Перемена жизни

Вот только начни задумываться - счастлива ты или нет, вся жизнь тогда начнет меняться, и не факт, что перемены пойдут безболезненно. Сначала все четко поделится на две части - хорошая и плохая, а потом - на сегменты, клеточки, доли секунд. Ничего прежнего. Как в случае с сороконожкой: спроси ее, как она передвигается, с каких ног начинает свое шествие, - упадет тут же от непосильной думы, мозг или что там у насекомой сороконожки взорвется от непосильной и, получается, вообще ненужной работы. Ей ненужной и этому заинтересовавшемуся от безделья идиоту тоже:
- Госпожа сороконожка, с какой ноги вы начинаете шаг?

Вот и Вика. Счастливая жизнь - что семейная, в смысле, личная, что другая, которая как фон для счастья, как пейзаж - что работу взять, что домик их славненький. Везде была Вика на своем месте, и одно слово имелось для описания - безмятежность. Десять лет счастливого брака - это вообще-то полный и главный выигрыш. Тогда по-настоящему поверишь, что это не сказочки - про взаимопонимание и доверие, ты доверяешь, тебе доверяют. В смысле, муж - Вике, Вика, соответственно, ему. Прямо ни тучки на синем небе. Еще ведь и детки имелись - Катя, Ваня, Катя старшая, чтоб матери помощницей и с Ваней играть, когда мама стряпает пирожки или тортики. А потом папа с работы - все вместе за столом, круглым, специально такой был куплен для счастливых трапез, улыбки, забота.

- Ваня, почему ты суп не доел? Невкусно?

- Что ты, мамочка, очень вкусно!

- Тогда доешь, пожалуйста, и не расстраивай маму, папу и сестру Катю.

Пастораль. Когда все это имеешь, на кой тебе задумываться - а прочны ли краски на лубочной картинке, а не смоется ли рисунок, а не порвется ли бумага? Живешь себе, когда главное несчастье жизни - отключение горячей воды без объявления срока этого отключения. Но это так, на первые десять минут счастливого утра счастливого дня.

Так бы и жили не тужили, если бы Вику не понесло на эту встречу одноклассников. И главное, никогда не ходила - не совпадало все, может, и желания особого не было - так поглощена была своим счастьем, даже не понимала, зачем ей тащиться куда-то, чтоб предаваться воспоминаниям о былых школьных радостях. Школа вспоминалась смутно, лица одноклассников - как в дымке плохо пропечатанной фотографии, знакомые и не более, учителя - как совсем дальние родственники, уехавшие в далеком детстве в другой город, открытка раз в десять лет - долгих лет жизни и успехов в труде.

- Вика, с тебя полтинник!

Вообще-то Сонькин голос она сразу узнала. Не говорит Соня, а смеется или готовится к хохоту, ищет повод - вот как сейчас, чем не повод:

- Прикинь, посмотреть на всех нас, толстых, лысых и очкастых?

Представить худющую Соньку с копной рыжих волос лысой или толстой? Вот ради этого точно можно пойти куда угодно, хоть на встречу бывших одноклассников.

Адрес ресторана, деньги с собой, потому что платит Давыдов, но все потом скинутся и отдадут Сашке деньги, а полтинник - на цветы учителям, их тоже позвали.

- Зачем тебе это надо? - пожал плечами Костя.

- Ну я уже обещала, - оправдывалась Вика. - Все-таки неудобно.

Костя фыркнул, но Вика в этот момент уже подавала завтрак - омлет с грибами и ветчиной, а омлет надо есть горячим, иначе опадет и это уже не омлет, а стремная яичная лепешка. Да и кофе нужно пить горячим, Костя вообще не признает остывших блюд и напитков, но Вика за все годы их счастливой жизни навострилась высчитывать время до секунды. Вот он выключает воду в ванной, вот полторы минуты на вытирание и обработку побритой кожи лосьоном. Вот благоухающий, свежий муж - на пороге кухни, а хорошенькая жена с нежной улыбкой уже наливает ароматный кофе из турки. Никаких эрзацев, никакого растворимого пойла - только натуральный, из зерен, и зерна надо молоть на ручной мельничке, иначе пропадает все удовольствие, электричество убивает естественный вкус и аромат. Все эти затеи, кстати, Викины - это она решила так вести дом. Правило распространяется и на детей - только натуральные продукты, иногда Вика находит в столе у детей обертки от чипсов, но дети обещают, что последний раз, зато мама им за хорошее поведение нажарит картошки - вредно, конечно, жареная картошка, но лучше уж домашняя, чем неизвестно какой продукт неизвестно на чем приготовленный. Сейчас в газетах пишут такие ужасы про искусственную еду, от которой люди делаются как мутанты. А тем более дети.

