Вместе с Ваней и Ритой

Про женщин что говорить? Про женщин ясно почти все: их глупости - от глупого и упрямого стремления к счастью, как правило к личному счастью. Про женщин можно рассказывать бесконечные истории с продолжением, снимать по этим историям незамысловатые сериалы, именно незамысловатые, потому что сюжета там - на две-три странички, все очень похоже. Пусть даже ты и умница-красавица, ноги от шеи и заботливые родители в придачу к красоте и капризам. Все равно будет как у всех - словно бабочка к огню. Любовь. То, ради чего они и приходят в этот мир. Все остальное - от паузы ожидания этой самой любви.

А насчет мужчин? Вот если Сережу взять? И у Сережи получается как почти у всех (мужиков): он живет-живет-живет с одной женщиной, женой, как правило, законной, живет, а жить ему с ней муторно, а иногда, вечерами, поздними вечерами, переходящими в безрадостные ночи, даже просто тоскливо. И все-таки в этих браках появляются дети, регулярно появляются. И дети эти раздражают. Ну всем раздражают, что девочка, первая, старшая, что следующие - мальчики.

И тогда Сережина тоска доходит до своего предела, когда он перестает, как было, к примеру, в первом, раннем, еще студенческом браке, разговаривать с женой, начинает не замечать ребенка, не отвечать на вопросы, даже если этот ребенок плачет - упала дочка, коленку зашибла, ей больно, а папаша отвернулся, и его лицо все в волнах гримасы, словно он великий музыкант Ростропович и слышит фальшивую ноту.

Что тогда остается делать этой женщине, если она видит отношение к ребенку - родной отец, а хуже чужого. Она ждет напряженно какое-то время - может, что-нибудь проснется в сердце человека? Пусть совесть проснется, если нет там любви. Но толку-то? Ноль. Если нет любви, то откуда взяться совести? И поэтому собирает манатки эта молодая мама и отчаливает практически в ночь с плачущим ребенком на руках. А за вещами, говорит, приеду потом. И смотрит с ожиданием и надеждой, что он скажет ей:

- Алка, ты все не так поняла, что-то на меня нашло. Прости.

И тут начнется новая прекрасная жизнь, у девочки, откуда ни возьмись, появится добрый папа, который будет... Ну много там в списке: и книжки на ночь, и встать к ребенку тоже ночью, если температура или на горшок надо, попить попросит, успокоит, если сон плохой приснится, погладит по голове теплой и сильной отцовской ладонью. И конечно, ничего этого не происходит, он вообще отворачивается, ему вся сцена неприятна. Он часто говорит, что мелодрама - не его жанр. Вот так и происходит прощание. И никто ни за какими вещами не едет, они долго болтаются по всей квартире: непонятные игрушки, женские штуки всякие, какие-то флаконы с духами, у которых неприятный, как ему кажется, запах, хотя когда-то именно эти духи сам привозил из Прибалтики или из Львова, где фарцовщики предлагали такой ассортимент, что вам и не снилось. И эти штуки женские и игрушки понемногу и воровато как-то выбрасываются, чуть ли не ночью, чтоб никто не засек: молодой человек! А что это вы там прячете? От чего избавляетесь? От каких таких улик?

Он же не дурак - Сережа, он же вообще-то понимает, что это и есть преступление - выгнать практически в никуда, пусть даже и к родителям, жену с ребенком. Не важно, что у родителей квартира просторная и они души не чают в дочке, а уж во внучке и подавно. Сережа на этот случай придумал заготовку, если кто спросит: а где? Где жена? Где дочь? Он придумал отвечать, что самое большое преступление в жизни и судьбе - преступление жить с человеком, которого больше не любишь или вообще не любил. Вот так бы он ответил, если бы кто спросил. Но никто не спрашивает.

А потом все-таки находится женщина, и он ей сообщает свою выстраданную теорию - насчет этого преступления. И женщина розовеет, и все наполняется будто кислородом, понимает так его слова, что там, в прошлой, полной драматизма Сережиной жизни, любви не было, а с ней, Ларисой, все будет - и любовь, и счастье. Тем более что есть такие отцы, которые не понимают, как это любить дочерей, когда есть только один способ передать все, что есть, вплоть до фамилии, - наследник, сын. Вот она ему сына и родила. А сама все выспрашивала Сережиных родственников и друзей, как Сережа жил со своей первой Аллой и что конкретно могло Сережу не устраивать, вплоть до того, что, может, какие-то у Сережи тайные запросы есть, в которых он стесняется признаться, вроде детского - я не ем вареный лук. Или не выношу каких-то запахов. Или не нравятся женщины больше пятидесяти пяти с половиной килограммов. Мало ли что. Короче, началась обычная история - бой с тенью, с несуществующей, в общем, соперницей и ее дочкой. Про эту дочку думалось, что будто девочка никакого отношения к Сереже не имела, а возникла как угроза будущего нападения на тихий семейный очаг. То, что они - ни сама Алла, ни ее дочка - никак не проявлялись, очень даже настораживало. Такое обстоятельство кого угодно бы насторожило - потому что про тихий омут все знают.

