Когда позвонит Люда

Конечно, Вера удивилась: девять, десять, одиннадцать, а Люды нет, ткнулась в бухгалтерию — закрыто, проходившая мимо уборщица с ведрами сказала, что там все в банк уехали. Так Вера и промучилась до обеда. Домой Люде звонить постеснялась, не принято так у них — служебные отношения, служебная дружба. Потом, уже в столовой, выяснила, что Люда ушла в отпуск. И как это понимать? Ведь в отпуск Люда собиралась в сентябре? Говорила, что так всем будет лучше, в основном внучке — отправить ее в школу, помочь девочке с уроками первое время, режим тоже важен для первоклассницы.

А сама ушла и ничего не сказала... Могла бы и записку, кстати, оставить. Но Людин стол - вон он - пустой, чересчур даже пустой, а ведь у Люды там всегда стоит букетик сезонных цветов, говорит, что идет всегда через рынок, очень удобно цветы покупать: и сирень, и пионы, гвоздики там, васильки. Нет, правда, очень обидно даже. Тем более, Вера, конечно, не хотела в том признаваться, ей очень нужны были деньги, на Люду она и рассчитывала, когда сказала соседке: оставьте этот гарнитур, я обязательно его у вас куплю. Гарнитур такой славненький, пусть и не новый, но стоял-то всего два года, соседка - редкая аккуратистка - продавала эту кухню недорого, с вычетом амортизации. Какие полочки! Шкафчики! Что говорить - Польша. Ужасно обидно, если уйдет. Правда, свекровь обиделась. Получается, что Вера внедряется на чужую территорию, она так и сказала: если тебя не устраивает моя (так и подчеркнула - моя) кухня, то я и не звала шибко. Но это можно и пережить - недовольство свекровкино, ничего бы она не поделала, приняла бы новую мебель как миленькая. Ладно, не новую, но ведь не та рухлядь, что сейчас там стоит, какой-то пластик дореволюционный, смотреть противно. И как люди не понимают, что для их же блага стараешься?

Ванечке ведь все до фонаря, Ване главное - чтоб его в покое оставили, а то, что Вера тянет этот воз, всем наплевать. Ведь, когда гордый Ваня с работы уволился в секунду, ему, видите ли, показалось, что начальство его унизило, он ведь в тот момент не думал, что своей необдуманной истерикой он и Веру унизит, и сына Рому, да, если хотите, и мамочку нашу дорогую, свекровь ненаглядную, он ведь не думал, какие скандалы в доме начнутся. Для свекрови кто виноват? Вера. Потому что при хорошей жене и муж хороший. Такая, значит, народная мудрость. Свекровь вообще любительница цитировать всяких умников - в основном из телевизора, эту мысль насчет хорошего мужа при хорошей жене еще на прошлой неделе она почерпнула из очередного сериала, сильно ей тогда она запала в душу своей новизной. А Ванечка тем временем, навесив на лицо гримасу сосредоточенной озабоченности, напялив рубашку-костюмчик, отстиранные-отутюженные Верой, уходит из дома якобы на какие-то там фантастические переговоры с предстоящим работодателем, шляется целый день неизвестно где, пока вечером его не приносит очередной забулдыга, а Ванечка, очнувшись на десять минут, требует все эти десять минут, чтобы Вера с должным уважением и гостеприимством принимала, значит, этих пропойц Виктора, Михаила или Олега. Ага, щас!

И начинается очередное представление - свекровь переходит на визг, проклиная всех и вся, твердя на все лады одно: что свалились они на ее голову, ни сна ей ни покоя. Естественно, просыпается Рома (тоже детский крик в общий ансамбль), а тут и Вера включается, хотя потом очень на себя удивляется: почему она-то начала орать? Цепная реакция. А Ванечка, подперев голову, сидит на кухне и плачет, и горючие слезы текут по щекам, успевшим за день покрыться грубой неопрятной щетиной отвратительного бурого цвета. Свекровь требует вызвать ей скорую, Рома, вот уж, конечно, примерный ученик, напоминает всем через всхлипывание, что ему завтра в школу с утра. Вера тоже подвывает в унисон насчет проблем на работе. К кому они все обращаются, когда вот так, громко развлекая соседей, надрывают глотки? И ведь интеллигентные люди. В квартире пианино стоит, библиотека с собраниями сочинений русских и зарубежных классиков. Хочешь - вот тебе Шекспир, вот Горький, вот Лев Николаевич Толстой. Зеркало, значит, русской литературы. Тошно.