Времени отнимает это вагон - вся эта здоровая пища, но что делать - ты мать и жена.

В школу отвозит детей Костя, из школы брата забирает Катя, это сейчас, только в этом году, раньше Вика неслась в обеденный перерыв, это под косыми взглядами начальницы: можно подумать, что ее дети росли по другому графику - тоже ведь приходилось отпрашиваться. А сейчас эта тетка все забыла и просто из себя выходит, стоит ляпнуть слово "дети". С мужиками в этом смысле легче договориться.

В ресторан Вика опоздала, провозилась в парикмахерской, не учла, что посещение салона - это отнюдь не дело пяти минут, там ее крутил-вертел парнишка с волосами цвета меди, красивый цвет, если взять волосы отдельно, а парнишку - отдельно, он заунывно бубнил свою обязательную песню про то, что женщины совсем распустились, проведут расческой по нестриженой гриве - думает, что и так сойдет. А потом удивляются, что мужья их бросают. Слова были справедливые - во всяком случае, в той их части, где про "и так сойдет", все Викины знакомые женщины именно так и делают. Может, и думают словами этого медноволосого про мужей, которые недовольны, но мысль одна - и это точно у каждой, что вот лично ее муж любит не за причесочку, стрижечку, покрасочку, укладочку, а за что-то другое. Иначе любовались бы эти мужья на парики, накупили бы париков всех расцветок, длины и прочего - что там полагается, любовались бы в тишине. Никаких проблем. Впрочем, мнение парикмахера - это мнение специалиста, конечно, но узкого. Если с утра до вечера одни волосья, о чем будешь думать - о том и будешь думать. А у Вики с мужем - гармоничная жизнь, и прически тут ни при чем.

Промурыжив Вику два часа, парнишка все-таки остался доволен, правда, вслед смотрел с кислой улыбкой - понимал, что не увидятся они с клиенткой еще долго, навидался он таких - которые ухаживают за собой от случая к случаю. О том, сколько стоит такое ухаживание, парень в тот момент не думал, потому что привык к одному - красота требует. А чего она требует - сил, времени, денег, желания, жертв? Тут уж у кого что есть для расплаты.

Так что Вика заявилась на встречу, прилично опоздав, пропустив важную часть, торжественную, но попала уже, когда первая нерешительность узнавания прошла, все одноклассники, поддамши винишка-водочки и закусив, уже улыбались приветливо, говорили друг другу приятное, учителям - сидели тут же взволнованные - уважительные слова благодарности, что всем лучшим в себе они обязаны им. Вика неожиданно взяла слово и пропела оду незабвенному прошлому с должной мерой пафоса и искренности. Это незнакомая обстановка так подействовала. Ей долго хлопали. В общем, весело.

И Сонька совсем не изменилась - рыжая и тощая, модная, вся как устремленная ввысь, то, над чем смеялись в школе, оказалось самым стильным и элегантным, женщина-девочка - мода на все времена, ее хочется опекать и заботиться, и это несмотря на вечное хихиканье и взрывы громкого хохота в неожиданных для собеседника местах. Мужа нет, детей нет, зато - здесь торжествующая пауза - интересная жизнь. А то, что нет мужа, - собственный выбор. Такой же естественный, как выбор Вики, кивок в сторону Вики.

Хорошо принявший Давыдов, оплативший гулянку, сидел во главе стола с видом довольного дядюшки на именинах любимых племянников. Добродушный, снисходительный - веселитесь, детки. Сонька солировала - что в танцах, что в песнях, ей дружно подпевали и подтанцовывали. Вика пару раз бегала звонить домой, Костя сидел с детьми и, похоже, не сердился, что жена загуляла.

А потом Вика устала и от выпивки, и от внимания к себе, и от своего внимания к другим, села передохнуть в креслице. А если бы не устала? А если бы не передохнула? Ничего бы и не было?