Лариса женой была просто на отличную оценку - начиная с того, что у нее сразу образовались ровные и доверительные отношения с Сережиной родней, это на случай осады и чтоб подмога. Лучше, конечно, подстраховаться, и насчет другого тоже - здоровья, чистоты в доме, питания. У Сережи с чего-то вдруг открылась язва желудка, поэтому понятно, что никаких сухомяток и чтоб никто нервы не мотал, даже если это и собственный сын. Тем более что Сережа бесконечно писал диссертацию. Поэтому Лариса и брала колясочку - и на улицу с ребенком. Так что одна польза. И все, надо сказать, успевала. Вот что значит выносливая женщина. Она бы так все и вынесла, слова бы не сказала, только бы и радовалась жизни, кроме одного - нелюбви. Тем более что он, Сережа, сам ей и сказал. Не люблю. Тебя не люблю, а люблю свою первую жену. И дочку. Вот так и сказал, а посмотреть, как сказал, так и поверишь.

А припадок этой великой любви случился в связи с новыми обстоятельствами - явилась непосредственно сама Алла и, глядя на него равнодушно, сказала нечто, поразившее его, Сережино, сердце: выхожу замуж, уезжаю в Германию, пиши отказ от ребенка. Сережа впал в ступор, в оцепенение - иначе чем объяснить, что он подписал все отказные бумажки, прошел все инстанции, куда его водила безжалостная Алла, она так торопилась закончить все формальности, что разъезжали они только на такси, а потом, когда все печати-подписи, все формальности были улажены, она на том такси и уехала, не оглянувшись. А Сережа выпал из своего сна через долгий месяц и вспомнил, что, собственно, дочку, от которой его принудили, так он стал думать, отказаться, он так и не увидел. И очень полюбил ее, десятилетнюю сиротиночку. Как она там, кровиночка, на чужбине? Где говорят все на незнакомом языке, а ребенок лишен отцовского пригляда.

Вот на этой ноте он и развелся с Ларисой. Наговорив ей на прощание много слов, наверное, лишних, но он считал - справедливых. А Сережа считал, что справедливость превыше всего. И жить с человеком, которого больше не любишь, а может, и не любил никогда, - неправильно и, соответственно, несправедливо и по отношению к себе, и, что немаловажно, по отношению к этому человеку, в данном случае - к Ларисе.

У Ларисы, по счастью, имелась собственная жилплощадь, крошечная - некое подобие двухкомнатной квартиры, но им с сыном хватило и этих метров. Тосковать о прошлом не было времени у Ларисы, так что Сережу и эта женщина не донимала ни присутствием своим, ни просьбами, а тем более требованиями. Как случилось, так и случилось, зато сын.

И у Сережи в результате этого ухода нелюбимой женщины появилась возможность грезить о любимой - уехавшей из страны. Такая получилась красивая история их любви, страданий и прощения. Всех Сережа простил - и жену, что предала их любовь, и дочку, что не захотела увидеться. И не надо Сережу здесь упрекать в подтасовке фактов и в откровенном вранье не надо, потому что Сережа ведь не лез ни к кому с этой своей историей, никого не мучил рассказами, просто жил и тонко улыбался окружающим - вы такие, я другой. Душа вознеслась. Такое примирительное одиночество и возможность подумать над своими ошибками. О Ларисе и ее сыне, его сыне, в этот момент не думалось, потому что Лариса, если все-таки он вспоминал свой недавний и ошибочный (!) брак, - женщина волевая и целеустремленная.

- Не пропадет, - уверенно заявил Сережа, когда его как-то спросил один знакомый Костя, врач, как они там, Лариса, сын, помогает ли он им.

Помогать Ларисе в преодолении жизненных препятствий, в представлении Сережи, - это как помогать рыбе плавать. Это сама Лариса кому хочешь поможет. Так Сережа и сказал Косте, получилось немножко цинично, но зато правдиво. Сережа после этого разговора Костю не видел, пока однажды не встретил всю честную компанию - бывшую жену Ларису, хорошо беременную, Костю и своего сына, которого Костя и вел за руку. Так что все вопросы отпали сами собой. И вся эта дружная семейка так была увлечена разговорами, что Сережу не заметили, а сам Сережа, по деликатности, со своим "здрасьте, какая приятная встреча" вперед не полез. Зато вернулся домой, вспомнил, как его ребенок, его сын, смеялся каким-то шуткам постороннего дяди... В общем, плохой получился вечер у Сережи. Он тогда ходил по квартире и маялся и плакал. А плачет человек, когда жалеет себя. Вот Сережа и жалел себя и свою жизнь - все предали, все, даже единственный друг. Про Костю тогда думалось, что он был единственным Сережиным другом.