Как же они все удивились, когда Вера перестала заморачиваться насчет питания. Привыкли, конечно, колбаску-сырок к завтраку, но Вера не двужильная, захотел Ванечка гордость свою демонстрировать, пожалуйста, только тогда без претензий - почему к обеду одни макароны без котлеты. Свекровь дуется и вздыхает, что она как птичка, ей много не надо, Ваня тоже пробьется, ну а ребенок-то? Ребенок должен получать полноценное питание и витамины. Ничего, каша на воде - тоже полезное питание. Папаша тоже должен думать. А то, что Вера надумала кухонный гарнитур купить, так это именно потому, чтоб хоть таким образом вырваться из замкнутого круга привычного. Пусть хоть мебель будет новая, хоть с мебели начать. А то все как в прорву.

Вспомнив про мебель, Вера нехотя набрала номер Люды. Там никто не ответил.

- На дачу уехала, - с раздражением подумала Вера.

У них никакой дачи не было, свекрови предлагали участок, но она, даже не посоветовавшись ни с кем, сразу отказалась. А место какое - Байкальский тракт! Это же чем думать надо было, когда отказывалась.

Свекровь тогда сильно удивилась:

- Кто же там работать будет, ты, что ли, Верочка?

- А почему бы и не я?

- Ой, не смеши.

И столько пренебрежения в голосе.

Да, она сразу Веру невзлюбила, все сравнивала, совсем не скрывая, с какой-то там Олей, послушать, прямо не Оля - а принцесса Нури: и умница-разумница, и красавица-раскрасавица. Но Ваня-то выбрал Веру! Среди кучи баб, которые вокруг него вились, ходил же он за Верой хвостом, а у Веры - несчастная любовь, Ваня все ее утешал: забудь, женатого надо забыть. Тот женатый, а я свободный и все тебе отдам, вплоть до... Там большой список прилагался: и насчет любви-заботы, исполнения желаний-капризов - короче, счастье. Вера похныкала-похныкала, а потом задумалась: а что? Семья приличная, квартира в центре, центрее некуда - Карла Маркса, это тебе не Ново-Ленино. Но жить им пришлось именно в Ново-Ленино, когда свекор умер, Вера ждала, что свекровь, поплакав положенное, тут же и позовет их с Ваней, Рома уже родился, но ничего подобного, свекровь звала в гости, а насчет переезда - ни-ни. Один Ваня рад, как идиот: и воздух ему здесь свежий, и лес какой-то, три пня, нашел, уют маленького провинциального городка - все друг друга знают, здороваются. А что не здороваться с местной шпаной - с ними пива потом попить. Хотя нет, Ваня тогда и в рот не брал, наоборот, придет с работы - Рому в коляску, а ты, Вера, отдыхай.

А какой, интересно, отдых в этих выселках, ему хорошо говорить - мальчик вырос в центре, в центре все другое: музеи, театры, улицы красивые. Первое время, когда они все-таки переехали к свекрови, в музей сходили, в художественный, и в театре были два раза, а потом стало как-то не до театров, дома - своя музкомедия. А Ваня заведет свою песню - как было хорошо раньше. А чего хорошего жить в однокомнатной трущобе - краны текут, штукатурка сыплется, дому лет сто, его хоть заремонтируйся. Вот тогда Вера и затеяла ремонт грандиозный: Ваня же не почешется, гвоздя сроду не вбил. Свекровь вынуждена была их принять недели на две, а ремонт все тянулся и тянулся, Вера начала осваиваться, с соседями подружилась, на рынке завела "своего" мясника, Ване нужно было только подойти в определенное время, его уже сумочка ждала. Палыч, мясник, никогда не обманывал - и ребрышки, и косточки сахарные, и филе. Свекровь стонет: совсем ты, Вера, мужика заездила, все на нем. Здрасьте, приехали. А кто это мясо ест? Или самой Вере надо кули эти таскать - с картошкой еще, к примеру? Картошку им вообще на дом привозят, тоже Вера договорилась. Ване осталось только в подвал мешки спустить. Свекровь и тут недовольна - у Вани спина больная. Ладно, у Вани спина больная, а Вера - чемпионка мира по борьбе сумо. Ване же самому нравится, он себя добытчиком чувствует. Получается, ни у кого нет никаких забот. Вся продовольственная программа решена - живи и радуйся.

А Ваня вдруг возьми и ляпни:

- Ты, Вера, как барыга какая-то - все у тебя схвачено.

