Букет для невесты

Позвонил Степа, сказал весело:

- Жди к ужину.

Вот так лаконично - поставил перед фактом и положил трубку. Пришлось тащиться в магазин. Рита стояла у прилавка и мысленно пересчитывала деньги, вытаскивать кошелек перед продавщицей было почему-то стыдно. Впрочем, на курицу денег хватило - Степа курицу любит, может запросто в один присест сожрать ее всю целиком, не поинтересовавшись у самой Риты - ела ли она сама.

Такая привычная картинка: Степа за столом, стол заставлен едой, на которую в тот момент хватило у Риты денег и фантазии, Степа ест, а Рита, подперев голову руками, смотрит, как Степа жует, жует и нахваливает, от комплиментов, полагается по сценарию, Рита должна ощутить прилив благодарности и счастья. Благодарности судьбе за встречу, и счастье, что Степа снизошел.

Да, собственно, так и было несколько лет, три года, если точнее, а потом - реже, реже, визиты реже, хотя благодарность и счастье оставались. Рита изо всех сил старалась, чтоб этот цветок любви не завял. Потому что ей без любви скучно. Ну да, а со Степой весело. Ну, весело не весело, а любой девушке ее лет, двадцать шесть, тогда было двадцать шесть, сейчас три года прибавляем, и получается, что годы идут, а ума... ладно, не надо про ум, не всем же такая удача. Короче, когда девушке двадцать шесть, ей надо, чтоб было о ком думать и мечтать. И каждая уверена, что ее роман - это естественная прелюдия к тому, что дальше будет... О, чего только не будет дальше! В том числе и свадьба. Цветы, цветы, цветы. Но про свадьбу мечталось, мечталось, а потом эти мечты заслонило только одно - чтоб Степа не исчез из ее жизни. Пусть вот так - пусть звонит и приходит хоть на ужин, на обед, на завтрак. Приходит, уходит, но ведь возвращается.

Именно так и начинается капитуляция: сначала отдают один крошечный поселок, речку, горку, а потом большие города. Потом ты никто, тебе можно позвонить, а можно и не позвонить. Так некоторые знатоки стратегии и тактики ведения боя называют запасной аэродром. Степа однажды сам и проговорился - ты у меня запасной аэродром.

Чувствовать себя чем-то запасным? На случай аварийной посадки? Если у тебя мозгов с гулькин нос, то эта перспектива тебя будет даже устраивать и наполнять гордостью: такая миссия - знать, что ты тыл, что-то надежное. Правда, очень даже запросто может случиться, что тобой в качестве запасного могут и не воспользоваться. Но ты должен быть всегда на стреме, всегда в форме. Жить по привычке быть кому-то нужной, иногда даже вспомнить не могла толком - какой он, Степа? Умный, добрый? Какой?

- Сволочь он, твой Степа, - комментировала мрачно подруга Женя, успевшая за время этого невнятного Ритиного романа выйти замуж, развестись и опять выйти замуж. На этот раз счастливо и навсегда, как показало время.

Жене хорошо, она знает, чего она хочет от жизни, а Рите плохо, потому что она знает или хочет знать только одно - чего хочет Степа. Раба любви получается. Такая хрупкая, с повисшими вдоль впалых щек космами, и макияж трагической Веры Холодной. В глаза умеет смотреть с чутким вниманием, просто как собака заглядывает, стараясь опередить желание хозяина, и хорошо, если хозяин умный. Тогда и впрямь вопрос - какой он, Степа? И как самой Рите нужно было себя с ним вести, чтобы этот Степа любящей его Рите стал рассказывать, что он женится, и что Рита, конечно же, все понимает.

И глаза Степины загораются таким огнем, таким огнем, прямо романтический герой второй половины XIX века. Таких сейчас нет и не может быть, поэтому и Рите повезло, что хоть по краешку судьбы прошла, как пела Алла Борисовна. "Не поднимая, так сказать, глаз" - цитата из песни.

Вот ведь интересное дело - как из веселой девушки делается тип женщины-овцы? Попробуй скажи тогда, пусть даже и Женька, что Степа - это не знамо че персонаж, он про себя ничего не знает, а просто слоняется по дорогам жизни, Ритка ему - как гостиница, где можно жить за так, даже не в долг. И еще тогда непонятно - если столько лет она его устраивала, Рита, ладно, ты на любовь не способен, не всем так везет, но ведь на инстинкт самосохранения способен?

Рите он сказал тогда:

- Я так устал.

Вроде как он считал, что женитьба на этой Альбине его успокоит?

И главное, что Альбину эту все знали, что у нее всего полно в жизни, - при чем здесь Степа? Степа ей-то зачем? У нее мужики все сплошь при занятиях и делах, а у Степы какие дела? Он на работу ходит, чтоб на часы там смотреть - скоро ли обед, скоро ли отбой? То же самое и с деньгами, естественно, которые Альбине нужны очень-очень-преочень? Может, он красивый какой-нибудь? Так ведь и здесь пропуск - обычный, это он только для Ритки Марлон Брандо. Был да сплыл, она его не видела около года, наверное, а сейчас - здравствуйте, жди к обеду.

Конечно, сработал автопилот - насчет того, что нужно нестись в магазин. Могла ведь предложить супчику, рассольник вполне приличный в холодильнике имеется, если у товарища голодный обморок начнется. К чему эта суета и желание произвести впечатление во что бы то ни стало? Или вообще сказать - извините, у меня другие планы на вечер. Ведь в первую минуту не узнала голос. Но потом-то узнала? Вот где, спрашивается, эта девичья гордость?