Рита тоже родила сына, но переезжать к Сереже отказалась, сказала, что ей удобнее жить в своем районе - Солнечном, там все привычно с детства. Если Сережа так уж хочет быть с ними рядом - пусть тогда сам и переезжает. Но Сережа и сам привык к своему району: какой же человек в здравом уме откажется

уехать из центра - эти неспешные прогулки по набережной, знакомые аллеи сквера, даже продавщица в булочной торгует хлебом лет тридцать. Поэтому Риту он только навещает.

Откуда она взялась - Рита? А откуда берутся все женщины, тоскующие без любви? У женщин одна роль и миссия в жизни - любовь. И каждая думает, что ее история - это история самой счастливой любви. Мужчины нуждаются в утешении. И женщины их утешают. Так и Рита, лаборантка в том институте, где Сережа получал зарплату. Смотрела она, смотрела на бедного и жалела его. Особенно в тот вечер, когда позвонила ему по работе, а он плакал - рассказал потом про то, как его предали. Они сидели в сумерках, лето, сиреневые сумерки, пили чай. Потом Сережа потянулся к выключателю, думал, что ей стало темно, но Рита вскрикнула:

- Нет, не включай свет!

Сережа и не включил. Рита про то, что отец ее ребенка - Сережа, никому на работе ничего не сказала, здесь Сережа выдохнул спокойно, думал, что начнутся пересуды, ему придется объяснять что-то, оправдываться. А за что оправдываться, если Рита сама приняла такое решение? Сама и сказала:

- Я такая счастливая!

Сережа эту реплику пропустил мимо ушей - мало ли что говорят женщины, чтобы произвести впечатление на мужчину. Забыл. Постарался забыть и жил, в общем, не меняя своих привычек - насчет прогулок вдоль набережной и в аллеях сквера и покупки хлеба в знакомой булочной. Рита вообще не звонила, то есть вообще и никогда. Это его насторожило, он с опаской подумал, что, может, очередная уловка - не быть как все. Тоже мне - хитрая, самая хитрая, я посижу пока в засаде, а ты потом и клюнешь. Ничего подобного. Он приезжал, она встречала его спокойная, улыбающаяся, ребенок тоже спокойный и улыбается. Одно только раздражало - времени непосредственно Сереже уделялось мало, потому что Рита твердо говорила: посиди, телевизор пока смотри, а мы гулять. Или - сейчас не могу с тобой разговаривать, мне надо бельишко стирать, пока Ванька спит. И сына Ваней назвала, не спросив его самого: как ему имя-то? Так-то, в общем, нормальное имя, хорошее даже, Иван Сергеевич. Как Тургенева. Но посоветоваться-то можно было?

И еще, она ничего у него не просила, ничего вообще - в смысле денег на ребенка, он ждал, ждал, когда она начнет канючить. Молчит про деньги, неизвестно вообще, на что живут, в квартире - уютно, ребенок в хорошеньких одежках. Потом не выдержал - стал совать деньги, а Рита в ответ: положи там на полке. Положил. Пришел в следующий раз - где оставил, там и лежат. Потом узнал, что Рита - классный переводчик, технические переводы, специалист, а в лаборатории у них оказалась случайно - подруга попросила заменить пока на время, подруга вроде как уезжала, но думала, что вернется, чтоб место не пропадало. А Сережа ни подругу не помнил, ни, разумеется, всех обстоятельств, связанных с появлением Риты у них.

Шел тогда домой и неожиданно подумал, что он вообще-то ничегошеньки ни про кого не знает. Кто вокруг него? Какие люди? О чем они думают? Слово "думают" он применял только в одном случае - что они думают о нем, о Сереже. Тогда вопрос - а что думают о нем его бывшие жены? А дети, которые тоже стали бывшими? Неужели и для Вани он станет чужим человеком?

В тот же вечер Сережа переехал к Рите, чтобы уже, значит, в жизни, которая стала скользить мимо, ничего не задевая в его душе, не наделать старых и глупых ошибок. Потому что, как он только что понял, глупыми бывают и мужчины. А с Ванькой захотелось стать умным. И нужным. Вместе - с Ваней и Ритой.

Загрузка...