Это он сказал, когда на рынке встретил Люду с мужем. Муж держал за руку внучку, а Люда покупала торт - полоску творожную. Люда еще засмеялась: "Вот, худеть задумала. Отрежу себе граммов семьдесят и буду облизываться, а мои - сладкоежки".

А сладкоежки рядом стоят, улыбаются. Мирная картина воскресной прогулки. Ваня еще надулся, потому что им предстояло, как он сказал, тащиться на оптовку за крупой, макаронами и консервами.

Свекровь брезгливо щурилась:

- Ну не блокада же.

Хорошо ей рассуждать, когда для свекрови магазин - это булка хлеба и какие-нибудь печеньки-конфетки "к чаю". И при этом никто не отказывается ни от пирогов, ни от бутербродов с ветчиной.

Вера опять вспомнила про Люду: ее безмятежную улыбку, этого Людиного мужа (вот манера - жену встречать, я за тобой заеду), как она дочь упрашивает, чтоб им внучку привезли, хоть на выходные, и они ходят втроем, Люда с мужем и внучкой, в какие-то детские театры и цирки. И никто при этом никого не пилит, никто не укоряет, не обвиняет. Не орет. Почему некоторым везет?

Вера нехотя поплелась в бухгалтерию и там, сохраняя вид независимый, а голос чуть заискивающий, но с оттенком небрежности, стала просить денег; денег ей обещали дать, но не сегодня, конечно, а через две недели. Вера, все с той же угодливой улыбкой, выползла за дверь, проклиная себя за холуйство и за страх, что откажут. Вот что за жизнь - горбатишься-горбатишься, а деньги выпрашивать приходится, словно подаяние просишь. Стыдно. Но покупка нового кухонного гарнитура - это давняя мечта-идея с тех самых пор, как соседка купила его и пришла хвастаться. Вера даже губы закусила от обиды, опять старая мысль засела в голове: почему некоторым все, а некоторым...

А свекровь подлила масла в огонь: какая хорошая женщина Алла Степановна, и все у нее хорошо, и дети заботливые матери помогают, вот мебель купили новую, а в прошлом месяце телевизор и холодильник в прошлом году. Прямо золотые дети у золотой Аллы Степановны. Намек на то, что правильно их воспитала, не то что Вера своего Рому - чтоб спал до обеда, и за собой сроду чашки не вымоет.

Как же все противно в их доме, все друг на друга жалуются, а если точнее - стучат.

- Верка, - раздался в телефонной трубке голос мужа, - я денег на мебель достал, мне их соседке отдать или тебя дождаться?

Как Вере ни хотелось самой торжественно вручить Алле Степановне эти деньги, но привезти их она обещала еще в обед, а сейчас уже четыре - вдруг передумает.

- Конечно, отдай, - с ласковостью, удивившей и Ваню, и саму Веру, предложила она.

По дороге с работы неожиданно зашла в кондитерскую и купила торт - творожную полоску. Потом долго пили чай и даже пытались друг другу улыбаться. Свекровь - неуверенно, а Ромка прямо заходился счастливым смехом. Мебель обещали доставить через неделю, именно тогда и будет доставлен Алле Степановне новый гарнитур - уже Финляндия.

И началась неделя, Вера ходила странная, непохожая на себя, задумчивая. Очень скучала по Люде, смотрела на ее стол и все думала: а что бы сказала она? Одобрила? Посоветоваться было не с кем. Вот если бы Люда позвонила.

А потом Вера решилась.

- Пошли, Ваня, погуляем, - в голосе у Веры была незнакомая Ване просительная интонация.

- И я с вами, и я с вами! - закричал Ромка.

- Да нет, нам, сынок, с папой поговорить надо.

Рома надулся и уткнулся в компьютер. А Ваня нахмурился, видно было, что предстоящий разговор с женой его пугает.

Они молча прошли к скверу, сели на лавочку, и Вера наконец сказала то, о чем думала последние дни:

- Ваня, поехали домой, в Ново-Ленино.

- Зачем? - оторопел Ваня.

- Зачем, зачем? - потупилась Вера. - Поехали туда жить, ты же любишь наш старый дом. Мы были там такие счастливые.

Ваня поднял голову, в глазах его стояли слезы.

Они долго еще обнявшись сидели на лавочке, пока за ними не прибежал сын.

- Родители, ну сколько можно, я есть хочу... Мама, тебе, кстати, тетя Люда звонила.

Метки:
baikalpress_id:  44 124