Разговор был про нее, Вику, глупую мать-наседку, дальше носа ничего не видит, про Костю - вот уж устроился, плейбой доморощенный, у Вики под носом романы крутит, а той невдомек, и, что с Сонькой у него вторая семья практически, Вика не в курсе, да и зачем ей знать - тетеря и есть тетеря. Сонька Косте для куражу, Вика - для передыху от Соньки. Такая параллельная жизнь, все началось буквально с их свадьбы, когда Сонька была у Вики свидетельницей. А Вика еще грустила, что Сонька из ее жизни пропала. Как же - пропала из жизни, еще как она в ее жизни укрепилась. Только Сонька говорит, что у нее принципы - зачем расстраивать бедную Вику, хотя и подмывает иногда позвонить и голосом через платок или газету, говорят, что так лучше всего изменять тембр, сообщить, что, пока вы свои показательные завтраки и обеды подаете, Костя преспокойно жрет что дадут - что кильку ему в томате прямо из баночки, что пельмени магазинные, все сметет, и спасибо скажет, и добавки попросит. Вот так и получается, что Вика мужу - для его еды, стирки, уборки, воспитания детей-наследников, чтоб не стыдно. А Сонька - для жизни, и путешествия с ней, и опасности - вдруг засекут, от Сони ведь всего можно ждать, вплоть до того доходит, что она предлагает перестать анонимничать и все по-честному рассказать Вике. Потому что, вот здесь уж действительно хохот, Сонька сказала, что ей Вику жалко. Правда. Потому что Вика, к примеру, даже не знает тех денег, которые Костя уносит к Соньке, - чтоб тратить их непринужденно и, как он считает, красиво. А еще поездки. Да, и за рубеж. Говорит этой дуре, что командировка, а Сонька сама покупает подарки жене-детям, потому что если она не делала бы этого, то фиг бы кто дождался: в лучшем случае какое-нибудь мыльце ворованное из гостиницы, а детям - подставки под чашки, тоже милый гостиничный сервис, с видом города. Их все воруют, как и пепельницы. А так хоть одеты, обуты.

Разговор был быстрый и громкий, потому что одной - одноклассница тоже, фамилию Вика не помнила, - нужно было перекричать музыку ресторанную, но вторая, тоже бесфамильная, имя Валя, кажется, перекрикивала и поправляла, потому что она тоже кое-что знала, но выяснилось, что не все. Потом они ушли. А Вика в своем кресле осталась как под амнезией - ни рукой, ни ногой, сознание присутствует, но это какое сознание или сознание чего, сознание, что ты - это не ты, что муж - это не муж, что твоя жизнь - это не твоя жизнь. Вообще не жизнь, а то, чего нет. Нет даже запаха утреннего кофе, потому что если нет того, кому этот кофе подается, то и самого кофе нет. А она сама?

Этот вопрос она задавала и задавала себе, шла пешком, возвращалась на какие-то улицы, потом замерзла, инстинкт самосохранения спас, или вообще усталость была такая, что и думать сил не было, над ней сжалился какой-то дядечка, подвез до дому. В другое время она бы никогда не решилась, чтоб ночью, с посторонним дядечкой, но тогда было другое время - а сейчас ей чего бояться, когда жизнь вообще страх, обман и предательство.

Дома все спали, Вика еще долго согревалась в ванной, потом свернулась на диванчике в гостиной - какая гостиная, какие гости, никаких гостей сроду не было, Костя был недоволен, даже если к детям приятели приходили, хотя и вели себя исключительно тихо и говорили вежливо.

Они, конечно, развелись, потому что - как жить после всего? С человеком, дотронуться до которого страшно, потому что он и не человек получается, там же нет ничего человеческого, а есть змеиное - улыбка, взгляд точечный. Липкая кожа, температура ее рептильная, потому что обмены там внутри от чужих - то, что называлось бы кровью, несло по венам к голове, к сердцу какую-то отравленную жидкость. Как он еще ее не ударил, хоть кулак взметнулся уже, чтоб замолчала. Он не сдержался - она его остановила, взглядом, там уже не было ненависти, презрения или страха. Там был забор, которым она хотела отгородить свою жизнь и жизнь своих детей от присутствия ползучих гадов с желтыми глазами.

Ничего, все однажды придет в норму. И с Викой тоже, не зря же имя у нее такое победительное. Она так и зашла в парикмахерскую - решительная, как победа. Знакомый парнишка, который успел сменить свой медный колор на блондина, встретил ее, заулыбался:

- Ну что на этот раз? Опять в ресторан?

- Нет, не в ресторан, - застеснялась Вика. - Свидание у меня... Вдруг повезет?

- А что, - взялся за ножницы парнишка и уверенно вдруг сказал: - И среди мужчин встречаются приличные люди. Цвет волос будем менять?

- Жизнь будем менять, - засмеялась Вика.

Загрузка...