Когда Рита возвращалась из магазина, у подъезда, конечно же, маячила Женька, ни раньше ни позже, Рита от стыда предстоящих объяснений даже сжалась вся, эту курицу захотелось даже бросить куда подальше, в ближайшие кусты, на худой конец - запихнуть в карман. Стоит, курит, рядом парень какой-то.

- Здрасьте, здрасьте, знакомьтесь, Рита, Саша.

- Александр, - поправил Александр.

- У тебя вода есть горячая? - спросила Женя, с подозрением вглядываясь, как Рита старается убрать за спину сумку с продуктами. - Вон Саша с дороги, ему вымыться надо, пять суток в поезде.

Все понятно, Рита вспомнила, что Саша-Александр - старый друг Жениного мужа, вот он и приехал, а в их доме, как назло, нет воды, а у Риты есть, хотела даже соврать.

- Ну и чего мы тогда стоим? - снайперским жестом Женя отправила окурок в урну.

Отлично они тогда провели время, миленькая компания, переместившаяся на территорию Риты, потом ведь и муж Женин подтянулся, тоже интересовался насчет горячей воды. Сразу сели ужинать, естественно, не нестись же сразу после ванны на свежий воздух, так и простыть можно.

- Вкусная курица, - все хвалили Риту как кулинарку и хозяйку. - За хозяйку этого дома.

А вот тут, естественно, звонок в дверь - знакомьтесь, Степа. Можно подумать, здесь никто Степу не знает. Все и знают, кроме Александра. Женя метнула на подругу взгляд, полный презрения и гнева, - опять за старое?

Но Степа почти удивил - пришел с цветочками, букетиком пожеванных астр, букетик совсем завалящий - будто стоял уже долго у кого-то на даче в трехлитровой банке, пора выбрасывать. Степу вежливо позвали к столу, и Степа сел за этот стол - абсолютно какой-то гость чужой и незваный. Рита впала в понятное оцепенение - подавала посуду, кивала, улыбалась, смотрела коротко на Степу, Степа острил, но шутки его повисали в воздухе. Женя засобиралась было, но Рита сразу сжала ее руку - сиди. Разговоры велись - дань уважения гостю Александру - вокруг достопримечательностей славного их города, в котором теперь предстоит жить и замечательному человеку и старинному другу Александру. Ну, за здоровье Александра! Степа сидел, выпучив глаза, совсем ничего не понимая, - настраивался на другое, на встречу с милой Ритой, на откровенный, утешительный и примиряющий разговор, чтобы выйти потом от нее отдохнувшим и полным сил. А тут словно обманули. И ведь не дернешься, не возмутишься, неизвестно еще, в качестве кого этот старинный друг здесь. Степа выжидал, тянул время, искоса посматривал на часы, надеясь всех пересидеть. Но когда гости потянулись к выходу, Рита вдруг спокойно сказала:

- Я устала, Степа, давай прощаться.

Степа, еще не веря, что ему дают фактически отставку, улыбнулся привычно нежно, привычно нагло:

- Надо поговорить, Ритуль.

Она вздрогнула от этого "Ритуля" и тихо, но твердо произнесла:

- В другой раз, Степа, в другой раз.

- Так другого раза, дорогуша, может и не быть.

Рита сразу почувствовала приступ такого удушья, словно из комнаты начали выкачивать воздух, она пошире отворила дверь и вышла на лестничную площадку, там, отстав от Жени с мужем, стоял Александр, и его взгляд, казалось, спрашивал: вам нужна моя помощь?

- Спасибо, справлюсь сама, - так же взглядом ответила она.

Степе ничего не оставалось, как выйти на лестницу и под конвоем Жени спуститься вниз. Напоследок он, конечно, постарался легонько толкнуть Риту, прошипеть ей пренебрежительно "еще пожалеешь", но все это уже было напрасно, мимо цели, никому не интересно, Рите не интересно, вот именно так и проходит большая любовь - когда больше не интересно.

Степа отправился в ближайший шинок, напился там для храбрости духа и храбрости поступков, звонил еще Рите, но она, конечно же, вешала трубку, а потом вообще отключила телефон. Так что Степе попрощаться и не удалось, никаких слов на долгую память.

Никаких слов - потому что никакой памяти, это удивительно, но скоро Рита и думать забыла про какого-то непонятного Степу, как забыла, что жила она, вполне веселая и хорошая девушка, дурной и непонятной жизнью - разве может быть хорошей жизнь, если она зал ожидания, а Рита там - как беженка с одной мыслью: позвонит - не позвонит. Зал ожидания на запасном аэродроме имени Риты.

Зато Александр позвонил на следующий же день и пришел сразу же, и цветы, которые он дарил ей, были цветами для Риты, специально для нее, белые. Рита белые цветы любила, а какие - не важно, все красиво - и розы красиво, и хризантемы. А потом полюбила красные - потому что свадебный букет у нее был из красных роз. Розы были повсюду - розы дарили подруги, платье у нее было в вытканных нежных цветах, розовые, бордовые, нежно-перламутровые цветы любви. Самая счастливая, самая нужная. Единственная. Потому что любовь - это когда ты для другого одна на свете, а мир без тебя пустыня, без тебя невозможно встречать утро, день без тебя - день без солнца, к тебе стремишься, тебя ждешь всю жизнь, а встретив, уже никогда не отпустишь. Те цветы, которые не вянут. Тогда и имя твое - невеста.

Загрузка...