дела обстоят блестяще. Оказалось как в песне — "шик, блеск, красота, тра-та-та, та-та-та...". Не верят нам, не любят нас, не хотят нас признавать равными себе не только ущербные восточные европейцы. Но и континентальные "друзья" — немцы и французы — пытаются наставлять на путь. Не столько истины, сколько соглашательства и уступок в их пользу. А почему? А потому, что, кроме газа, у нас ничего для них нет. А значит, не столько покупатель зависит от продавца, сколько продавец — от покупателя.

Золотовалютные резервы. Еще одна сомнительная слава. Во-первых, они у нас есть? На первый взгляд есть. Но на второй — нет. Если деньги не работают на тебя, а работают на других, чьи же это деньги? Или такой гипотетический вопрос: сможет ли Россия при надобности воспользоваться в полной мере своими запасами, размещенными в иностранных ценных бумагах? Сомневаюсь.

С другой стороны, с деньгами в целом у нас все-таки все хорошо. Или не все? Или нехорошо вовсе? Кажется мне в очередной раз, что нехорошо. Да, действительно, с внешними долгами СССР мы поквитались. Но уже набрали новых. И долг теперь наш, сугубо российский, страшно сказать, больше 274 млрд долларов. А два года назад было 186! Государственный корпоративный сектор позаимствовал на стороне 154,3 млрд. Проценты по этим кредитам частенько в 2 раза выше, чем по государственным внешним обязательствам. Досужие рассуждения о корпоративной ответственности и государственной непричастности к долгам — всего лишь попутная песня. По крайней мере, "обновление" рыбопромыслового флота — дурной пример и предостережение, оставшиеся без последствий. Заем в 1,4 млрд долларов закончился исчезновением построенных (?) судов, компаний и кредитов, очевидно, в безбрежных морских далях. Ну а мы с вами привычно, через Минфин, рассчитались с кредиторами.

  • Впрочем, вы вправе считать, что именно для таких нужд и собирают налоги в казну. Я же считаю иначе. Экономический суверенитет не менее важен, чем политический. Но с такой экономикой и такими финансами рассчитывать на него глупо. Государство, собирающее с нас налоги, должно не разбазаривать, но и не гноить их в заначках и фондах. Без продуманной инвестиционной и промышленной политики из эпохи латания дыр при помощи бедняцких медяков нам не выйти.
Метки:
baikalpress_id:  25 813